Глава 16. Первая ночь, проведенная с мужчиной

Когда Людвиг вошел в снятый на ночь номер, первым делом обошел его весь по периметру. Вроде бы вполне приличная была комната. Обставлена добротной мебелью, ничего лишнего, но и самое необходимое тут было. Заметил в углу штору, подошел и откинул ткань. Она закрывала от остального пространства вместительную лохань, наполненную водой. Сунул руку, убедился, что вода была приятно горячей.

— Ладно. Окунусь, пока не остыла, — принялся раздеваться. — Приятнее было бы принимать ванну вместе с женщиной, но что-то мне подсказывает, что с этой так не получится. Да, именно, выглядела неопытной любовницей. И молода и… Хотя, про некоторых девиц никогда наперед не знаешь, чего ждать. А если учесть, что она из простонародья и ей не меньше восемнадцати, то все может быть. Хотя… из крестьян ли? Что-то в ней не так. Ее движения не характерны труженицам поля. Успела обжиться в городе? А что, Драконльес город не маленький, жизнь здесь бьет ключом. Это дает мне шанс получить сегодня ночью удовольствие от более опытной любовницы.

Окончательно раздевшись, Людвиг погрузился в горячую воду. Было приятно. Полежал в ней несколько минут, потом только дотянулся до куска мыла, чтобы смыть с себя многодневную усталость. Выбирался из воды довольный и в предвкушении еще большего скорого удовольствия.

— Что-то девчонка никак не дойдет. Что могло ее задержать? Сказал же, чтобы не мешкала и доставила мне вино и фрукты. А! Вот и шаги. Это она, — обмотал простыню, которой вытирался, вокруг бедер, чтобы сразу уж не напугать девицу своей готовностью к плотским утехам. — Ничего себе, у меня реакция на какие-то шаги! Прав был Ганс, не стоило так долго обходиться без женского общества, — взял и отвернулся к окну, подставив для обозрения собирающейся войти девушке спину. А тут в дверь постучали, пришла, значит, его желанная добыча. — Войди!

Алиса тащила наверх поднос с кувшином, полным до краев вина, и блюдом с самыми разными фруктами. Ноша была ощутимой. А тут еще ее глаза принялись гипнотизировать кисть темного винограда, с красивыми налитыми ягодами, точно сделанными не природой, а рукой искусного мастера. Ягодка к ягодке, правильные формы, ее любимый фиолетовый цвет.

— Так бы и съела вас! — хмыкнула, силясь оторвать от винограда глаза и отвести их в сторону. — А с другой стороны, если отщипну одну-другую, вон там, например, снизу, никто этого и не заметит, — решила и сделала, засунула быстрее украденную добычу за щеку и разгрызла с огромным удовольствием. — Ум-м! Вкусно!

Как только успела быстро прожевать, то заметила, что уже стояла перед нужной дверью. Перенесла вес подноса на одну руку, другую приподняла и постучалась.

— Можно войти? — ответа не дождалась, уже успела чуть приоткрыть створку, прежде чем послышалось «войди». От этого поморщилась, помимо желания. Это она на себя сердилась, что снова проявила несдержанность. Вечно-то торопила события. — Меня прислали с вашим вином и фруктами.

Сказала и замерла посередине комнаты. Девушка окинула, было, взглядом окружающие ее предметы мебели, выискивая, куда бы поставить поднос. Но глаза ее моментально отказались замечать подходящий стол, когда заметили мужчину, стоящего около окна.

Вот это была спина! Мысленно Алиса даже присвистнула, а потом, как завороженная, принялась изучать рельефные мышцы. Это был шедевр творца. Ну и самого мужчины, конечно. Ясно было, что такая мускулатура была возможна только у человека тренированного. И девушке стало интересно, кто он такой, этот атлет. Мысленно представляла его воином, конечно. Так думать было привычнее и приятнее. На ее взгляд, разумеется. Но если подумать, то были такие физические профессии, как кузнец, например. А что? У людей этого труда тоже мускулатура, дайте боги.

— Но, нет! — снова мысленно отговорила себя думать про ремесленников. — Не похоже, что такая осанка принадлежала бы простому горожанину или сельчанину, а там, кто его знает…

На этой мысли встрепенулась и поняла, что стояла на одном месте в молчании уже довольно долго. Надо было скорее оставить поднос и возвращаться к работе в зале. А как прогнала из головы недавние размышления, так заметила, что мужчина собрался развернуться к ней лицом. Это, почему-то, ее смутило. Хотя, не понятно было, что именно. Видала она мужских тел немало, взять хоть турниры. Да, там всякое бывало. А этот всего-то и обнажен был по пояс, нижнюю часть туловища благоразумно запеленал в простыню.

От смущения или еще, по какой причине, но мысли ее разлетелись в стороны, как горох. Глаза тоже забегали, и пришлось их скорее занять поиском все того же стола, куда могла бы поставить поднос. Метнулась было, к комоду, что стоял совсем рядом, да там лежало мужское платье, а сверху широкий кожаный пояс с ножнами и мечом в них.

— Отличное оружие, однако, — моментально всплыло в мозгу, стоило только мазануть взглядом по рукояти меча, особенно отмечая искусно выполненную на ней массивную голову зверя, волка, кажется. — Так-так! Значит, что он, все же, воин, — утвердилась в недавних соображениях. — Не бывает такого оружия у простых горожан… да и у простых воинов тоже…

Перевела глаза на мужчину и заметила, что он пристально ее рассматривал. Но его карие глаза не смущали, хоть и придирчиво изучали каждый фрагмент ее тела. От этого или нет, но она тоже позволила себе немного понаблюдать за его лицом. Мужественное. Немного суровое. Возможно, этот человек часто выглядел гневно. Вон, складка между бровей не совсем разгладилась, наверное, от этого. Но сейчас смотрел скорее заинтересованно. Да, вполне спокойно. А дальше рассмотрела широкий лоб, правильный прямой нос, волевой подбородок и, должно быть, чувственные губы. Но на них нисколько не задержалась, все оттого, что ее как магнитом тянуло снова рассматривать отлично развитые мышцы, теперь грудные.

— Нравлюсь? — произнес он немного хрипло, заметив внимание девушки к своей мускулатуре. — Не смущайся, можешь еще меня понаблюдать. Мне это нравится. Только и мне позволь то же самое.

— Я и не смущаюсь, — и правда, голос ее звучал вполне ровно и спокойно, глаза тоже, робости не отражали, но и нахально цепкими не казались. — Куда мне поднос опустить, господин? Как прикажете?

— Постой так несколько минут. Это будет мой приказ, — сказал и принялся совсем близко обходить ее по кругу. — Надеюсь, это не очень тяжело? Если руки тянет, то поставь вино и остальное вон на ту тумбочку. Видишь?

— Да. Я поставлю. Мне надо вернуться в зал. С вашего позволения…

— Погоди! — его голос раздался прямо за ее спиной, когда распрямилась с уже пустым подносом. Она стояла рядом с прикроватной тумбочкой. Надо было разворачиваться и идти на выход, но мужчина стоял сзади и отрезал проход. — Куда тебе спешить? Там много работы, шум и дым от выкуренного табака. А здесь спокойствие и отдых. Хочешь, угощу тебя фруктами?

Алиса понимала, что останься она дольше, могли возникнуть непредвиденные ситуации. Вернее, вполне предвиденные, если в одном месте хранить порох и пламя. Именно тепло желания мужчины начала ощущать уже спиной. А что последовало бы, окажись она в его объятиях, до которых оставались минуты и меньше метра расстояния? Тут поймала себя на мысли, что эти соображения ничуть не вызвали в ней тревоги. Тогда что? Что почувствовала она, сообразив, что этот знатный воин имеет к ней жаркий интерес? Неужели, гордость?

— Вот, дуреха! — обругала себя мысленно. — Иди быстрее отсюда.

И тут она ощутила на плече его руку. Тяжелая. Но он не собирался давить на нее, это было ясно. Просто провел, обещая ласку, если она бы не оттолкнула.

— Так будешь есть фрукты? — задышал где-то рядом с ее шеей и ухом. — Виноград, например. Очень вкусно.

А ей подумалось, откуда он мог знать, что это ее любимые ягоды? Определенно, она представила спелую фиолетовую гроздь, когда предложил полакомиться. Может, он умел читать мысли? А что? Ничего про него не знала. Только и смогла, что очароваться его спиной и обнаженной грудью. Точно! Чары! Да он воздействовал на нее сейчас магией мужского тела. Определенно!

— Интересно, как это происходит у мужчин? — на этой пытливой мысли Алиса развернулась к нему лицом и встретилась с затуманившимися мужскими глазами.

— Тебе говорил уже кто-нибудь, что пахнешь просто восхитительно?

— Пахну? — нахмурилась, немного, сбитая с толка. Не этого она ждала. А чего? Сама не знала, но интерес к общению с атлетом пошел на убыль. — Мне пора вернуться к работе. Пропустите, пожалуйста.

— Мне кажется, что ты не прочь отведать, все же, фруктов. Присядь, — взял и чуть тронул ее за руку, а получилось, что усадил на кровать. И сам присел тут же. Хотела возмутиться, но он уже подносил к ее губам ту самую гроздь винограда. — Держи! Или могу сам покормить тебя. Как скажешь, — отщипнул ягоду и коснулся ею ее рта. — Открывай.

И девушка, как завороженная раскрыла губы. Дальше ее поцеловали. Да, так и было. Только захватила виноградину, как мужские губы коснулись ее рта и слизнули капельку сока, брызнувшую из разгрызенной ягоды. В этом что-то было. Такое легкое касание его языка, а потом и губ, ничуть не оскорбили. Но сцена была, все же, слишком интимной. Это ей подтвердил и жар, растекшийся по щекам, шее, груди…

— Я… — сама не знала, что хотела сказать. Не успела ничего придумать. Только странное чувство затопило ее существо, лишая сообразительности. Но оно и дарило, не только отнимало. Например, смогла ощутить новый трепет внутри себя, ни с чем несравнимый, не было с ней ранее такого.

А мужчина, как выяснилось, продолжения ее возгласа и не дожидался. Он снова припал к ее губам. Теперь это уже был иной поцелуй. И хорошо, что она успела проглотить ту виноградину, иначе, куда бы было ее девать, если его язык теперь занимал ее рот.

— Ничего себе! — последняя здравая мысль мелькнула в голове и исчезла за водопадом каких-то ярких всполохов ощущений, последовавших за касаниями мужских рук ее тела в области груди.

Снова прийти в себя получилось спустя какое-то время. Алиса тогда уже лежала поперек той самой кровати, на которой, помнится, присела только на самый краешек. Как она оказалась в подобном состоянии не ведала. И это бы полбеды, да сверху над ней навис тот самый атлет и с интересом рассматривал что-то за ее корсажем.

Взгляд его не был враждебным или еще, каким пугающим. Поэтому девушка не спешила вскакивать моментально. Она тоже покосилась туда, куда смотрел и он. И так получилось, что как со стороны взглянула на собственное тело. Оно даже сначала показалось ей чужим, так как не могла она быть настолько оголена перед незнакомцем, к которому зашла на пару минут и то по работе. А оказалось, что завязки корсета были распущены, кофта вынута из юбки, все пуговицы расстегнуты, полы распахнуты и ничуть не прикрыли ее девичьи формы.

— Что это? — оказалось, это мужчина спрашивал ее. При этом он, что-то показывал ей. Держал предмет зажатым большим и указательным пальцами.

Девушка попыталась сообразить, что от нее хотел. Чуть приподняла голову. Рассмотрела в его руке медную монетку. С большим трудом припомнила, как обслуживала в таверне посетителей, а один из них наградил этой самой монетой, вложив ее ей за корсаж. Неужели, это было совсем недавно?

— Никак чаевые? — улыбнулся своей догадке мужчина. А Алиса отметила, что когда он веселился, глаза его светлели и превращались из карих в ореховые. — Я возьму ее себе на память?

Ответить ему не успела, так как он отложил медяк на тумбочку, и сразу после этого запустил ту самую руку ей под юбку. Алиса вскрикнула. Сама не поняла, что это был за возглас, и что к нему привело. Испуг? Стыд? Возмущение? Или, все же, как всхлипнула, от того жара, что мгновенно ощутила у себя в животе?

— Тихо, милая! — не дал он ей нисколько привстать, хоть и попыталась, было, это сделать.

И тут Алиса заметила, что его ладонь принялась дальше беспрепятственно путешествовать по ее бедру под юбкой, а ее собственные руки оказались заведенными у нее за голову и прижаты там прочно к простыням. Этот факт пробудил в девушке ощутимое беспокойство. Лежать спокойно отказалась, принявшись извиваться. Да только атлету это было, похоже, безразлично. Нет, он не предпринял неволить ее более того, что уже сделал, просто не выказал никакого неудовольствия ее телодвижениями. Он продолжал водить ладонью по коже ее бедер, вроде лаская, но при этом еще и немного удерживая девушку в лежачем положении.

— Так не понравилось? — внимательно всмотрелся в ее глаза, и после этого убрал руку из-под юбки. — А так?

Наклонил к ней лицо и прижался губами к девичьей шее, поласкал ее и снова решил проникнуть взглядом в ее глаза.

— Это тебе больше пока подходит. Правда? — его тихий смех завораживал. — Нет, ты точно сводишь меня с ума своим запахом. Этот аромат… он мне что-то напоминает… что-то очень важное. Ты не хочешь мне подсказать, что?

Но ее ответы ему по-прежнему не были нужны. Он их нисколько не дожидался. В следующий же момент снова припал губами к нежной шейке, вычерчивая на ней какие-то влажные символы поцелуями и касаниями языка. От этих ласк Алиса снова откинула голову на кровать, а ерзания ее под его нависшем телом теперь уже не были сопротивлением, как недавно.

— Расслабься! Я же для тебя стараюсь, — проговорил чуть слышно, когда переходил от шеи к ласкам ее груди. И тогда уже не удовлетворился одними поцелуями, в игру вступила его свободная рука. Та, что не удерживала кисти ее рук над головой.

— Не надо! — выдохнула Алиса прямо ему в макушку, в каштановые волосы, и при этом снова попробовала подняться.

Но не получилось. И сразу по двум причинам. Во-первых, мужчина продолжал удерживать руки. Во-вторых, на нее навалилась странная слабость, поэты и сочинители называли подобное, вроде бы, негой. У нее же просто не доставало решительности начать серьезное сопротивление. Нисколько не сомневалась, что мужчина, затеявший с ней не детскую игру, был силен. Но и она не считалась изнеженной особой, рука так у нее вполне была тверда, когда надо. А еще неожиданность возможного отпора сыграла бы на ее пользу. Да только вот все медлила и медлила предпринять хоть что-то для своего освобождения.

— Что не надо? — он снова поднял голову, чтобы заглянуть ей в лицо. — Только не говори, что тебе не нравится то, что я сейчас делаю. Это будет не правдой. Ответь, тебе приятны мои ласки?

— Да, — ответила так, потому что никогда не врала. — Но все равно… не надо.

— Отчего же? — он хоть и задавал вопросы и вел с ней беседу, но стало понятно, что намерен был продолжить, такой решимостью горели его глаза и вполне обдуманны действия. — Я тебя не обижаю. Делаю все для твоего удовольствия. Согласна?

— А руки, зачем тогда мои держать?

— Тоже для удовольствия. Доверься мне. Я знаю, что делаю.

По-видимому, он понял, что разговоры с девушкой не приводят к намеченной цели. Поэтому больше на них не отвлекался. Просто снова завладел ее губами и целовал до тех пор, пока глаза ее совсем не затуманились. А как почувствовал податливость тела под собой, так начал действовать более решительно. Тем более что и сам к тому времени распалился до предела.

В первый раз, когда он положил ладонь на ее бедро, она не позволила ему продвинуться вверх. Тогда пришлось прервать форсировать события, хоть и очень этого хотелось. Во второй раз он действовал наверняка, и только в тот момент, когда девушка сама чуть прогнулась под ним. Это был для него сигнал. Она хотела его ничуть не меньше, чем он ее. Вот и настал тогда решительный момент.

Ласки его ладони, а потом и пальцев, там, в самом заветном месте, она приняла со вздохом. Это его порадовало, а то уже заждался. Снять с нее белье для его опытной руки не составило труда. Проделал все меньше, чем за минуту. Был уверен, что она на это не успела обидеться. Дальше был еще поцелуй. Последний. Во время которого, скинул с себя простыню и раздвинул ей ноги. Дальше произошла заминка.

— У тебя был кто до меня или нет? — сомнения эти у него появились, когда начал медленно продвигаться вглубь ее тела. — Нет, можешь не отвечать. Я зря это спросил.

Чтобы туман из ее взора не успел рассеяться, снова спешно приник к ее рту. Сам уже был напряжен до предела, еле сдерживался, чтобы не рвануть вперед. Но все обошлось. Девушка не была против продолжить любовную игру, даже предприняла попытку приободрить его движением бедер. Смело, однако, для девственницы. Что подобная плотская забава была у нее первой, уже нисколько не сомневался. А потом и доказательство этому не заставило себя ждать. Например, следы ее крови на простынях.

— Не пугайся, — проследил Людвиг за ее взглядом на пятно в их постели. — Это нормально для первого раза. Через день-два, а то и раньше, все пройдет.

Он сам уже лежал рядом, весь удовлетворенный и расслабленный, а она только начала приходить в себя.

— Я сделал тебе больно, но это было неизбежно. Без этого никак нельзя было обойтись. Но в следующий раз неприятных ощущений не будет совсем.

— Понимаю. Но я терпелива к боли. Не переживай.

Такую реакцию у девы он наблюдал в первый раз. Мало того, что она в процессе подбадривала его действием, а сейчас не собиралась лить слезы, так она еще принялась все рассматривать: себя, его, постель. А после этого поднялась, хоть и с некоторым напряжением, наверное, все же, ей было больно, и начала снимать с себя оставшуюся одежду. Сняла, сложила аккуратно и повесила на кресло. Затем отлучилась за занавеску, пробыла там некоторое время, а когда вышла, заявила, что хочет спать.

— Тогда ложись рядом, — сделал он приглашающий жест. — Устала?

— Есть немного.

И они очутились снова в одной постели. Два обнаженных тела. Мужское и женское. Он с одной стороны постели, она на другой. На комоде горела лампа, в очаге полыхал огонь и потрескивали поленья. Людвиг лег на бок, чтобы удобнее было рассматривать эту женщину. Теперь ее можно было так называть. Это он только что лишил ее девственности и сделал женщиной. Что станет с ней потом? Испуганной от произошедшего она не выглядела. Немного растерянной, пожалуй. А так вела себя на удивление сдержанно.

— У меня слабость и клонит в сон, — обратилась к нему, тоже поворачиваясь на бок и складывая руки у себя под щекой. — Это у вех так бывает? Ну, ты знаешь, о чем я…

— Я еще тебя хочу, — сказал вдруг эти слова, и понял в тот же момент, что так оно и есть. Смотрел на устроившуюся отдохнуть малышку, совсем по-детски сложившую руки и свернувшуюся калачиком, понаблюдал за ее хлопающими и тяжелеющими веками и чувствовал, как его во всю к ней тянет.

Девчонка приподняла голову над подушкой, чуть нахмурилась, потом перевела взгляд на его нагое тело ниже талии, чтобы убедиться, что не врал.

— Вижу. Но ничем не могу помочь. Мне и прошлый раз еще надо пережить.

— Тогда сейчас спи, а позже я тебя разбужу. Согласна?

— Хорошо. Ты очень добр!

Теперь нахмурился Людвиг. Что это было? Ему явно послышалась ирония в ее голосе. Не издевалась ли она над ним? Решил рассмотреть свою игрушку внимательнее. Для этого даже приподнялся на локте.

— Ты отдыхай пока, а я стану охранять твой сон.

— А можно меня так пристально не рассматривать?

— Как ты это видишь, если закрыла глаза?

— У меня ресницы длинные, через них за тобой подглядываю, а ты этого не замечаешь. Что улыбаешься? Лучше бы отвернулся или лег на другой бок.

— Ты забавная, малышка. Я рад, что встретил тебя, — Людвиг тоже прищурился и при этом не смог сдержать улыбки.

— Угу, и еще здорово пахну. Я помню. Дай поспать, а? Хоть часок.

— Пожалуй, возьму я тебя с собой… Такую вкусную.

— Это вряд ли, — пробубнила себе под нос, и правда, засыпая.

А ресницы у нее действительно были очень длинные и пушистые. Это он теперь тоже отметил. Еще они у нее были темные, как и брови, хотя волосы отливали светлым золотом. Шикарные косы. Людвиг решил приказать ей их расплести, когда станет брать ее в следующий раз.

— Что же все-таки с моим обонянием? — задумался в следующую минуту, когда потянул носом запах этой особы. — Уж больно сильно меня к ней влечет. Вот ведь, фигура совсем не из тех, что мне обычно нравятся. Нет, хороша, ничего не скажешь. Плечи нравятся, ноги стройные и длинные, талия узкая, грудь как спелые яблоки. Но бедра узкие, не привлекали меня раньше такие.

Потом вспомнил, с каким нетерпением ждал ее прихода, как завели его даже шаги этой девушки, услышанные за дверью, и сам над собой немного посмеялся. А дальше заметил, что девчонка зябко поежилась. Тогда он потянулся за одеялом и прикрыл ее по талию. Не хотелось ему закрывать ее всю, чтобы не лишать себя удовольствия посматривать на девичью грудь. Но потом тряхнул головой и укутал покрывалом девчонку по самые плечи.

— Жалко, взять ее с собой не смогу. Ведь, не завтра, так послезавтра обязательно найду свою невесту. Тогда не к месту она придется в одной карете с принцессой. И вообще, две бабы рядом не к добру. А хотелось бы продолжить знакомство, даже очень. Сам не знаю, почему и отчего так сильно. Но придется утром с ней распрощаться. Заплачу за доставленное удовольствие щедро, конечно, но потом долой ее из головы и из памяти.

Он лежал, продолжал рассматривать спящее личико и думал о всяком разном. А Алиса крепко-крепко спала. Она как провалилась во тьму, так и пробыла в ней не менее часа. Потом очнулась. Довольно резко. Но глаз сразу не открыла. Сначала прислушалась. Различила потрескивание дров в камине, а более ничего. Тогда попробовала слегка приоткрыть глаза. Сделала это с осторожностью, и снова принялась подсматривать из-под опущенных ресниц.

— Можешь открыть глаза, — услышала голос мужчины, лежащего рядом. — Я заметил, что ты проснулась, хитрюга.

— А как у тебя это получилось?

— Интересно? По дыханию. Оно у тебя изменилось.

— Так ведь… его же не слышно?! Что смеешься? Такой чуткий, да? А, поняла, ты не спал все это время и меня караулил. Верно?

— Твоя правда. Расплети-ка волосы, малышка. Хочу посмотреть, какие они у тебя густые и длинные. Давай, не медли.

— Зачем мне их расплетать? Они у меня строптивые, потом придется долго с ними мучиться и снова в косы собирать.

— Так, то потом. А сейчас исполняй то, что тебе говорят. Ты же хочешь сделать мне приятное? Правда?!

Алиса посмотрела на него внимательно и пришла к выводу, что легко ей от него не уйти. Не в ближайшее время точно. Это никак не согласовалось с ее личными планами. А именно, надумала быстрее одеться и бежать в комнату к Агате, от нее уже в конюшню, а оттуда в школу.

— Как посмотрю, хозяйка у этих золотых волос тоже строптивая, — хмыкнул Людвиг, заметив, что слушаться его приказа расплести косы девица не собирается. — Тогда я сам с ними справлюсь. Иди сюда.

До девушки дошло, что давать ему к себе прикасаться ни в коем случае было нельзя. Догадывалась, что тогда могло бы снова произойти. Ведь, выяснила уже, как его руки, поцелуи и ласки на нее действовали. Нет, так рисковать вновь было все равно, что ума лишиться. Поэтому быстро устранилась от его протянутой руки и змейкой выскользнула из-под простыни и с кровати.

— Стой! Ты куда? — он дернулся в ее сторону, желая схватить, но не успел, тогда замер, чуть приподнявшись в постели.

И Алисе стало понятно, что его видимое спокойствие было обманчивым. Такие глаза и такие напряженные мышцы она привыкла видеть у своих противников на ристалищах, когда те готовились к броску. Надо было думать о защите. Но в данном случае применение оружия было не допустимо. А магии? Хорошо было вспомнить, что являлась студенткой магической школы. К месту и вовремя. Еще бы заклинание, какое, на ум пришло… А то что-то растерялась уж больно, вот из головы все и вылетело.

— Что это ты глаза так округлила, малышка? Испугалась чего? Не бойся, я не кусаюсь. Кстати, тебя как звать?

— А тебя?

— Ух! Задиристая какая! Тебе никто не говорил, что надо отвечать, когда к тебе господин обращается?!

— А ты мне господин? Что-то я этого не припомню.

— Сейчас ты мне додразнишься! Стоит передо мной вся такая аппетитная и пререкается! Ты только посмотри на себя!

Она чуть не навредила сама себе. Взяла и клюнула на его уловку. Опустила, понимаешь, глаза вниз на себя да еще потянулась к простыне, чтобы прикрыть наготу. А мужчина только этого и ждал. Рывок, и он уже стоял на ногах. Если бы успел сделать второй, то она пропала бы. Он ее точно бы схватил. Но только его рука взлетела в ее сторону, как с губ девушки, будто само по себе, вылетело заклинание. На замирание. И атлет так и замер на месте.

— Оп! — выдохнула Алиса, удовлетворенно поглядывая на живую статую красивого такого обнаженного мужика. Потом опомнилась, что все еще продолжала щеголять перед ним наготой, стянула с кровати верхнюю простыню и замоталась в нее основательно.

Людвиг замер, сам того не желая. В совершенно нелепой позе. Хотел через силу пошевелить рукой — не получилось. У него вообще, оказалось, жили только глаза. Да, точно. Даже губами не мог пошевелить. А эта ведьма, в этом он теперь нисколько не сомневался, принялась обходить его по кругу, рассматривать и еще при этом шевелила губами. Догадывался, что начала произносить над ним следующее заклинание, знать бы еще, какое.

— Как тебе мои чары? — издевалась, никак не меньше. — Видишь, женщины тоже умеют покорять мужчин. Но ты у меня окаменел уж слишком. В таком положении трудно тебе будет простоять до утра. Поэтому я сжалюсь и некоторую гибкость твоим суставам и мышцам, все же, верну. Сейчас. Приготовься. И не бойся, — едко так проговорила и еще глазами на него сверкнула. — Больно очень не будет.

Дальше она произнесла совсем какую-то абракадабру, сделала движение рукой, и Людвиг почувствовал сначала сильное жжение во всем теле, а потом осознал, что может чуть шевелиться. Чтобы дотянуться до этой мелкой мерзавки, об этом не было и речи. Но вот говорить, оказывается, мог.

— Не сносить тебе теперь головы, малявка! Сам лично откручу.

— Ой! Это я погорячилась. Речь тебе сейчас ни к чему. Секунду! Готово!

И правда, в тот же миг, как щелкнула пальцами, его язык снова стал каменным.

— А теперь, лег бы ты, милый, на кровать. Поверь мне, так будет лучше для тебя. Не хочешь? Зря!

Снова принялась хмуриться. А Людвиг уже усвоил, что ничего хорошего это для него не сулило. Так и вышло. После очередной словесной галиматьи начала делать пассы руками, и тогда его как приподняло невидимым и неощутимым воздушным потоком и уложило на постель.

— Вот. Теперь хорошо. Так и останешься здесь до утра. Что это ты так глаза вытаращил? Гневаться не надо! Наготы своей застеснялся? Ладно. Я сейчас оденусь в свое платье, а тебе уступлю эту простыню. Прикрою тебя ею сверху. Ты тоже был со мной очень заботлив, и это я учту. А вот если бы отпустил меня сразу, то и не лежал бы теперь беспомощным истуканом. Не-ет! Не скрою, мужчина ты, хоть куда! И что именно ты избавил меня от девственности, наверное, даже удача. Как же, такой мужественный экземпляр! И собой хорош, и любовник нежный и страстный. Поэтому буду вспоминать о тебе с теплым чувством и совсем уж вредить не стану. Сохраню тебе все твои мужские способности. Не благодари, не надо. На то моя добрая воля. А теперь я готова эту комнату покинуть.

Она поправила на себе косынку и передник, собираясь выйти за дверь. Но тут воздух в номере неожиданно сгустился, в пространстве нарисовался искрящийся круг, и из него вышел… ее наставник.

— Кеннет! — замерла Алиса на месте, все еще держась за дверную ручку.

— Что здесь происходит, милая? — шагнул он к ней в образе блондина, а в одежде его наблюдалась некоторая небрежность. — Что ты опять натворила? Ничего не разнесла? И где это мы сейчас? И почему ты в таком виде, Алиса? А это кто? Отчего он лежит в таком виде и так дико таращит на нас глаза?

— Как много вопросов, Кент. Я даже не знаю, на какой начать отвечать.

— Что с тобой случилось, радость моя? Я снова засек жуткий всплеск твоей энергии. Да потом еще и второй, поменьше, последовал. Я разволновался, вообще-то. А этот тип случайно тебя не обидел?

— Нет, конечно! Просто человек отдыхал в своем номере, а тут ты ввалился, вот он дар речи и утратил. Мы сейчас с тобой в гостинице, между прочим. Здесь работает Агата. Моя подружка. Помнишь ее? Она приболела. Я решила ее выручить, и отработать смену за нее. Мне дали задание отнести поднос с фруктами в этот номер. Что я и сделала. Посмотри, вон он там стоит. Видишь? А теперь собиралась номер покинуть. Даже уже за ручку двери взялась. Не веришь?!

— Отчего же? Все сходится. Не подкопаться. Ну, тогда я пошел? Кстати, время возвращения ты снова нарушила. Ай-ай-яй, Алиса! Ну, ладно, вернешься, тогда и поговорим. Да, ко мне можешь не заходить, это сегодня не обязательно. Имел в виду, завтра поговорим.

— Поняла! Мешать тебе не стану. До завтра, Кеннет!

— И еще. Чуть не забыл, — он быстро шагнул в ее сторону и мгновенно надел на другую ее руку новый браслет.

— Опять!!! Кеннет! Что еще выдумал?

— Наказана ты, девочка. За непослушание. Две недели не сможешь теперь колдовать. Так-то!

Тут воздух в комнате снова сгустился, повторился искрящийся круг, и наставник шагнул прямо в него.

— Ух! И с этим справилась, — выдохнула девушка облегченно. — Так! На чем мы с тобой, друг мой милый, остановились? Ах, да! Я собиралась уходить. Извини, что дольше не могу составить тебе компанию. Сам слышал, мой наставник сказал, чтобы я не задерживалась. Так что, дальше останешься здесь один. А утром, с восходом солнца, заклятие с тебя спадет. Поэтому не переживай понапрасну. Да! Еще вот что! Разреши мне твой меч посмотреть? Не дергайся ты так! Себе его не возьму! Хоть и очень хочется. Отличное оружие. Сталь, что надо, и работа знатная.

Она ловко извлекла клинок из ножен и сделала пару замахом, резко разрезая им воздух.

— Песня! Рукоять в руку так сама и ложится. И тяжесть, хоть и основательная, но приятная. А эта голова волка что-то значит, или просто украшение? О боги, о чем это я? Ты же ответить все равно не сможешь. Ладно. Тогда я пошла. Прощай, милый друг. Больше с тобой никогда не свидимся, но я стану вспоминать о тебе с нежностью.

И Алиса выскользнула за дверь. Оказавшись в коридоре, быстро осмотрелась. Не приметив ничего тревожного, развернулась в сторону лестницы, что вела к комнатам обслуги. Но успела сделать всего пяток шагов, как сзади ей на плечо легла чья-то рука. Не успела вздрогнуть, а ее уже требовательно разворачивали.

— Куда идешь?! Стоять!

На говорившего странным шипящим голосом мужчину она обрушила удар в шею немедленно, как только оказалась к нему в пол-оборота. Не стала больше ждать приключений на свою голову. Ей на сегодня их уже хватило. Так что, даже выяснять не стала, кто такой и что ему от нее было надо. Вырубила, и точка. Тот с тихим стоном мягко опустился на пол и там и замер. А Алиса не мешкала. Подобрала юбки и помчалась в направлении комнаты Агаты.

Когда пробегала мимо лестницы на первый этаж, заметила, что там народу поубавилось, даже уже служащие начали потихоньку убирать зал. Это значило, что время было позднее. Ей точно было пора думать о возвращении. Вот только следовало переодеться и попрощаться с Агатой. А там еще вспомнила, что в коридоре остался лежать поверженный ею незнакомец, а в номере с ним по соседству еще один, обездвиженный с помощью магии, и припустила по коридору с наибольшей своей скоростью. В комнату же к подруге влетела вообще, как ураган.

— Это я! — не дала подруге и рта раскрыть, сама решила этим вечером говорить за двоих, а между этим спешно стягивала с себя одно платье, а натягивала другое. — Как ты? Лучше? Это хорошо. Лежи, не вставай. И думать не моги! Я за тебя отработала. Вроде, ваш управляющий мною остался доволен. Одна беда, я снова опоздала в школу. Но это ничего. С этим я все улажу. Да, я очень спешу. А ты завтра не выходи на работу, отлежись. И вообще, займись своим здоровьем. Я кладу сюда несколько золотых. Видишь? Это на всякий случай. И не спорь со мной! Все. Пока. Я побежала.

И Алиса кинулась вон. Сначала из комнаты, потом из гостиницы вообще. Оказавшись на конюшне, не застала там никого. Сама вывела из стойла своего Геркулеса, потом села в седло и никем не замеченная покинула двор.