Глава 8

Суббота

День икс

Рик: «Ну как ты?»

Америка: «Такое чувство, что меня били ногами».

Рик: «Голова болит?»

Америка: «Ну так…»

Рик: «Ведро возле кровати ставила?»

Америка: «Не настолько всё плохо».

Сегодня всё закончится. Вся эта сумасшедшая неделя.

Наконец-то.

Айда откинула голову на подголовник и закрыла глаза. Машина сделала поворот. Ещё немного, и старинная усадьба, из которой сделали место для проведения свадеб, покажется на фоне темного, сумеречного неба.  Боже, нужно ещё пережить эту свадьбу. Но сегодня в плане только сок и газировка. Ничего крепче в горло просто не полезет.

Никаких больше пиньят, гирлянд и шариков. Ну, по крайней мере, не для друзей, чтобы не нужно было вечером веселиться в сделанных своими руками декорациях, а наутро с тяжёлой головой всю эту красоту самой же и снимать.

Дерьмовый был план. Очень, очень дерьмовый, на самом деле.

– А я говорю, их «Ноль процентов» лучше, – раздалось с водительского места.

Люк, сидящий на пассажирском, устало вздохнул.

– Она тупо не может быть лучше, чувак, – его голос приобрел учительские нотки. – Это разные песни. Вообще несопоставимые. Даже не из одного альбома.

– И что? – небрежно выдал его приятель. – «Ноль процентов» лучше «Волчьего логова». Она даже по лирике сильнее.

– Ой, да иди ты.

Айда открыла один глаз, но только чтобы успеть заметить, как Люк отмахнулся.

– Где она сильнее по лирике? – с нажимом спросил он.

Айда подавила ухмылку. Глупо смеяться из-за мальчишеского спора. Ей уж точно не хотелось бы быть похожей на престарелую бабулю, смотрящую свысока. Да и приятель Люка кажется милым парнем. Его зовут Артур, и он просто конфетка. Черноволосая, синеглазая конфетка. Подобрался же молодняк, боги!

Спор продолжился, но вслушиваться в него Айда уже не стала. Повернулась к окну и уставилась на тёмный осенний пейзаж. Из динамика магнитолы вырывался забористый панк-рок – то самое «Волчье логово», – немного давивший на мозг, но кто она такая, чтобы заказывать музыку в чужой тачке? Мальчики вызвались подбросить Айду до «Ли Корт», хотя им в другую сторону. То есть Люк вызвался и заставил приятеля.

Милый он всё-таки.

И будто в ответ на эти мысли, Люк завозился на своем месте, обернулся и выглянул из-за подголовника.

– Ты там не уснула?

Какая забота!

– Мне еще рано, – Айда уперлась локтем в дверь и поправила причёску: короткие завитушки, на которые убила целый час.

Люк ухмыльнулся.

– Ну не знаю, – он иронично прищурился. – Днём тебя знатно рубило.

– У меня была детоксикация.

– Пьяньчуга.

Вот же маленький говнюк! Айда размахнулась и пнула коленом спинку кресла перед собой. Но пацан в нём только гаденько захихикал.

– Так и не скажешь, сколько в тебя вчера влезло?

– Не твоё дело, Люси, – она скорчила ехидную гримасу и снова отвернулась к стеклу.

Продолжая посмеиваться, Люк потянулся к магнитоле, сделал музыку громче и, кажется, отстал. Ну и отлично. Но громкие звуки воспринимаются всё ещё с трудом. Айда слегка поморщилась: скрыть похмелье от рокера-сопляка, конечно же, не удалось. Тошнота прошла только к обеду, и только тогда Айда добралась до закрытого ресторана, чтобы вывезти всё своё добро. Люк уже топтался под дверью, сунув одну руку в карман косухи, а во второй зажимая полуистлевшую сигарету. У него самого под глазами залегли тёмные круги. Скорее всего, его ночка прошла так же весело, но он, естественно, не признался. Зато над ней приколоться он, конечно, не забыл.

Машина наконец свернула в темную аллею, ведущую к усадьбе. Осталась пара минут, не больше. Пора брать себя в руки. Айда выпрямилась, подобрала с сиденья клатч и зажала в пальцах. В груди вдруг образовался тяжелый ком, мешающий дышать. Айда нервно смахнула с кремового подола платья несуществующую соринку и тяжело сглотнула.

Скоро. Уже совсем скоро. И речь не о свадьбе.

В проёме между креслами снова появилась светловолосая голова, и это заставило переключиться.

– Может, тебя и назад забрать? – Люк вопросительно выгнул одну бровь.

Ну, здесь точно замешана солидарность. Айда фыркнула. Машина, вообще-то, принадлежит брюнету Артуру.

– Ты решаешь за своего друга?

– Не вижу проблем, – Артур бросил заинтересованный взгляд в зеркало заднего вида. – Люблю возить красоток, – он хитро подмигнул.

Божечки-кошечки! Ещё один соблазнитель женщин постарше подтянулся.

– Не парьтесь, мальчики, – Айда скептически хмыкнула. – Назад я доеду уже как-нибудь сама.

А точнее, на личном плечистом такси, но им об этом знать не нужно. Ладони мгновенно вспотели, она незаметно отёрла их об обивку сиденья и снова вцепилась в клатч. Дорога вильнула. За окном расступились деревья. Взгляду открылась широченная зеленая лужайка и огромный дом. Французские окна первого этажа уже загорелись призывным желтым светом, и в них стекалась пёстрая толпа.

Начинается. Пора. И нужно успокоиться.

Рика там всё равно не будет, он явится только после торжественной части. Так что ещё есть время всё осмыслить и перестать париться из-за того, какие фотки он вчера увидел. И ведь увидел же, чёрт! Сидел, ждал и просмотрел все до одной. Все-все-все. Айда осознала это только наутро, когда вынула лицо из подушки, а мобильник нащупала где-то под задницей. И удалять шок-контент было уже поздно.

Больше никакого мартини, мать его. Никогда. Ни разу.

– Я, кстати, тоже могу клеить обои, или чё там делает Люк, – голос Артура вдруг вывел из ступора. – Может, и для меня работка найдётся?

Айда разжала пальцы. Оказывается, уже почти скрутила бедный клатч в жгут. Она перевела взгляд на зеркало заднего вида: оттуда на неё смотрели хитрые синие глаза. Господи. На этой неделе как-то многовато мамкиных соблазнителей хочет её снять.

– Не пытайся, малыш, – она изломила губы в кривой ухмылке. – У тебя нет шансов. Я целовалась с пацанами на заднем ряду кино, когда ты еще только пошел в школу.

Артур выкрутил руль, и машина медленно остановилась на парковке.

– Но сейчас-то школа давно позади, – он переключил передачу и обернулся через спинку кресла.

По платью-футляру заскользил прищуренный взгляд. Айда закатила глаза. Но ответить не успела. Люк вытянул руку и насильно развернул голову друга обратно к дороге.

– Не пытайся, малыш, – с издёвкой повторил он. – У неё есть бородатый бойфренд больше тебя раза в два.

Красавчик. И это совсем не про Артура. Хотя он же её подвёз, нужно быть благодарной…

– Спасибо ещё раз, мальчики, – Айда схватилась за ручку и толкнула дверь.

Ступила каблуком на дорожку и тут же утонула в гравии. Дерьмо.

Люк снова обернулся к ней и весело подмигнул.

– Веди себя хорошо.

– Кто бы говорил, – Айда фыркнула, вышла из машины и захлопнула дверцу.

И двинулась прочь. Автомобиль за спиной тихо заскрипел колёсами по гравию, но она не обернулась. Вперед, только вперед. Смело смотреть в лицо правде. Она, конечно, много фигни творила в жизни, но фотки в белье еще ни разу никому не слала. Если они с Риком не поженятся после такого откровения, это будет провал.

Хотя, на самом деле, он вообще никак не прокомментировал ночную выходку. Они переписывались сегодня несколько раз, но эту тему не поднимали. Оно и к лучшему. Можно просто сделать вид, что никаких поэтапных раздеваний не было. Можно ведь? В конце концов, у неё полно фотографий в купальнике на пляже. Так что какая разница? Самого интересного он всё равно не видел…

Кроме лица. Конечно, кроме лица.

Как перестать думать о том, что она раскрылась перед ним на девяносто процентов больше, чем он перед ней? Он уже выиграл эту игру. Она сама отдала ему победу. И он вообще никак её не прокомментировал. Вообще. Мать его. Никак.

Это ведь не может быть тревожным звоночком, да?

Айда кое-как доковыляла до одного из открытых французских окон. Вдоль фасада еще стояли фуршетные столы с аперитивом, взгляд упал на тот из них, где виднелась табличка «Безалкогольные», и она решительно подошла к нему. Не разбираясь, подхватила что-то светлое с пузырьками и влилась в вялый поток людей, не особо спешащих занять места в зале. Жених и невеста ещё не явились. Белое платье и чёрный фрак виднелись в зоне для фотосессии посреди лужайки.

Значит, есть время спокойно найти свой стул, не отсвечивая.

Айда шагнула в открытую дверь, отошла в сторону, к огромному фикусу, и остановилась, осматриваясь. И мгновенно нашла одинокую хрупкую блондинку за столиком свиты молодожёнов. Элли. Главная подружка невесты, конечно же, одна. Её и главной подружкой назначили только потому, что она сестра, хотя любая другая девушка из свиты подошла бы больше и занималась бы всей подготовкой с большим рвением.

Айда сделала глоток напитка, оказавшегося каким-то лимонадом, и рванула к единственному знакомому адекватному человеку в этом зале. Подруга даже не обернулась на стук каблуков. Не слышит приближения спасательного круга? Зря. Айда в две секунды оказалась рядом со столом, рванула на себя стул и рухнула на него.

– Привет, подруга, – она с размаху откинулась на спинку.

И только тогда Элли наконец заметила её. Круто развернулась и впилась напряженным взглядом. Мгновение, два… и на её лице проступило облегчение. Она шумно выдохнула и возвела взгляд к потолку.

– Слава богу, это ты.

Тяжело же ей пришлось. Айда издала смешок.

– Островок разума и адекватности в этом безумном мире, да?

– Да-да, – Элли фыркнула. – Именно он.

Она вывезла все сборы, венчание и фотосессию… Айда же со всех этих развлечений благополучно слилась, прикрывшись работой. Умница. В церкви переживать похмелье было бы куда сложнее. Она лениво оправила тесный подол на бедре и перекатила в пальцах бокал с шипучкой.

– Ну, как дела? Что я пропустила?

Хотя что тут можно было пропустить?

– Только фотосессию и трёп за коктейлями, – Элли осмотрела растущую толпу. – Теперь тебе не достанется памятная фотка.

– Какое горе. Как я его переживу?

– Действительно.

Айда фыркнула, отпила шипучку и тоже принялась скучающе осматривать зал. Люди скапливались у стенда с таблицей рассадки гостей, тратили минуту на поиск своих имен и шли к столику с нужным номерком. Как слепые котята. Пора и ей найти своё место. И место Рика, конечно… Она ведь уже сказала невесте, что будет с парой, и ей не нужно сидеть за столиком для одиночек, где сейчас скучали две бледные девушки, обнимая ладонями свои бокалы. Унылое зрелище.

Как же хорошо, что неделю назад Рик ошибся номером. Как же хорошо! Придумать унизительный стол для одиночек могла только Кристина, мать её.

Пока Элли так же молча рассматривала народ, Айда осторожно вытянула из клатча мобильник и быстро набросала сообщение. Тут же убрала телефон назад и приложилась к лимонаду. Опять сладкий вкус с пузырьками прокатился по горлу, вызывая приступ тошноты. Фу, гадость. Стоило всё-таки пройти чуть дальше и стянуть что-нибудь алкогольное. Впереди столько испытаний, и лимонад никак не поможет их пережить.

Америка: «Я уже на месте. Пью газировку и жду тебя. Приезжай до того, как я перейду на что-то покрепче».

* * *

Рик закрутил кран, запустил пальцы в мокрые волосы и рывком отжал с них воду. Тёплые капли заструились по коже. Он сорвал с вешалки полотенце, набросил на голову и вышел из ванны. Еще минут тридцать, и можно выезжать. Нужно бы ускориться. В этот раз он приедет вовремя, в этом можно не сомневаться.

Рик замотался в махровую ткань, провёл ладонью по зеркалу и потянулся к триммеру, лежащему на раковине. Выставив длину, включил его и поднёс к лицу. Ванная, все ещё похожая на катакомбы, заполнилась жужжанием.

Пора привести в порядок тот куст, который нарос на лице за последнее время. Главное, не дернуться и не переборщить. С самого утра где-то в солнечном сплетении лежал булыжник, не давал нормально поесть, и к вечеру, конечно, не рассосался. А рассосётся только, когда девушка с фигурой богини, большими карими глазами и чувственным ртом окажется напротив и улыбнётся. Это важно. Если она улыбнётся, вся тревожность отойдёт на задний план. А если нет… Лучше об этом не думать.

Он снова волнуется, как подросток перед первым свиданием. Второй раз за неделю, чёрт! Но как соответствовать такой красоте? Она ведь так и не видела его лица. Хотя собственная внешность его всегда устраивала, и с самооценкой было всё нормально, но рядом с ней на этой свадьбе должен быть Кен, а не медведь-отделочник. Было бы проще, если бы она не прислала вчера последнюю фотографию. Намного проще.

Но она ждёт. Пока что это главное.

В раковину упали короткие волоски со скул. Сквозь мерное жужжание за дверью застучали шаги, и в следующий момент раздался отрывистый удар.

– Я погладила тебе одежду, лежит на диване, – громче, чем нужно, проговорила Кира.

Рик стряхнул волосы с триммера и снова приложил его к скуле.

– Угу, спасибо – промычал он и проехал лезвием по щетине. Длина стала вполовину короче.

– Во сколько выезжаешь?

Ещё одна полоса упала с ножей.

– Как только соберусь.

– Что-то ты не торопишься, – заметила сестра.

Рик двумя быстрыми движениями закончил с одной скулой и перешёл на другую.

– Хочешь, чтобы я быстрее свалил?

– Очень смешно, – Кира фыркнула.

И негромкие шаги стали отдаляться. Сестра проявила небывалую для себя сдержанность, хотя она вообще изменилась за последнее время. Стала молчаливой, отстранённой, будто потеря интерес ко всему происходящему. Видимо, с Колином всё совсем плохо. Но сегодня Рика это беспокоило меньше всего. Просто он с самого утра смотрел на часы и мысленно пытался заставить стрелки двигаться быстрее. Совершенно мальчишеское нетерпение.

Он в последний раз провел по щетине триммером, отключил его и стряхнул волосы. Сам триммер вернул на место, подобрал с полки штаны и футболку и быстро в них влез. Только тогда щёлкнул замком на двери. Минус проживания с сестрой – нельзя пройти в трусах по собственному дому. То есть один из минусов в длинном списке, конечно.

И будто в ответ на щелчок в коридоре снова раздались приближающиеся шаги. Все-таки она не договорила.

– Слушай, знаю, что не вовремя, – сестра материализовалась в проёме. – Но вопрос с дизайнером так и висит.

Ч-черт. Рик закатил глаза.

– Господи, Кира… – он сорвал с вешалки полотенце и с силой отер лицо от остатков мелких волос.

Дизайнер. Ведь неделю назад вся их совместная жизнь началась именно с дизайнера…

– Я подвожу девушку, – Кира развела руками. – Сначала перенесла встречу, а сейчас вообще не даю о себе знать. Ты ведь всё равно работаешь дома. Пусть приедет, посмотрит… – она замялась.

Фраза затухла и осталась незаконченной. В щеку впился вопросительный взгляд. Рик издал вздох, оперся ладонями на раковину и свесил голову. Ладно, в чем-то Кира права. Нельзя было полностью погружаться в переписку с девушкой, которую почти не знаешь. Вокруг все ещё идёт жизнь, куча собственных нерешённых проблем, и первая из них – банальный уют. Это тоже нельзя откладывать еще на год.

– Эрик? – позвала Кира, привалившись плечом к откосу.

Америка не сделает ему ремонт, сколько бы времени он ей ни уделял. А еще он не сможет привести к её себе, пока здесь творится такой хаос. Пора уже мозгу перетечь обратно в голову.

– Ладно, – Рик отер шею и отбросил полотенце. – Давай на понедельник.

– Точно? – сестра прищурилась. – Ты не отменишь всё снова?

Вообще-то, после встречи с Америкой проводить свободное время можно куда интереснее, но… Рик решительно кивнул.

– Не отменю.

Лицо Киры просветлело, и, развернувшись на пятках, она бросилась прочь от ванной.

– Супер! Сейчас я ей напишу! – разнеслось по коридору.

Быстрые шаги заглохли где-то в глубине квартиры. Рик криво усмехнулся. Как мало надо сестре для счастья: всего лишь, чтобы ее хоть в чем-то послушали. Хоть раз. Но, конечно, не факт, что теперь она отстанет, совсем не факт… По ванной вдруг пронеслось короткое жужжание, Рик развернулся на звук. Мобильник на полке под зеркалом засветился, и на экране мелькнуло сообщение.

Черт, свадьба же!

Америка: «Речи начнутся через двадцать минут. Потом торт и первый танец молодых, так что можешь уже выезжать».

Рик хмыкнул. Всё, как он и рассчитал. Почти до минуты. Он поставил курсор в графу ответа, собрался начать печатать, но… По квартире вдруг пронесся какой-то грохот. Следом за ним раздался дикий вопль, и пальцы застыли над экраном.

– А-а-ай… – откуда-то из комнат завыла Кира. – А-ах-х-ха-а-а…

С самой настоящей болью и отчаянием.

Какого хрена?

По спине пробежал холодок. Рик отбросил телефон в кучу грязных вещей на полу и ринулся вон из ванной. Вой оборвался, в квартире стало тихо. Сердце подскочило к горлу, пульс застучал в висках. Что она, мать её, натворила? Он вбежал в спальню и окинул комнату коротким взглядом. Никого. И в этот момент со стороны гостиной послышалось тихое поскуливание.

– Кира? – Рик оттолкнулся от двери и бросился в соседнюю комнату.

И на одно долгое мгновение застыл на пороге.

Посреди комнаты валялся разбитый на две части мобильник. Одна коробка керамогранита слегка съехала с общей стопки, а рядом лежала сестра. Рик задержал дыхание. Она свернулась калачиком на полу, каштановые короткие волосы стали алыми от крови, а левая рука искривилась под неестественным углом.

Рик схватил ртом воздух и бросился вперед.

Дерьмо! Ну что за задница?!

– Эй, – он упал на колени рядом с окровавленной головой. – Эй-эй-эй, тише…

Штаны на коленях мгновенно пропитались кровью, лицо сестры, искаженное от боли, кажется, стало еще несчастнее.

– Я споткнулась, – провыла она, держась за левый локоть.

Сраный керамогранит! Как еще он испортит жизнь? Пульс в висках застучал в разы быстрее. Рик рванул на себе край футболки, и старая, ветхая ткань легко поддалась. В руках остался оборванный лоскут. Нужно успокоиться. В первую очередь самому.

– Рука сломана, не дёргайся, – он прижал тряпку к разбитому виску.

Кира удивлённо всхлипнула.

– Там кровь?

– Э-э-э… да, – он замялся. Наверное, ей не нужно знать сколько? – Немного. Еще где-то болит?

Сестра снова заскулила и подтянула к себе левую ногу.

– Голень ободрала, – выдавила она.

Рик бросил туда короткий взгляд. На вид целая. Если бы была тоже сломана, не двигалась бы так легко. Он тихо выпустил воздух из лёгких и, продолжая зажимать рану, беспомощно осмотрелся. Что с ней делать, боже?

– Тебе нужно в больницу, – он нашел взглядом на диване ключ от машины. Не дотянуться. – Можешь зажать рану?

Она вяло кивнула, медленно подняла руку и перехватила ткань. Рик подскочил с места и бросился к дивану. Схватил ключ, сунул в карман штанов и снова замер. А что делать с рукой? Её же нужно зафиксировать? Господи… Он бегом вылетел из гостиной, мгновенно оказался в кухне и стал по очереди открывать все шкафы. Нашел половник с длинной ручкой, схватил полотенце и вернулся назад. Кира всё так же лежала, но уже тихо. От неё исходили только рваные всхлипы. Рик присел рядом с ней на корточки, кое-как прижал черпак к предплечью и принялся осторожно заматывать полотенцем. Сестра только мужественно сжала зубы. Рука зафиксировалась, Кира зажмурилась и рывком втянула носом воздух.

Вот так.

– Давай попробуем сесть? – Рик осторожно подхватил её под здоровую руку и приподнял, чтобы посадить. Кира послушалась. Сделала усилие, развернулась и села на полу. – Вот так. Теперь встаём. Сможешь? – он перехватил её за талию. – Я тебя держу, если что падай на меня.

Она согнула сломанную руку и прижала к себе, закусив губу.

– Хорошо.

Рик потянул её вверх, Кира оттолкнулась ногами от пола. Она тут же пошатнулась и упала ему на грудь. Ладно. Хотя бы идти она сама. Вроде бы всё не так ужасно, как показалось сначала. Но рука…

– Давай, идём, – он шагнул в сторону двери, и сестра послушно сделала шаг синхронно с ним.

Но полностью так и не выпрямилась: видимо, слабость в теле всё-таки дала о себе знать. А всё начиналось, как быстрый ремонт. Отделочник со стажем должен был знать, что быстрых ремонтов не бывает. И ведь Кира просила его убрать плитку, поставить компактнее. Просила? Ну и кто здесь идиот? Чувство вины сдавило грудь. Рик сдвинул брови и прикусил щеку изнутри. Сильнее прижал к себе сестру и практически донёс её до выхода из квартиры. Может, вообще взять ее на руки?

– Моя сумочка, – Кира подняла голову. – Там документы.

Точно. Документы.

– Понял, – Рик потянулся и подхватил с вешалки маленькую женскую сумку.

Одним взмахом забросил себе на плечо и вывел Киру из квартиры.

Кровь практически остановилась и только немного сочилась из раны. Кира убрала зажим и вцепилась пальцами в перила. Они медленно спустились со второго этажа, затем с крыльца. Вечерний октябрьский воздух мгновенно опутал голые руки и забрался под разорванную футболку. Про куртки никто их них двоих не подумал. Рик помог раненой устроиться на заднем сиденье машины, расправил плечи и вздрогнул от порыва ветра.

– Голова выглядит ужасно? – Кира откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза.

Всё еще стоя возле открытой двери, Рик покосился на её висок. Что на это ответить?

– Зашьют, и будешь как новенькая.

– Я буду уродиной… – выдохнула она и плотно сжала губы.

Явно чтобы не заплакать. Чёрт.

– Перестань, – Рик почти уже закрыл дверь. – Под волосами не будет видно.

И дверь хлопнула.

Он обежал капот, запрыгнул на водительское место и завёл двигатель. Не слишком осторожно вывел машину на дорогу и дал по газам. А ведь всего минут десять назад собирался ехать в другое место… Господи, что за фигня! К горлу подступил горький ком. Нужно будет предупредить Америку, что их встреча опять откладывается. В очередной долбаный раз. Это какой-то заколдованный круг, но сейчас не время об этом сожалеть. Есть проблема куда серьезнее.

Рик покосился в зеркало заднего вида: Кира сидела, молча прижимая к себе шину, а по щеке катилась огромная слеза. Он сжал зубы и уставился на дорогу. Пальцы сильнее вцепились в руль. Успокаивать плачущих сестёр его никто не научил. Она всегда была старше, умнее, сильнее и активнее. Её в принципе никогда не нужно было успокаивать.

Возможно, если бы пришлось хоть раз, он сейчас не чувствовал бы себя таким беспомощным.

И Америке он так и не позвонил…

Светлые стены, идеально чистый пол, потолок с белыми лампами. Шум, звонки телефона где-то вдалеке.

Рик оперся локтями о колени и свесил голову. Волосы завесили лицо, пощекотали лоб, но он их не отбросил. Ноги уже минут двадцать выбивали пятками дробь. Он не пытался как-то сдержать рефлекс. Бесполезно. Киру увезли за закрытые двери, а он остался здесь, в коридоре, в рваной футболке и штанах, испачканных кровью. Наедине со своими мыслями.

Наедине со своим самобичеванием, если быть точнее.

Потому что именно когда Кира оказалась в безопасности, нервная пружина внутри немного разжалась и позволила подумать о чём-то другом. Стоя в одиночестве посреди коридора, Рик хлопнул себя по бёдрам, нащупывая в карманах телефон, но рука не наткнулась ни на что, только на связку ключей. Брови сошлись к переносице. Он сунул руки в карманы, пошарил в них, но бесполезно. Пусто. В висках закололо, и только тогда в мозгу проступило понимание: это домашние штаны. Напяленные после душа, примерно тогда же, когда он собирался написать Америке, а потом… потом начался конец света.

Он оттолкнулся от коленей, откинулся на спинку стула и запрокинул голову. Закрыл отяжелевшие веки. Из груди вырвался глубокий вздох. Это же надо было такому случиться! Просто какой-то идиотский, тупой прикол, который отказывается укладываться в голове. Всё шло хорошо. Лучше некуда. И в один момент Рик подвёл двух важных женщин.

Только сейчас полный смысл произошедшего начал доходить до мозга, и реальность пугала.

Если бы Кира упала чуть менее удачно, одним переломом и раной не обошлось бы. Если бы она приложилась головой чуточку сильнее… По спине в который раз за это время пробежал холодок. Рик поёжился и зажал пальцами переносицу. Лучше не думать о том, что могло случиться. Не случилось же. Рука срастется, голову зашьют, и всё будет хорошо. Правда это не отменяет того, что прямо сейчас Кире приходится пройти через испытание, и виноват в этом он, Рик. А сам Рик должен быть в другом месте с другой женщиной, но не простит себя, если бросит Киру одну.

Он ведь мог убрать эти коробки. Мог быть спокойнее, проявить немного эмпатии, побыть нормальным братом. Но нет, не вышло…

Над ухом раздалось тихое покашливание.

Рик распахнул глаза. Взгляд наткнулся на седого мужчину в белом халате и с папкой в руках. Как-то неслышно он подошел.

– Прошу прощения, – мужчина заглянул в папку. – Вы родственник миссис Киры Томпсон?

Наконец-то.

– Да, – Рик выпрямился и резко встал с жесткого стула.

Острый взгляд врача прошёл по нему сверху вниз. Задержался на разодранном подоле футболки, потом на пятнах крови. Вернулся обратно к глазам.

– Вы муж? – голос посуровел.

Дерьмо. Ситуация, наверное, выглядит как семейный абьюз. Рик скрестил руки на груди.

– Брат. Эрик Тейт, – он нахмурился. Достаточно внушительно? – Она споткнулась у меня дома, там сейчас ремонт и повсюду коробки с плиткой. К ней уже можно?

Взгляд напротив не потерял остроту, но врач, кажется, расслабился: лицо просветлело, плечи опустились.

– Мы зафиксировали руку, зашили висок и сделали МРТ, – он снова уставился в папку. – Она очень хочет видеть мужа.

Как интересно.

– Мужа? Вы не путаете?

– Ведь Колин – это муж?

Рик взъерошил волосы на затылке.

– Как бы да. Но они вроде собрались разводиться…

– Она хочет его видеть, – врач скептически выгнул одну бровь. – Пока зашивали, всё время повторяла, что он теперь её окончательно разлюбит. Глупости, конечно. Шва не будет видно в волосах… – он захлопнул папку и прижал к себе. – В общем, позвоните мужу, сообщите. Мы оставим её до утра под наблюдением, чтобы исключить последствия от удара.

И кивнув на прощание, решительно отошел и двинулся по коридору.

Рик остался стоять на месте, всё еще потирая затылок. Вот, значит, как. Муж. Колин. Как быстро сменился вектор – хватило одного удара по голове. Либо это как раз от удара у неё и пошатнулась психика. Кому-то позвонить точно надо, и точно не родителям. Матери не нужен лишний повод для переживаний, да ещё на ночь глядя. Значит, пусть будет Колин.

Рик сильно зажмурился, зажимая веки пальцами. Сложно придумать более дерьмовый вечер. Наверное, даже невозможно. Застрять в больнице с покалеченной Кирой, без мобильника, в рваной майке и окровавленных штанах. Даже без верхней одежды. Мечта? О да, мечта.

Но в момент паники мозг выключил абсолютно всё, и вышло что вышло.

Придётся узнавать номер Колина у Киры и, если она его помнит, просить телефон у незнакомых людей, а потом долго объяснять, что произошло. Вроде бы ситуация не безвыходная, но какая же идиотская!

Сердце болезненно сжалось.

Америка его не простит.

* * *

Америка: «Я видела, что ты набирал сообщение. Давай, договаривай».

Америка: «Лааадно, можешь не говорить. Но учти, я скоро перейду на что-то повеселее лимонада».

Америка: «Эй…»

Америка: «Ты выехал? Отец невесты уже встал, чтобы говорить речь. Он едва на ногах держится».

Америка: «Речь была бомбическая. Никогда мне не нравился этот мужик, а сегодня он превзошел сам себя».

Америка: «Ты там где?»

Америка: «Рик?»

Америка: «?»

Отец невесты в полном неадеквате спал на диване за шторкой. Он ушел туда сразу после того, как разрезали торт. Видимо, танец дочери и родителя отменяется, но всем уже на это плевать после цирка, который старый дурак устроил во время речи. Возможно, у него была заготовлена хорошая речь. Но в итоге он наговорил тонну дерьма и обидел несколько человек. Так что теперь ему только за шторкой и лежать.

Танец молодоженов и свиты подошел к концу, и пёстрая толпа хлынула на танцпол. Вечер плавно перетек из застолья в дискотеку с тортом наперевес. У кого-то в руках еще даже помещались бокалы или шпажки с десертами.

Кажется, все только и ждали этих танцев.

Айда тоже их ждала. Считала минуты. Но сейчас её начало подташнивать от нервного кома в солнечном сплетении.

Она отставила на стол бокал с очередной сладкой гадостью и уставилась в потемневший экран мобильника. Разблокировала его и сразу оказалась в исходящих. Один звонок Рику там уже есть. Неотвеченный. Она слушала гудки до самого конца, пока вызов не сбросился автоматически. И это плохо. Очень плохо.

Какого чёрта происходит?

Она прикусила губу и бездумно поводила пальцем по ребру смартфона. Взгляд сосредоточился на верхнем контакте. За время ожидания ей даже старая заказчица успела написать. Та самая, которая подписана в контактах как «Новенькая», отозвалась впервые за неделю и назначила встречу на понедельник. А вот Рик не отозвался. Нужно звонить еще. Нужно ведь? Или хренова туча непрочитанных сообщений – достаточный аргумент, чтобы отложить мобильник и напиться? Нет, всё-таки недостаточный…

Ком в солнечном сплетении, кажется, разросся уже до размеров гандбольного мяча. Айда резко ткнула в имя «Рик», прижала мобильник к уху и нервно потёрла лоб. Из динамика медленно потекли гудки. Один… Два… Три… Восемь. Вызов оборвался. Нет, это невозможно. Она вскочила из-за стола, обогнула его и, чеканя каждый шаг, промчалась к окну, за которым уже было совсем темно.

В потёмках на лужайке неясным белым пятном выделялась фотозона, чернел одинокий дуб неподалёку, но весь остальной пейзаж сливался с темнотой. Все уже давно ушли с улицы и полностью обосновались в зале. Айда покосилась на танцующих. Жених и невеста целовались прямо в танце, Элли и её бывший-настоящий бойфренд занимались тем же неподалёку, причём куда горячее молодоженов. Хотя их история любви прямо как по Шекспиру, им положено так целоваться…

Мимо проплыл официант с полным подносом бокалов, Айда на ходу подхватила один и приложилась к нему. Горло обожгло шампанским. Слава богам, не лимонад. Именно сейчас на праздник приехали те гости, которые вроде бы не очень важны, чтобы их кормить, но достаточно близкие, чтобы потанцевать в обнимку с выпивкой за чужой счет. Самое время Рику появиться. Только его всё еще нет.

Какого хрена происходит?

Мяч из солнечного сплетения медленно поднялся выше и теперь торчал прямо в горле. И всё ведь было нормально. Можно сказать, хорошо… Насколько может быть хорошо у людей, которые не видели друг друга даже на фотографии. Но чёрт, в какой момент всё изменилось?

Сделав большой глоток, Айда снова разблокировала мобильник и вдавила палец в экран. Снова прижала к уху. Принялась считать гудки… Круто развернувшись к черноте за окном, неосознанно в неё вгляделась, но не увидела ничего, кроме своего отражения. Вызов оборвался. Опять.

А может, это такая месть за сорванное первое свидание?

Или такое невозможно?

По спине прошёл холодок. Айда залпом допила шипучку и зажмурилась. Пузырьки ударили в нос, но ком в горле так и не пропал, как и мерзкое ощущение холода, бегущего по позвоночнику совсем не из-за хреновых отношений англичан с отоплением. Она зажала бокал двумя пальцами и посмотрела в экран. Если это месть, то очень изощрённая. Слишком.

Но ведь всё было хорошо…

Айда в очередной раз нажала на контакт, но не стала слушать гудки. Просто продолжила смотреть, как сменилась картинка: связь установилась, вызов пошёл, ожидание сдавило лёгкие… Рик должен ответить. Он просто не слышит, застрял в какой-нибудь пробке, поссорился с навигатором…

Звонок оборвался и на экран снова появился список вызовов.

Из груди вырвался короткий, горький смешок. Айда прижала пальцы к губам и так и замерла, стоя у окна с включенным телефоном. Господи… Четыре вызова. Или уже пять. Именно так, наверное, и выглядит отчаявшаяся дура, готовая повиснуть на первом встречном. То есть даже не встречном, боже!

Она прикусила костяшку пальца и закрыла глаза. Глубоко вдохнула, пытаясь освободить скованные лёгкие, но бесполезно. Нужно собраться. Постоять здесь, подышать, прийти в себя… Ничего страшного ведь не случилось, да? Ну не пришёл, всякое бывает, он не первый и не последний в жизни… Да и он всё еще может прямо сейчас войти в зал, и тогда переживания покажутся глупостью.

Из груди вышел протяжный выдох, а сквозь музыку прорвался нестройный стук каблуков и замер прямо за спиной. Чёрт…

– Айда! – счастливый голос больно резанул по ушам.

Не сбежать. Айда уронила руку и прилепила на лицо улыбку. На любой свадьбе приходится общаться с людьми. Айда развернулась и уставилась на невесту. Та стояла напротив, окруженная преданными подружками из свиты с бокалами и шпажками в руках, и каждый взгляд с любопытством впивался в лицо Айды. Попалась.

– Кристина, девочки! Привет-привет! – она в последний раз покосилась на экран и заблокировала его.

Какого хрена им надо?

– А почему ты здесь одна? – Кристина вопросительно выгнула брови и пригубила шампанское.

Виновница торжества пришла получить объяснения, не иначе. Айда безмятежно повела плечом.

– Нужно было сделать пару звонков, но не волнуйся, я уже возвращаюсь к веселью.

– А где твоя пара? – подала голос одна из подружек. – Как там его зовут?

На её кукольной физиономии отразилось наигранное любопытство. Стерва. Она и не могла знать его имя. Айда нарочито медленно отставила пустой бокал на ближайший стол и выпрямилась.

– Его зовут Рик, – улыбка с лица так и не сползла. Профи.

Кристина прищурилась и цепким взглядом прошлась по залу. Подружки-чайки последовали её примеру. Но вот она снова выгнула бровки и уставилась на Айду.

– Что-то я его так и не увидела.

Чёрт! В горле пересохло. Айда нервно осмотрела зал.

– Да-а-а… – она ведь даже не подумала, что план может рухнуть. – Он просто задерживается…

И речь оборвалась. Что говорить? Она не продумала пути отступления: настолько сильно доверяла человеку, которого тут нет. На шее маленькой жилкой забилась паника. Какое унижение, господи! Но Кристина, кажется, и не ждала ответа. Она вдруг величественно отмахнулась и приложилась к бокалу.

– Да ладно, можешь заканчивать прикидываться, – выдала она, закатив глаза. —Десять баллов за изобретательность.

Что?! Айда подавила желание выпучить глаза.

– Ни одна из этих куриц не придумала фиктивного парня, чтобы отделаться от столика для одиночек! – Кристина махнула в нужную сторону. – Классная идея.

Серьёзно?!

– Классная? – эхом повторила Айда.

– Аферистка ты у нас! – невеста прищурилась и деланно погрозила пальцем, а её подружки заулыбались, как кучка шакалов.

То есть они даже не верили в то, что здесь кто-то появится. Ждали подвоха и дождались. Что на это ответить? Как реагировать? Горечь затопила всё внутри и отдалась гадким привкусом на языке.

– Да-да, я такая, – Айда коротко отмахнулась и оперлась ладонью на стол.

Чтобы удержать равновесие и выглядеть максимально безмятежно.

– Провела меня, как девочку, – хмыкнула Кристина.

– Я бы не выдержала весь вечер в той компании, ты же меня знаешь, – в собственном тоне прорезались скучающие нотки.

Пусть лучше думают так. Пусть не знают, что её банально бросили.

– Но хоть потанцуй уже с кем-нибудь! – выпалила вторая подружка. – Хватит топтаться в стороне!

Самое время потанцевать, конечно. Самое время.

– Я натёрла ноги туфлями, так что лучше постою здесь, – Айда деланно поморщилась.

– Ну как знаешь.

Кристина пожала плечами и отступила назад, давая свите понять, что акция разоблачения закончена. Девушки послушно последовали за ней.

– Классное платье, кстати, – послышалось уже на расстоянии в пару футов, и Кристина, обернувшись, показала большой палец.

Пусть идут. Подальше.

– Спасибо, – Айда выдавила улыбку.

Она так и продолжала стоять, опираясь на стол. Стервозная компания отдалилась и, покачивая бёдрами, смешалась с толпой. И только теперь улыбка сползла с лица. Платье, которое выбиралось с таким воодушевлением, прилипло к коже, как раскалённый пластик. Сорвать бы его прямо сейчас. Вышвырнуть на хрен…

Айда сжала мобильник в пальцах, включила экран и снова надавила на вызов. Сердце загромыхало в ушах. Нет, находиться в этом зале больше не хватит сил. Она прижала телефон к уху и, стараясь не бежать, двинулась в обход танцующих. В динамике мерно потекли гудки. Айда нашла свой столик, подобрала со стула сумочку и осмотрелась. Нужно уходить. Как минимум в туалет, но лучше, конечно, прочь из здания. Глубоко вдохнуть ночной воздух, чтобы спазм в лёгких наконец отпустил. Чтобы это дурацкое платье, которое одобрил невидимый парень, не жгло кожу.

А вызов оборвался. Хотя чего она ждала?

Айда горько хохотнула и прикусила щёку изнутри. Нашла взглядом дверь и ринулась к ней, ловко лавируя на шпильках. Мимо пробежал очередной мальчик с подносом, и она на ходу сорвала с него шот с долькой лайма на ободке. Осушила залпом, а лайм забросила в рот. Текила «Санрайз» обожгла горло, горький ком в нём немного рассосался. Превосходно.

До выхода из зала осталось всего несколько шагов, когда прямо напротив материализовалась массивная мужская фигура в костюме. Пуговица на пиджаке опасно натянулась. Знакомая картинка. Тим. Хуже быть не могло? Оказывается, могло.

– Итак, где твой парень? – на его губах зазмеилась гадкая ухмылка.

Ублюдок. Айда притормозила, чтобы не врезаться в мягкий пухлый живот.

– Надо же! – она сделала шаг в обход. – Ты запомнил.

– Готов спасти тебя на остаток вечера, – Тимоти хохотнул.

Где там мальчик с подносом? Нужен еще один шот. Срочно. Айда на мгновение сбавила шаг.

– Следи за моими руками, Тим, – она сжала кулак и выставила средний палец. – Это называется фак. И он весь твой. Обращайся.

– Стерва.

Она всё-таки добралась до двери и с силой потянула её на себя.

– Я в курсе, – растянула губы в улыбке и скрылась в коридоре.

Наглая физиономия исчезла из поля зрения. Улыбка снова стекла с лица, как плохая краска, а холод сильнее окутал тело. Айда остановилась посреди пустого светлого коридора, поискала взглядом другие двери и наткнулась на традиционную табличку туалета. Не улица, но тоже сойдёт. Она вцепилась пальцами в ремешок сумки и бросилась туда.

Ворвалась в пустое маленькое помещение, швырнула сумку на раковину и уперлась в неё ладонями. Голова тяжело свесилась, воздух с трудом ворвался в лёгкие и так же с трудом вырвался, а перед глазами поплыли круги.

Как же хочется помыться. Смыть с себя эту неделю, чтобы она стекла в слив вместе с пеной.

Айда вскинула голову и всмотрелась в своё отражение. Какая же дура! Круглая, непроходимая дура. Хорошее было веселье, ничего не скажешь. Сотня часов онлайн, десятки фотографий, некоторые из серии «не показывай маме». И всё ради человека, который решил тупо отомстить. Месть подают холодной? Отлично вышло. Айда зажала рот ладонью и болезненно рассмеялась.

Не каждый смог бы так. Терпеливо выжидать до самого конца, до самого ответственного момента. Молодец, Рик.

А она просто идиотка, поверившая в судьбу и совпадения.

Смех превратился в истерические всхлипывания, Айда прижала руку к солнечному сплетению и болезненно сгорбилась. Включила мобильник, вошла в чат и пролистала переписку. Палец замер на вчерашних фотографиях. Уже поздно удалять, но лучше поздно, чем никогда. Она быстрыми жестами выделила все четыре сообщения и очистила. Промотала переписку выше и так же прикончила фотки из примерочной. Своё голое плечо в кровати, ноги, выглядывающие из ванной – всё под снос.

Не нужно ничего оставлять, даже если всё это уже сохранено в его галерее. Так будет легче. Наверное.

Фоток не стало. В туалете наступила тишина. Пора ехать домой. Айда снова уставилась на себя в зеркало. В глаза побитой собаки. Хороша, ничего не скажешь. Как так вышло? Как она позволила себе так влипнуть? Но ведь так не бывает. Не бывает таких искр на ровном месте. Длинных ночных разговоров, хриплого смеха, пробирающего до мурашек.

Как так вышло?

Она не заметила, в какой момент снова потянулась к телефону и набрала номер. Опомнилась, только когда потекли гудки. Один, два, три… Восемь… Сброс. Все внутренности завязались узлом, лёгкие снова сдавило обручами. Что ж. Значит, бывает.

Айда вошла в чат и пробежала пальцами по клавиатуре.

«Надеюсь, ты собой доволен».

И минуту спустя контакт «Рик» отправился в чёрный список.

Пора вызвать такси. Цирк окончен, клоуны хотят домой.

* * *

Рик закрыл дверь, щёлкнул замком и швырнул ключи на полку. Привалившись к стене, зажмурился и глубоко вздохнул. До него только сейчас начало доходить, как он устал, хотя ничего и не делал, всего лишь сидел на жестких стульях и ждал. Это самое меньшее, что он должен был сестре, но вымотался больше, чем за несколько часов тяжелой работы над отделкой.

Хотя всё закончилось нормально.

Колин явился только спустя минут сорок после звонка. Выяснить его номер не составило труда, как и найти мобильник – его дал всё тот же седой врач с глазами-рентгенами. Он с нескрываемым интересом слушал, как Рик объяснял произошедшее. Приличнее было бы отойти и дать чужому человеку обсудить все дела без посторонних, но врач, наверное, решил окончательно убедиться, что это не домашнее насилие. Его лицо оставалось серьезным, но брови пару раз всё-таки дёрнулись, как бы намекая, что Рик – непробиваемый кретин.

– Вам бы домой поехать, – в конце концов сказал врач, забирая мобильник и пряча в карман халата. Его внимательные глаза снова впились в разорванный подол футболки. – Ваша сестра не при смерти, впереди ночь, и она, скорее всего, будет спать.

Но бросить Киру после всего произошедшего в голову даже не пришло.

– Я дождусь её мужа, – отмахнулся Рик.

И оставшееся время до приезда Колина провёл в палате.

Кира то нервно теребила край одеяла, прикрывающий колени, то оправляла больничную сорочку, то пыталась наощупь прикинуть размер повязки на голове.

– Я очень страшная с этими бинтами? – всего один раз спросила сестра.

Рик попытался оценить состояние её головы от одного до десяти. На семёрку. Но вряд ли она хотела услышать именно это.

– Тебе должно быть всё равно, ты же разводишься, – вместо ответа Рик забросил ногу на ногу и подпёр щёку кулаком.

Кира стрельнула в него несчастным взглядом и промолчала. А когда спустя еще минут пять в палату ввалился запыхавшийся, взъерошенный, взволнованный Колин, лицо сестры побледнело, в глазах появилась паника… и началась сцена из мыльной оперы.

Брошенный муж промчался к кушетке, свалился на неё и сжал руку Киры в ладонях. Кира мгновенно уткнулась носом в его плечо, издала отрывистый всхлип и разрыдалась.

– Я уже думала, ты не придё-ё-ёшь… – провыла она в свитер Колина.

Дальше Рик смотреть не стал. Тихо вышел из палаты и прикрыл за собой дверь.

Видимо, чтобы по-настоящему оценить то, что имеешь, нужно приложиться головой о керамогранит и оказаться на пару дюймов от смерти. И «пара дюймов» здесь не метафора. Но, по крайней мере, теперь Кира сможет вернуться домой – хоть какой-то плюс во всей этой истории.

Братская миссия закончилась так же внезапно, как началась.

Рик оторвался от стены. Не включая свет, в темноте забросил руки за голову, схватил футболку между лопаток и, наконец, сорвал с себя. Швырнул её прямо у входной двери. Теперь эту тряпку только выбросить. А еще принять бы горячий душ. Рик с силой растёр плечи и побрел в ванну. Прохлада октябрьского вечера пробрала до спинного мозга. Мурашки на коже, кажется, отпечатались навечно и не уйдут даже после того, как он согреется.

А в квартире непривычно тихо. Рик мечтал об этом всю неделю, но сейчас слушать тишину даже как-то странно. И порадоваться не хватает сил.

Он щелкнул выключателем и остановился на пороге ванной. Обшарил взглядом разгромленное помещение, нашёл кучу одежды на полу и шагнул к ней. Мобильник оказался прямо внутри образовавшегося «кратера». Конечно. Прямо там, где его и оставили. Пульс на шее забился быстрее, в груди стало тесно от неясного тревожного чувства. Там ждёт апокалипсис. Наверняка. Америка не из тех, кто молча стерпит обиду и сделает вид, будто всё нормально. Рик набрал в лёгкие побольше воздуха, рывком поднял телефон и разблокировал экран.

И осел на край ванны, а в желудок упал камень.

Фраза «Надеюсь, ты собой доволен» запрыгала в глазах вместе с красными пятнами. Вот же на хрен! Вена на шее запульсировала, Рик сильно сжал губы и промотал чат вверх, и теперь в глазах зарябило.

«Эй…»

«Ты выехал? Отец невесты уже встал, чтоб говорить речь. Он едва на ногах держится».

«Речь была бомбическая. Никогда мне не нравился этот мужик, а сегодня он превзошел сам себя».

«Ты там где?»

«Рик?»

«?»

И последнее: «Надеюсь, ты собой доволен».

Рик сглотнул шершавый камень, закрыл чат и наткнулся на пропущенные вызовы. Господи… Всё ещё хуже, чем он представлял. Что она должна была подумать? Он быстро вдавил палец в контакт «Америка» и прижал телефон к уху. Зажмурился и зажал переносицу пальцами. В динамике медленно потекли гудки и завибрировали на нервах. Один… два… три…

Вызов оборвался. Рик закусил щёку изнутри, мгновенно возобновил звонок и снова прижал мобильник к уху. Она должна ответить. Нельзя же бесконечно слушать «Сблизимся физически» и не отвечать. Или можно? Вызов снова закончился, Рик снова влез в чат и быстро настучал: «Ответь». Сообщение ушло… Но галочка на нём осталась только одна. Какого хрена?

«Америка, ответь».

«Сестра сломала руку, я был с ней в больнице».

«В панике оставил дома телефон».

«Позвони мне».

Прикусив губу, он уставился на эсэмэски. Все они так и не достигли адресата. Ну что за дерьмо! Рик снова свернул чат и снова принялся звонить. Как идиот, сидя на краю ванны, с колотящимся сердцем и дрожащими руками. Звонок оборвался. И следующий, и тот, что после него. И еще шесть…

Горечь затопила всё внутри.

Да, Америка не должна была терпеливо ждать весь вечер, но, чёрт, как же это всё тупо! Рик продолжал звонить, но хорошо знакомая паника уже поднялась со дна. Неужели всё закончится вот так? Без попытки всё объяснить, полным игнором и отказом выслушать? Она обиделась, она расстроилась, это очевидно. Но ведь нельзя, чтобы всё оборвалось из-за случайности. Это просто не укладывается в голове, не вписывается в сознание.

Однако… Каждый новый вызов обрывался без ответа.

После очередного звонка весь смысл произошедшего прокатился по спине ледяной, колючей лавиной. Рик согнулся пополам и уткнулся лбом в колени. Руки всё еще продолжали подрагивать, сердце в груди громыхало, как сумасшедшее, но… какая теперь уже разница? Кажется, именно так выглядит «чёрный список».