Глава 11. Святая Леяш

У двери император небрежно обернулся.

— Ах да, пророчество напишите на заверенной в храме бумаге. Она не терпит лжи. Передадите главному храмовнику.

Сил засмеяться у меня уже не было. Я была измотана, вернулась утихшая было мигрень, холодными пальцами касаясь висков, болели колени, спина, содранные в кровь ладони и глаза, успевшие поймать свет коридорных светильников. Слишком долго я пробыла в темноте.

— Потом запишу, как договор составим, — сказала лениво, прикрыв глаза.

Дверь скрипнула, отдаваясь новой волной боли в голове.

— Что за шутки? — судя по голосу, императору не терпелось вонзить мне в горло когти. — Мы уже заключили магический договор!

Верно. Богический магический договор, ни одному слову в котором я не верила.

— Мы уже заключали магический договор, — припомнила вяло. — И вы совершенно спокойно его нарушили. Так что давайте заключим договор на стандартной бумаге, вот той самой, которая не терпит лжи. Слово можно дать и взять, а бумага никуда не денется. Я слышала ее можно зачаровать от огня, воды и привязать к владельцу, чтобы не терялась. Отличнейшая…

Бумага.

Последнее слово договорить не удалось, дверь ударилась о притолоку с такой силой, что, по-моему, даже стена просела. Из коридора донесся глухой рык. Император что-то рычал, но я слышала только удары и бормотание. Вот бы услышать, что он говорит.

К моему удивлению, слух, словно по заказу, поймал окрашенное яростью:

— Ифр-р-ритова девка! Кошка расчетливая!

И еще несколько эпитетов, украсивших мою жизнь на ближайшие полчаса. Почему-то именно эти эвфемизмы укрепили мою уверенность в том, что я вытянула из этих переговоров весь возможный максимум, а заодно и немного пищи для размышлений.

Урок первый. Магический договор можно нарушить, даже вопреки воспоминаниям Эйвери, которую учили нерушимости любых договоров, имеющих магическую основу.

Урок второй. Драконы торгаши до мозга костей, и при любых договорах с ними нужно быть скрупулезным и внимательным.

Урок третий. Где мой паучок?

Где мое кольцо?!

Я поспешно ощупала остатки декольте и выдохнула с облегчением. Оказалось кольцо, которое я еще в пещере спрятала в маленьком кармашке около ворота, зацепилось за длинный лоскут и провалилось внутрь платья до самого живота. Надо бы его спрятать, пока не отобрали. Вряд ли я докажу императору, что его брат отдал мне кольцо добровольно.

А вот паучка нигде не было.

«Здесь», — отозвалось в голове.

Я не сразу увидела маленького паучка, пробежавшего по рукаву и севшего… прямо на кольцо. Паучок замер, облепив золотой обод наподобие камня в перстне, выполненного в весьма оригинальной манере. Несмело дотронулась, но тот словно слился с кольцом, даже на ощупь напоминая камень.

С облегчением выдохнув, откинулась на подушку, подозревая, что утро будет хлопотным. Меня не удивляли ни разговаривающий паучок, ни живой бог, с которым мы рука об руку прошли пещеру, ни бумага, не терпящая лжи, словно я была готова к странностям этого мира.

Мысли путались от усталости, вернулись волнообразные приступы боли. Похоже, мне дали всего лишь обезболивающее, а не вылечили полностью. Но благодаря этому слух поймал едва слышные шаги и мягкий скрип двери.

— Кто здесь?

Ужас рисовал мне Дареша, вернувшегося, чтобы добить меня и завершить договор. Сердце провалилось куда-то в живот.

Отказавшись расторгнуть брак, император сделал заложником ненавистного супружества не только меня, но и своего верного вассала. Дареш показался мне верным своему императору, но что если его цели расходятся с императорским приказом?

— Не бойтесь, вейра Бельх, это я.

Сил подняться не было, поэтому я осторожно скосила глаза на знакомого мальчишку, с которым Виве подружилась еще в монастыре. Его звали чужеродным для драконьих земель именем Окли, что добавляло ему нелюбви в придачу к его спорному происхождению и бедности. Он несмело уселся на край прикроватного стула.

— Окли… — я сделала над собой усилие и потянулась обнять мальчишку.

Телячьих нежностей во мне не было ни на грош, но Виве и этот мальчик очень ценили видимые проявления любви и время от времени украдкой утешали друг друга. А я не хотела выглядеть подозрительно… Хотя кого я обманываю? У этого нескладного, некрасивого подростка не было никого кроме меня и замученной работой матери, и отнимать у него Виве было бы настоящим преступлением.

— Как ты сюда пробрался? И где я? Ты знаешь, что это за место?

Я засыпала его вопросами, видя, даже в темноте, как он едва заметно растягивает рот в улыбке.

— Один храмовник провел. Тебя положили в тюремную больницу, она в дальнем прихрамовом крыле, сразу над тюрьмой.

Мило. Стоишь себе на коленях, молишься, а десятью метрами ниже протекает бурная пыточная жизнь.

— Я хотел познакомить тебя с одним человеком, — Окли неловко отстранился. — Он принес тебе лекарство. Представляешь, сам составил?

Восторг выливался из него бурной, еще совсем детской жестикуляцией, горячим шепотом, но я словно окаменела. Последние дни приучили меня к неприятным сюрпризам.

Из темноты вычленилась темная высокая фигура, в которой я с удивлением узнала миловидного драконира, подарившего на свадьбе громадный магический талмуд.

— Милош Тальфа, взятый в опекунство домом Тальфа, — представился он церемонно и тут же разрушил все впечатление обезоруживающей улыбкой.

Неспешно достал из кармана короткого плаща флакон из темного синего стекла, откупорил, отсалютовал мне, как если бы в его руках был фужер с шампанским, и отпил:

— Честно слово, не отрава. Я неплохой лекарь.

— Только чокнутый, — добавил одними губами Окли. И уже громче: — Он умеет делать лекарств для веев. Для тех, кого отец-дракон обошел каплей магии, для таких, как…

Он замялся, и я закончила за него:

— Для таких, как я. Не нужно стесняться произнести это вслух, в отсутствии магии нет моей вины.

Взяла протянутый мне флакон и не колеблясь выпила до дна.

До получения пророчества, убивать меня было глупо, а что до здравых опасений… Мне нужно было доверять кому-то. Интуитивно я была очень близка к тому, чтобы окончательно закрыться, отвергая любую помощь. Я уже прошла стадию отвержения в своем мире, и закончилось это окончательным разрывом с семьей и переселением в другой мир.

Кроме того, драконы явно не собирались меня лечить, а такими темпами, скоро это тело с кровати встать не сможет.

От горла до живота прокатилась приятная теплая волна, скрадывая боль в спине, укрощая дрожь пальцев и молоточки в висках.

Какое удивительное лекарство! От боли воспоминаний не осталось!

— Что ты хочешь взамен, вейр Милош? — спросила сонно.

Даже если бы я вознамерилась выразить голосом всю свою признательность, у меня бы ничего не вышло. Стоило боли отступить, организм впал в анабиоз. Видит бог, если сюда ворвется отряд вооруженных драконов во главе с императором в первородной форме, я просто повернусь на другой бок и захраплю. Хотя нет, не повернусь. Сил не хватит.

Ответа я уже не услышала, уплывая в сон, похожий на черный обморок.

***

Утром к моей каморке отрылось самое настоящее паломничество. Сначала лекари, потом стражники, после храмовники с таинственной бумагой, которую я проверила самым очевидным способом из возможных: написала «я, Дульсинея Тобосская…»

Бумага тут же свернулась у меня в руках, как живая, а когда развернулась, лист был снова чист.

— Лжи не терпит, — напомнил храмовник.

Чувствовала я себя намного лучше, поминая каждую секунду без боли добрым словом Вейра Тальха и его чудодейственное лекарство. Жаль договориться с вейром Тальхом толком не вышло, но мы ведь не заключали магический договор. С радостью отплачу ему услугой, но только если она будет разумной.

До обеда составляла договор. К своему удивлению, я обнаружила, что очень недурно знаю законодательство, поэтому пункты договора легко и юридически точно ложились на бумагу. В свое время Эйвери прошла очень жесткое и разнообразное обучение, которое теперь очень мне пригодилось.

Завтрак проглотила не глядя, а когда взялась переписывать договор набело, потребовала, чтобы бумагу мне дали не только правдивую, но и заговоренную.

К обеду я обнаружила у себя за плечом целую контору местных стряпчих, хором критиковавших каждое мое слово, что вызывало во мне чувство глубоко удовлетворения. Раз критикуют, значит, все верно пишу.

Император пришел только к ночи, хмуро схватил листок со стола и на несколько минут застыл, изучая тщательно выверенные строчки. Брови у него взметнулись вверх и обратно уже не вернулись. После поднял на меня хмурый, но откровенно шокированный взгляд.

— Кто составлял? — бросил коротко. — Ты составлял?

Один из стряпчих, которого я, исходя из обилия кружев и камней на вороте, причислила к главному, тут перепугано затряс головой:

— Да я бы никогда, Ваше… — и едва сам себе рот не заткнул.

— Без титулов, говорил же, — поморщился император, останавливая поток заверений. Перевел взгляд обратно на меня: — А я думал, бабы платья свои пересчитывают с бусами, а тебе внереализованные доходы не облагай.

— Бусы я тоже посчитала, — у меня хватило совести опустить наглые глаза.

И дары посчитала, и бумаги в сундуке, и титульное преимущество. И если за последние лет пять законодательно существенно не изменилось, то оставаться замужем мне сейчас выгоднее, чем в разводе. Замужняя дама имеет право вести дела в отличие от вейры на выданье и распоряжаться частью семейной собственности.

Кроме того, я запрятала в договор витиеватую формулировку, которой прекращала действие каких-либо иных договоров относительно моего наследства. Внимания она не привлекала и выглядела, лишь как подготовительная часть одного из пунктов, но не сам пункт.

Звучало это как «отчуждаемое материнское наследство Леяш включает в себя…» Ну кто обратит внимание, что прежде всего оно включает в себя само наследство, если предполагается, что оно и так мое. Прокатит, если договор будет оценивать стряпчий, который не в курсе маленького договора императора с Дарешем, а император только по верхам пробежится.

К моему удивлению, так и вышло. Сработали ловушки.

Для императора я расположила в договоре стандартные мышеловки, отвлекающие на себя внимание. Запросила себе налоговый иммунитет на пять лет и половину родовой сокровищницы Бельх. Император, как до читал до этих пяти лет, аж задымился:

— Пять лет! В Вальтарте война, налог на военные нужды превыше любых иных нужд! А сокровищница! Сокровищница — честь любого дракона, ее не делят!

Мы начали отчаянно торговаться, хотя изначально моей целью был хотя бы год освобождения от налогов. Судя по тому, как легко Дареш отдал мое наследство канцлеру, на моих землях творился сплошной попенгаген, как любил говаривать мой незабвенный супруг, чтоб ему икалось вечно. Будь там райское местечко, мне бы сантиметра не отдали.

Потому и договорчик так быстро подмахнули.

К моему удивлению, кроме годовой свободы от налогов мне удалось выцарапать родовой графский гарнитур из бирюзы и бриллиантов, штат прислуги и часть даров на личный выбор. Я прямо-таки ощутила себя грабительницей с большой дороги. Когда император поймет, что этим договором я прервала его договоренность с Дарешем, он меня сожрет.

Или нет.

Я там седьмым пунктом поставила «отныне ни словом, ни делом императорская семья не навредит вейре Бельх, урожденной Леяш, если та подчиняется закону».

Когда я получила на руки договор с подписью и печатью императорской семьи, у меня даже в груди дрогнуло. Неужели удалось? Так просто!

Хотя не так просто. Мне ли не знать, что с помощью закона человека уничтожить легче, чем если просто приставить к его виску Макаров и нажать на курок. Господи, да я сама это делала. В смысле, не пистолет к виску приставляла, а решала проблемы чисто и законно, и за большие деньги. Сейчас у меня столько нету.

Отсутствие денег — это лишь часть беды. Я все еще в ненавистном браке и лишена магии. Из плюсов брака только титул и возможность вести дела от своего имени, а из минусов… В Вальтарте по старинке жена, да убоится мужа своего, так что о своей безопасности мне предстоит позаботиться самостоятельно. Договор дает мне защиту от смерти, но не защищает от насилия и семейных ссор, в которых жена неожиданно ломает руку или даже две. Жива, ну и ладушки.

— Почему нельзя расторгнуть брак? — спросила раздраженно.

Мысль доводила меня до бешенства, но император уперся насмерть. Нельзя расторгнуть и все тут.

Император уже поднялся, собираясь уходить. Листок с договором смялся в его руке, а магический браслет, подтверждающий сделку, беспокойно крутился на запястье, то исчезая, то проявляясь.

— Нельзя и все, печати нет! — рявкнул он злобно. — Ифрит знает, куда делась.

«Не лжет», — тут же отозвалось у меня в голове.

Это ведь паучок мой подсказывает? А паучок врать не будет, он странный, но, похоже, на моей стороне.

— Но ведь на договоре печать есть, — уточнила упрямо.

Император осмотрел сборище в комнате и коротко рявкнул:

— Вон! Все вон! — а когда перепуганные стряпчие и храмовники выскочили из комнатушки, неожиданно устало опустился в кресло.

То заскрипело, пытаясь вместить в себя явно не предназначенные для такого безобразия габариты. Впервые за проведенное в этом мире время я увидела в императоре человека. Даже взгляд его потерял львиную долю ненависти, оставив усталого и, кажется, очень несчастливого драконира.

С силой прикусила губу, запретив поддаваться эмоциям. Долбанная, присвоенная отцом доброта была моей ахиллесовой пятой, и три четверти различных курсов, тренингов и методик были призваны замаскировать мое слабое место.

— На вашем брачном договоре стояла другая, личная печать… Моя личная печать, и сейчас она потеряна. Расторгнуть брак без личной печати не смогу, она же перед богами заверена, а боги не простят своеволия. Даже если я вас разведу, перед богами вы будете едины и связаны навек магией и узами, даже без истинности.

Ну что сказать? Фигово. Плохи твои дела, Величка.

Император бодро вскочил, словно и не было этой минутной, такой человеческой паузы и приказал:

— Договор подписан, и я желаю получить пророчество! — бросил мне на колени лист и потребовал: — Пиши все, что сказала тебе Арахна.

Тц-тц-тц, какой быстрый. Я укоризненно посмотрела императора:

— Земли Леяш находятся достаточно далеко от столицы и поместья Бельх, не так ли? Может, будет лучше переправить меня туда через портальную арку?

Портальных арок, если верить памяти Эйвери, было не больше десятка. Дорогое удовольствие, предоставленное только высокопоставленным особам и военным, что в Вальтарте означало одно и то же. А остальные должны трястись на лошадках или умирать от ужаса на кайранах около месяца.

— Снова? — Император зарычал уже не стесняясь. — Если это не прекратиться, я тебя убью! Видит, дракон-отец, кокну, как нежеланное яйцо!

Я покосилась на договор. Да вроде не должен. Мы ведь его и на бумаге написали, и скрепили магически, и кроме наших двух подписей, на договоре стояли подписи стряпчих, Дареша и двух министров. Моя смерть императору будет стоить слишком уж дорого.

Дверь распахнулась, с гулким стуком влетев в стену. В комнату ворвался мой защитник Лиоль и еще человек двадцать дракониров. Учитывая размеры комнатушки, та едва вмещала всю драконью мощь, учитывая, что многие из военных были частично проявлены. Нет-нет, и мелькнут то когти, то чешуя, то налитые желтым светом змеиные глаза.

Вжавшись в подушку, я подтянула одеяло. Это ведь не меня пришли убивать?

— Он исчез! — заорал Лиоль. Подпрыгнул к императору вплотную и только что за грудки не тряхнул. — Исчез, понимаешь?! Мы не о таком договаривались!

Я внимательно прислушивалась, стараясь слиться с серым застиранным одеялом. И не могу сказать, что мне не удалось. Обо мне просто-напросто забыли.

Император побледнел и, как мне показалось, испугался, бросил драконирам несколько коротких распоряжений и вылетел из комнаты. Даже про пророчество забыл.

***

После здравых размышлений, я отказалась переезжать из тюремной больницы в центральный дом Бельх. Пока я не выдала пророчество, Дареш не мог причинить мне вреда, но в поместье каждый мог увидеть кого я принимаю в своих покоях.

У меня была всего неделя на сборы, а императору и Дарешу оказалось до меня. Все поместье стояло на ушах, разыскивая какого-то потеряшку. Военные с упорством хищников, идущих на кровь добычи, прочесывали горы, перетряхивали храм и поместье. Меня мало волновало происходящее. Даже наоборот.

Пользуясь всеобщей паникой, мы с паучком тихо стряпали свои делишки.

Я вызвала к себе Окли и Милоша Тальфа, с которым мы на удивление быстро столковались. Он хотел покинуть клан, сняв с себя бремя придворного драконира, чтобы сосредоточиться на экспериментах, а мне хотелось заполучить юридически грамотного управляющего.

— Меня-то с собой возьмешь? — ревниво уточнил Окли, глядя на нас с Милошем.

Я только рассмеялась.

— И тебя, и твою маму заберем, дай только срок. А теперь сбегай, приведи ко мне одну девушку. Швейку Дорин.

Окли отсалютовал потрепанной кепкой и выпрыгнул в окно. Как он объяснил, напрямую к поместью было намного ближе, чем обходить весь храм.

— Я тоже пойду, вейра Бельх, — скомкано попрощался Милош. — Собираться буду.

Уши у него пылали, как осенние костры, щеки тоже налились краснотой, и он все время прятал глаза. И только когда он ушел, я сообразила в чем дело.

Мне выдали пару больничных платьев, но у всех у них был вырез чуть ли не до пупка. Как объяснил брат Понти, это для лучшего доступа к магическим жилам, в случае, если дракону потребуется быстрая помощь. В обычной ситуации их шнуровали до ключиц, а я до ночи разбиралась с бумагами и ворот ослаб, открывая часть груди. Не хотела, а смутила молодого дракона.

Я снова улеглась в кровать, обдумывая грядущее будущее.

До этого дня выживание в пещере Арахны было моей конечной целью. Планы на жизнь после пещеры у меня просто отсутствовали, и теперь, лежа с закрытыми глазами, я терпеливо воссоздавала свою жизнь с нуля. Жизнь, в которой больше не будет сожалений.