Глава 15. Преступление Леяш

Нехорошо радоваться, но генерал отключился на двое суток, которые мы с трудом преодолели, ночуя и делая перерывы в самых странных и иногда опасных местах. Деревушках, где на нас косились шокированные крестьяне, а пугливые деревенские дети украдкой с восторгом щупали дорогую ткань платьев на прислуге из дома Бельх. В забегаловках, расположенных в крупных селах. Или, говоря современным языком, поселках городского типа.

Но шоком для меня стало прибытие в город Онеш, состоящий из путаных улочек, каменных заборов, опутанных плющом, клематисом и виноградом. С черепичных крыш беззастенчиво свисала глициния, а во дворах росли орешники, вишни и боярышник.

Тут и там встречались уединенные каменные веранды, занавешенные длинной гривой плакучих ив, а ландшафт был испещрен ручьями и маленькими самодельными озерами.

Мы вышли немного размяться едва ли не на главной площади, и тут же оказались в центре внимания.

В центре уютного нарядного городка мы смотрелись, как инопланетяне. В помятых, пропотевших дорожных платьях темных расцветок, измученные и претерпевшие борьбу с дорогами. Дороги-то в землях Леш оказались исчезающими. В самом прямом смысле. Мы встретили всего одну мощеную дорогу, да и та петляла, как безумная, а потом и вовсе оборвалась посреди поля.

Как мы не угробили генерала, сама не знаю. Его раз двадцать головой приложило. А я в ближайший год буду работать стоя, такую мозоль насидела.

Оглядев площадь, красующуюся фонтанчиками и сенью парковых дубов, отозвала Милоша в сторонку:

— Поищи постоялый двор, — сказала тихо. — Хорошо бы на всех, но можно прислугу отправить в дом попроще. Может, кто сдает. Будь мил, вежлив и покажи мешочек с золотыми, но не переплачивай.

Перевела взгляд на Дарко, и тот понял меня без слов, завернув плащ так, чтобы обозначить меч на поясе.

Я говорила, что люблю умных мужиков?

«Говорила», — совершенно серьезно вставил паучок.

Но я в его серьезность не очень поверила. Паучонок взрослел и время от времени довольно удачно надо мной подтрунивал.

— Спасибо, Дарко. Проследи, чтобы постоялый двор предоставил нам места, — сказала совсем тихо, чтобы Милош не услышал и не подумал, что я ему не доверяю.

Дело не в том, что Милош не справиться. Но риск, что хозяева откажут прижимистым постояльцам из веев, был слишком велик. Доброе слово, конечно, и кошке приятно, но если оно подкрепляется метром стали на серебряном эфесе, переговоры становятся вдвое эффективнее.

В ожидании я расположилась на чугунной парковой скамье, оглядывая доступное пространство с возвышения. Это, получается, мой город. Мои деревеньки, мои поля и лес с богиней тоже мой. Богатые земли, большие и плодородные. Тогда не очень понятно, почему Бельх и император отказались от них с такой легкостью?

Почему, демон всех побери, земли — такие цветущие, наполненные живыми веселыми людьми, оказались отрезаны барьером от остальной Вальтарты?!

Я глубоко задумалась, невидящим взглядом наблюдая за уставшей прислугой, тихонько облепившей парковые скамейки поодаль, и не сразу заметила, как сгустились прогуливающиеся вейры и драдеры, полностью отрезав меня от компании моих веев. А когда, наконец, поняла, выпрямилась в тростник на своей скамье, напряженно вглядываясь в толпу, которая, казалось, принципиально меня не замечала.

Ладони у меня вспотели, в горле пересохло. Верный признак, что меня ждет короткая стрессовая схватка с кем-то из власть имеющих. Это простым горожанам мы могли показаться странными путниками, но на карете стоял знак Леяш, а Эйвери…. Точнее уже я — была очень похожа на родителей.

К тому моменту, как из феерии разноцветных нарядов вышагнул одинокий седой старик в строгой черной форме по подобию военной, я уже успела взять себя в руки. Поднялась и сделала неглубокий реверанс.

— Мы незнакомы, но я представлюсь первой. Мое имя Эйвери Леяш, и с этого момента я буду править на этих землях.

Старик хмуро хмыкнул и повел взглядом, словно призывая в свидетели моей глупости всю толпу.

— Я Гирп Шаннас из клана Шаннас, подконтрольного Леяш, но не могу сказать, что рад вас видеть. Эта земля принадлежит Леяш, но Леяш здесь больше не рады.

Наверное, это было глупо, но у меня рот едва ли не до ушей растянулся. После многодневных унижений, оскорбительных двусмысленностей и попыткой убийства, корректно выраженная неприязнь была подобна освежающему цветочному душу посреди болота.

Старик, правда, моей радости не понял. Нахмурился.

— Тем не менее, вейра Эйвери нир Леяш является владелицей этих мест и будет править этим городом.

К нам неслышно подошла экономка и встала рядом, словно пытаясь защитить меня от колючих взглядов. К этому моменту и моя прислуга поняла, что что-то происходит, но кроме экономки никому не удалось пробиться сквозь кольцо горожан.

— Здесь нечем править, — хмуро сказал Гирп.

Щелкнул пальцами, и… город померк. Выцвели, опустели улицы, веселые домики потеряли лоск, став серыми и неухоженными, недавно нарядная площадь оказалась изрыта колдобинами и круглыми ямами, словно ее бомбили стальными мячами. Даже веселая зелень словно покрылась пылью и потеряла цвет. Вместо дорогих нарядов на женщинах были простые функциональные платья, а мужчины носили преимущественно военную форму.

Я изумленно оглядела нехорошо преобразившийся город. Наверное, что-то подобное чувствовала Золушка, когда карета превратилась в тыкву, платье в тряпки, а кучер в мышь.

— И что это значит?

— Это наш город, наши земли, вейра. Дар семьи Фалаш скрывает от лишних глаз здешние… неурядицы.

«Дар иллюзии», — любезно пояснил паучок.

Удержавшись от согласного кивка, припомнила, что как клан Гирп приходился вассалом семье Леяш, так сам клан Леяш является вассальным графством для Фалашей — ведущего клана Сопределья. Обычно Фалаш, имеющий почти равную с императором власть, прикрывал свои земли и вассальные кланы от гнева императора, но, кажется, это не тот случай.

— Зачем скрывает? — спросила прямо.

На меня смотрели хмурые, ожесточившиеся в постоянной борьбе лица горожан. Похоже, Леяш, будь они хоть трижды владельцами, здесь ненавидели.

— Мы окраина Вальтарты, — хмуро пояснил один из мужчин.

Я коротко окинула его взглядом, пройдясь от сурового лица до потрепанных сапог. Одет, как военный из отряда обычных драдеров, а то и вовсе веев, но осанка, надменный голос, рука на мече, говорили о более высоком происхождении. Это чистокровный драконир.

Что же… довело его до степени крайней нищеты? Насколько я успела узнать Вальтарту, драконы были готовы заложить собственное поместье, лишь бы выглядеть в обществе достойно и стильно.

— Земли Леяш граничат с ифритами, — хмуро пояснил драконир. — Нас покрывает дар иллюзии, чтобы создать видимость благополучия для наших соседей, но на деле город живет на осадном положении. Еще пара набегов ифритов, и здесь не останется живых. Наши дома разгромлены, посевы уничтожены, а земли отгорожены барьером.

— Мы в ловушке, — любезно пояснила одна из дракониц. — Нас заперли, как мышей в банке.

Сердце у меня ухнуло куда-то в живот. Я многое могу. Поднять со дна любой проект, запустить серию годных бизнесов, что-нибудь возродить и что-то кому-то продать, но война… С войной я не справлюсь. Мой удел сражаться веерами и остро отточенным пером, а не огнем и мечом.

Но теперь многое становилось понятно. Например, почему Виридо выкинул нас в лесу, а не в городе. Вовсе не потому что желал нам умереть, плутая в зарослях, ведь он знал, что мы и так рано или поздно умрем. Он просто не хотел идти в город, не хотел видеть лиц людей, которые могли просить его защиты. Стариков, детей, женщин, измотанных ежедневной войной мужчин.

— Ты хочешь сказать, что император отдаст эту землю ифритам?

Голос у меня не дрогнул. Я подобралась, как кошка для прыжка. Любой конфликт или нерешенное дело заставляли меня мобилизоваться.

Драконир смерил меня задумчивым взглядом. Похоже, он ждал от меня истерик и обмороков.

— Император отдаст эту землю Фалаш, — равнодушно заметил Гирп. — Когда ифриты выжгут Леяш до основания, они придут и якобы всех спасут. Точнее спасут тех, кто останется и будет готов променять гордость на кусок хлеба.

— Силы Фалаш достаточна для того, чтобы спасти нас?

— Они сражаются с ифритами испокон веков, не говоря уже о данных Фалашам божьих дарах. Говорят, герцог продал душу за страшные дары. Им достаточно пожелать, и наши земли очистятся от ифритов в мгновение ока.

Ум бешено анализировал новые данные. Я… не понимала логики императора. Он мог бы отдать землю Леяш герцогству прямо сейчас, не доводя этих людей до отчаяния. Но губы, словно заколдованные произнесли совсем другой вопрос:

— Сюзерен клянется защищать своего вассала, а клан Леяш вассал герцогства. На каком основании нам отказано в помощи?

Верно. Надо искать юридические точки опоры. Официальные документы, распоряжения и приказы. Нельзя поддаваться эмоциям.

— Вас интересуют официальные отговорки? — Гирп, казалось, удивился. — Что ж, извольте.

Клан Леяш запятнал себя темной магией. По официальному приказу Его Величества, пока земля не будет очищена от скверны, на эту землю не ступит отряд его дракониров.

На несколько секунд я сжала пальцами виски, пытаясь остановить поток мыслей и страхов.

Так. Плевать на все.

Мне нужно узнать, что именно натворили Леяш, что не только их имя, но и земли хотят уничтожить.

У меня на руках полумертвый осадный город, жители без поддержки и чертов больной генерал. Я играю шахматную партию вслепую, вот только вместо фигур у меня в руках живые люди.

— Вейр Гирп, — игнорируя толпу, решительно обратилась к старику. — Я буду признательна, если моих людей устроят на постоялый двор, а вы угостите меня обедом, и мы продолжим беседу.

Чуйка говорила мне быть с этим стариком полюбезнее. В его руках истинная власть на землях Леяш, и мне, монастырской девочке с гнилой репутацией, лучше с ним поладить.

Мы сверлили друг друга взглядами, оба не решаясь на следующий шаг, когда раздался полный ликования крик:

— Дядя Гирп, лес проснулся! Лес! Сам!

— Проснулся! Я видела в лесу огнецветы!

Сквозь толпу пробилась стайка малышни, и я не выдержала, бочком отошла в сторону. Своих детей у меня не было, так что малышни я побаивалась. Подростки еще куда не шло, а пузатая мелочь требует бережного отношения. Вот только, где я, и где бережное отношение.

Вокруг зашумели, окружили ребятню, вызнавая подробности. На несколько минут я была полностью забыта.

Мы с экономкой хмуро переглянулись. Со вздохом отвела ее в сторону, в тень раскидистого дуба, и спросила:

— Ну, может, хоть ты знаешь, что такого натворили Леяш, что с мной так обошлись?

Спросила больше от безнадежности.

Память Эйвери говорила о четкой и жесткой иерархии, которая по степени нетерпимости напоминала индийские касты. Столичные дракониры — единственные, допущенные к телу императора и трону, но даже среди них немногие владеют какой-либо политической информацией.

Большинство провинциальных дракониров никогда не видели не то, что императора, но и генералов, и высокопоставленных вейров. Впрочем, как я успела узнать, и среди столичных дракониров далеко не каждый был допущен к царственному телу.

Мои наивные рассуждения о том, что император не раскрывает свою внешность с целью ассимиляции в простой люд, чтобы узнать крестьянский быт поближе, не имели ничего общего с реальностью. Путаница была нужна лишь для того, чтобы обмануть ифритов и их ставленников. Не так-то просто убить умного и жестокого императора, когда не знаешь его в лицо.

В любом случае, спрашивать о чем-то подобном у экономки из драдеров было верхом глупости. Тем неожиданнее было услышать:

— Некоторые знают, вейра Бельх. И я знаю.

Вот клянусь. У меня мир перед глазами пошатнулся. Я ведь, хоть и околичностями, у многих пыталась выспросить, в чем состоит вина Леяш перед императором, но мне отвечали такими же околичностями. Ни Дарко, ни Милош, ни тем более Окли, почти ничего не знали. А те, кто знал наверняка — такие, как сами генералы или посвященные дракониры, вроде Виридо, — мне бы и за годовой доход слова не сказали.

— Я из земель Леяш, — верно истолковала мой взгляд экономка. — Моя мать работала в замке Леяш, многое происходило на моих глазах. Я ведь и вас малышкой помню, поэтому сразу решила ехать с вами. Еще мои прадеды клялись работать на Леяш, и если бы вас не отдали в монастырь, ноги бы моей не было в дом Бельх.

Так вот почему она так легко согласилась поехать со мной. Тонкая, с идеально прямой спиной, желтоглазая, как кошка, и такая же гибкая и легкая, вейра Фирре походила на драконицу больше меня. А литературная речь и образованность, холодок и собранность в общении говорили о ее высоком положении в иерархии дома Леяш.

В памяти Эйвери я ее не нашла, но… Эйвери жила под жестким, если не сказать жестоким контролем родителей, и большую часть дня тратила на обучение, выходя на улицу лишь для посещения мастерских и обязательных приемов для знати. В ее жизни не было историй, как они с мальчишками ловили лягушек или катались на лошадях. Были только уроки охотничьего искусства и верховой езды. В моей памяти сохранились лишь несколько лиц приближенных ко мне горничных и старшей экономки вейры Хьесс.

— Это моя мама! — воскликнула вейра Фирре, и я осознала, что сказала имя старшей экономки вслух. — Какое счастье, что вы ее помните. Просто фамилия у нас теперь разные из-за моего замужества.

Она выглядела приятно взволнованной для такой прохладной особы, и я смягчилась:

— Я ценю твою честность. Прошу, расскажи все, что сможешь, о произошедшем двенадцать лет назад?

Натолкнулась на вопросительный взгляд экономки, и замолчала. Представляю, как это прозвучало. Как может подросток не помнить событий, изменивших его жизнь навсегда?

— Когда меня лишили магии, некоторые события словно бы выпали из памяти, — объяснила, тщательно подбирая слова и понизив голос. — Думаю, это случилось из-за травматичности события.

Для Вальтарты мои слова звучали, как ахинея, учитывая, что драконы могут годами перебиваться с хлеба на воду, нырять на дно Мариинской впадины, гореть в огне и регенерировать, как бешеные. Ну и память у них тоже отличная. Желтых домов в Вальтарте не водилось.

Но я уповала на то, что еще ни у кого магию насильно не забирали. Драконам не хватает статистики, чтобы поймать меня на вранье и припереть к стенке.

Мы с экономкой автоматически обернулись на очередной возглас из повеселевшей толпы, которая все еще радовались какому-то лесу, и встали теснее. Их вопли меня никак не интересовали, все мое существо сосредоточилось на желании узнать проклятую тайну Леяш.

— Говори, — поторопила, не выдержав.

Вейра Фирре вздохнула поглубже, словно набирая воздух перед погружением, стиснула руки, но голос прозвучал размеренно и прохладно. Неотвратимо.

— Клан Леяш совершил покушение на императорскую семью. На карету императорской семьи была поставлена черная печать, и спустя несколько ко минут после отъезда, случился взрыв. Погибли действующие император с императрицей, их младший сын и Истинная одного из старших сыновей. Оба старших сына были отравлены, но выжили. Так же была перебита верхушка знати, кроме тех, кто обернулся против императорской власти. Кровь, говорят, по столице рекой лилась. Три великих клана из девяти были уничтожены почти полностью…

Такого ужаса я не испытывала с тех времен, когда обнаружила, что муж подкалывает мне в капельницу лекарство, вызывающее онемение и аритмию. Только сердце громко и жутко стучало в груди.

Боже, Виве. Вот об этом надо было говорить, когда мы телами менялись, а не о любви!

— Чья именно Истинная? — мой голос звучал незнакомо и холодно, словно не моя жизнь рушилась, как карточный домик.

Наверное потому что я уже знала ответ.

— Вейра Харраша нир Варх-Винзо.

Я невольно закрыла глаза. Ну надо же. Уж думала оба доставшиеся мне мужа выстудили сердце, никого не полюблю, а тут понравился мне человек. Любовь первую напомнил. Зацепил.

А моя семья его Истинную убила. В груди полыхнуло запоздалым архаичным ужасом, прошлось дрожью по коже. В Вальтарте за черную магию карали сожжением заживо, а за покушение на истинную связь пятикратным отсечением. Перед глазами словно раскрылись страницы древних книг, прочитанных Эйвери тайком в дальнем углу библиотеки. Наверное, чтобы я поживее представила, что и в какой очередности отсекается. В книге, между прочим, были очень живописные рисунки.

С чего я вообще решила, что Аш дал мне кольцо, чтобы помочь? Может, он дал мне его, чтобы пауки меня поскорее скушали. Вон как быстро Арахна меня нашла, и если бы не ее милосердие и личные планы на будущее, быть бы мне обедом.

— Что сделали с моей семьей? Где твоя мама? Я бы хотела немного расспросить ее о прошлом.

Вейра Фирре совсем сжалась, но с усилием, явно принуждая себя, ответила:

— Все были казнены. Прилюдное сожжение вместе с челядью и милость была дарована лишь детям младше четырнадцати лет. Ответственность наступает с десяти, но новый император пошел на уступки.

— Клан Леяш ведь действовал не один?

— Нет… По Вальтарте прокатилась целая волна казней. Многие кланы были стерты с лица земли. Клан Нираз был полностью реорганизован и прибавлен к клану Фатих, а клан Диша, клан Лум, клан Сихонна были уничтожены. У некоторых остались маленькие наследники, вот как вы, но кто знает, дозволят ли им возродить свои кланы.

Как детали в часовом механизме, каждое событие, каждое сказанное слово, каждый взгляд вставали в свой паз с похоронным щелчком.

— Жестоко…

Экономка удивленно взглянула на меня:

— Вовсе нет. Великий император в силу юности был воистину добр. Женщин перед сожжением закололи, а мужчин опоили настойкой варвы — травы, затуманивающей разум. Благодаря ему, смерть моей матери была быстрой. Я ежедневно молюсь за императорское здоровье в храме. Детей и вовсе пощадили. Наследница клана Лум удочерена, и ведет жизнь, сравнимую с императорской по благополучию, а близнецы из Сихонна приняты в военной атенай сразу после его организации.

Теперь я знала, почему в таком бешенстве был император — я уничтожила его семью. Почему Дареш был так равнодушен к моему наследству — ведь у него был совсем другой хозяин. Почему меня так ненавидели столичные дракониры — члены их семей погибли в огне восстания, организованного Леяш.

Теперь я знала, почему в таком бешенстве был император — я уничтожила его семью. Почему Дареш был так равнодушен к моему наследству — ведь у него был совсем другой хозяин. Почему меня так ненавидели столичные дракониры — члены их семей погибли в огне восстания, организованного Леяш.

— Кого ни спрашивала, никто не мог рассказать о преступлении моей семьи, но откуда ты узнала?

Экономка жалко улыбнулась:

— Меня допрашивали. Полгода держали в тюрьме, и отпустили, только когда отдала императорскому артефакту часть памяти и поклялась не рассказывать об услышанном непосвященным.

Слышала я о подобных артефактах, которые работали вкривь и вкось. Некоторым стирали прошедшие полгода, а в результате те забывали имена родителей, а вот полгода помнили прекрасно. Или забывали и полгода, и еще дет двадцать впридачу, впадая в слабоумие.

Фирре повезло, что она выбралась из казематов при мозгах.

Я чувствовала опустошение и злость.

Я была всего лишь ребенком! Пусть из семьи государственных изменников, но всего лишь ребенком!

Вейра Фирре с тихим возгласом вдруг отпрыгнула от меня.

— Вейра Бельх, — забормотала она. — Не гневайтесь, в мыслях не было причинить вам вред.

Ее скачок привлек к нам внимание. На нас начали с аханьем оборачиваться, следом обернулись тот суровый драконир и старик Гирп, мгновенно побледневшие.

Совсем уже собралась сказать, что скоро возьму себя в руки, в конце концов, расстроенная женщина далеко не самое опасное существо в местных лесах. Тут вон деревянная богиня кровушку хлебает. А после левое плечо накрыло мягкостью и теплом, и… тяжестью.

Повернула голову, упираясь щекой в паучка. Рассеянно погладила тельце по мягким волоскам, мимоходом отмечая, что паучок разъелся до размеров телевизора.

— Вейр Гирп, если обед еще в силе, я бы хотела отправиться в таверну, — произнесла прохладно и безэмоционально.

Подобный голос делался у меня в периоды смут, тотальных проверок и финансовых революций, призванный скрыть масштаб трагедии.

Вейр Гир скептически сжал рот, напоминая, что он со мной еще ни о чем не договорился, но я и бровью не повела. Теперь мне было не нужно доброе отношение. Никто не будет добр к дочери государственных преступников. К наследнице земли, стараниями семьи которой, эта земля скоро будет уничтожена.

Ссадила паучка на разбитую аллею, и тот, шустро перебирая лапками, засеменил рядом, даже прибавил в росте, чтобы было удобнее его поглаживать.

Толпа, стоявшая на пути стеной, мгновенно разошлась, обожгла сотней неприязненных и откровенно ненавидящих взглядов. А спустя мгновение нас нагнал вейр Гирп.

— Ни к чему идти в таверну, мой дом совсем близко, — сказал он все также холодно. — У меня нет повара, но старуха Шише прекрасно печет и не откажет в помощи.

Он любезно подал руку, какой-то неприметной бабке, словно вышагнувшей со страниц старых сказок на разбитую улицу — согбенную, в темном платке и с аутентичной клюкой.

Мы остановились перед знакомой вывеской, где уже собрались Дорин с детьми и несколько сердито настроенных женщин из прислуги, вооруженные предметами быта от тяжелых книг до половника. Кажется, меня собирались спасать.

— Дорин, поставь на место вазу, она нийского производства и стоит, как три меня, Тисса, убери столовые приборы, поранишься.

Я раздала еще несколько распоряжений, прекрасно понимая, что толпа любуется спектаклем.

Один из дракониров, стоящих неподалеку, хмуро предложил:

— Воспользуйтесь гостеприимством вейра Гирпа, а я позабочусь о ваших людях. Их накормят и разместят на ночлег.

После секундного раздумья, благосклонно кивнула прыткому дракониру и обратилась к экономке:

— Вейра Фирре, проследите за добротой местного вейра. Остаетесь за старшую.

Драконир, и без того недобрый, сделался совсем уж пугающим. Наверное, думал, что в моих интересах перед ним лебезить и кланяться через слово. Ну что сказать. Не повезло мужику. Я недоверчивая и кланяться не обучена.

— Ведите, вейр Гирп, я полностью в вашем распоряжении.