Глава 16. У тебя нет выхода, не так ли?

В дом я зашла напряженная, как туго натянутая струна. Дом, внешне напоминавший пряничный домик, внутри оказался холодным, темным, заставленными какими-то ящиками и коробками.

— Многие пострадали, — пояснил Гирп, поймав мой недоумевающий взгляд. — А мой дом укреплен магически, и я дозволяю хранить здесь вещи, боеприпасы и магические артефакты.

— Магические артефакты? — спросила раньше, чем подумала.

Спросила и вдруг поняла, что краснею, как неуч у доски.

Мама до самой моей смерти шутила, что из всех рефлексов я унаследовала только базовый хватательный, а моим первым словом было «дай». К сожалению, это не было материнским кокетством и умилением хваткой доченькой. Я родилась при советской власти, и моя торгашеская натура было богопротивна интеллигентной до мозга кости семье.

Начиная с младых ногтей я проявляла качества капиталиста. Самосвал Петеньки из пятой квартиры обменивала на прыгалки и мяч. Я бы и деревянный меч в аренду взяла, да мать заметила. В школе делала домашку убогим в обмен на жвачку и вкладыши, а когда начались уроки труда, отчетливо поняла, что скоро озолочусь.

Свои первые джинсы шила, не имея ни малейшего представления о выкройке. Просто распорола старые спортивные штаны, убрала припуск и взялась за дело. Улики я тщательно уничтожала до прихода родителей с работы. А когда штаны были успешно реализованы, поспешила задобрить родителей, накупив всякой вкуснятины.

К концу школы я обшивала весь наш двор и четыре соседних. Ко мне шли с любым сложным заказом. Я не отказывала никому.

Наверное, это покажется смешным, но это было не ради денег. Впереди стояла наглухо закрытая дверь в светлое будущее, и я страстно желала ее открыть. К сожалению, к ней подходил только золотой ключик.

Вот и сейчас.

В груди еще горело запоздалым ужасом, от испытанного шока тело накрыла слабость, за тонкой стенкой этого дома царили война и ненависть, а я все туда же, выгоду ищу.

Может, мама была права, и бог создал меня чудовищем, логарифмом в человеческой плоти?

— Можете взглянуть, — после паузы разрешил старик Гирп. — А я пока распоряжусь подготовить для вас покои. Только осторожнее, в этом же ящике товары из магической лавки, не разбейте, вейра Леяш.

— Бельх, — поправила сухо. — Я неудачно замуж вышла, не обращайте внимания.

Бедный старик Гирп выпучил глаза, а бабулька, семенившая за ним, окинула меня цепким, насмешливым взглядом.

— Если вы предоставите покои на еще одного человека, буду крайне признательна, — попросила, пересилив себя. — Со мной находится раненый, будет лучше, если я сама буду за ним приглядывать.

Когда они ушли, заставила себя присесть около ящика с артефактами, активируя маленький неяркий огонек, выполняющий роль освещения. Потом опять поднялась. Не могу я. Зашла в чужой дом и тут же пристроилась чужие заначки пересчитывать. Даже уши от стыда горят.

«Сядь, — жестко сообщил паучок, — Верхний ряд, фиолетовый флакон, возьми один».

Он процокал хитиновыми лапками к ящику и проткнул одной из них крышку, открывая переливающиеся всеми цветами флаконы. Рука, не успев посоветоваться с главным процессором, который моя голова, тут же сцапала флакон, изящно запрятав тот в кармашек платья.

Вовремя. Едва я вынула руку из кармана, в комнату вошел давешний драконир, которого Гирп представил, как вейра Леро Левеша. Он был старшим сыном вассального клана Леяш. Его родителей казнили вместе с моими родными. Старшего Левеша пощадили, лишь потому что он учился в военном пансионе под покровительством Варх-Винзо. Кажется на его попечении остались две малолетние сестры.

— Что это? — показала Левешу другой фиолетовый флакон.

Против воли в голосе проснулось любопытство.

Тот хмуро взглянул и поморщился:

— Поставьте обратно, опасная вещь. Мы называем его Забвение, он забирает память, и обращаться с ним верно не умеет никто, кроме Леяш, а Леяш мертвы. Одна ты, неученая, осталась.

С веселой злобой уставился мне в лицо, провоцируя на конфликт, но меня мало интересовали его эмоции. В памяти возилось что-то глубокое, темное. Кажется, Эйвери знала о Забвении, но вот что именно знала?

Ай, ладно. Потом разберусь.

— А этот от чего? А еще вон тот, зеленый?

Потом были розовый флакон, белый и золотистая финтифлюшка в виде небольшого шара. К концу моих расспросов, Левеш меня ненавидел, и когда нас позвали к столу, сбежал первым.

Я же шла неспешно.

Паучок ныкался по темным углам, но мне было его прекрасно слышно.

«Рассказывай, зачем нам флакон?» — даже про себя понизила голос, чувствуя себя опасным криминальным элементом.

«Не знаю, — лениво ответил паучок. — Зачем-то».

Я едва не заплакала от злости.

«А зачем он нам тогда?! Я его украла, рискуя жизнью и белой, как снег, репутацией!»

Ну или почти белой. После всего, что я сегодня узнала о Леяш, говорить о репутации было неловко.

«Не знаю, — стоял паучище на своем. — Пусть лежит, он тебе, что, мешает?»

Паучок по мере развития все больше напоминал моего учителя-мучителя. Тот тоже любил приговаривать: «А пусть себе лежат, коль есть не просит».

Прежде чем садиться за стол, я распорядилась занести из кареты раненого генерала, аккуратно прикрыв ему лицо, чтобы не шокировать окружающих. Рядом шустро бегал мой паучок, перетягивая внимания на себя, и операция по сохранению тайны личности генерала прошла успешно.

Стол накрыли в некогда большой зале, теперь заставленной знакомыми коробками, из которых выглядывали боевые кристаллы, флаконы и опасного вида секиры. В воздухе пахло неповторимой смесью пряностей, оружейного масла и пепла. Обстановка была откровенно бедной, поэтому генерала я определила полусидя прямо на ящики, предварительно накинув плед. Потом, подумав, половину пледа натянула ему на голову, избегая прямых прикосновений.

На миг показалось, как дрогнула тяжелая линия ресниц, и в груди беспокойно дернулось сердце. Но нет, показалось. В доме экономили на магическом освещении, вот и гуляли тени по совершенному, строгих линий лицу, придавая тому обманчивую живость. После всего услышанного сегодня, я не готова посмотреть ему в глаза.

На миг пальцы застыли рядом с виском, борясь с желанием откинуть черный атлас прядей, но я усилием воли отвела руку. Я, в конце концов, не чудовище, чтобы пытаться приручить мужчину, у которого моя семья отняла родителей. И Истинную.

При мысли о какой-то неведомой Истинной Аша из рода Варх-Винзо, в груди начинало нехорошо печь.

Выдохнув сквозь стиснутые зубы, отстранилась и вернулась к столу, где меня уже ожидали несколько незнакомых дракониров и дракониц.

За стол уселась хмурая с той стороны, где хорошо просматривался угол с генералом, преследуя сразу две цели. Во-первых, мне его отлично видно, а остальным хорошо видно меня, поэтому интересоваться личностью раненого они пока не станут.

— Вы разбудили лес, — когда мы утолили первый голод, старик Гирп отодвинул от себя блюдо и сцепил в замок сильные пальцы. — У нас нет выхода, кроме как принять вас Хозяйкой земель.

У меня пирог встал поперек горла.

Так, подождите-подождите. Какой лес я разбудила?

Паучок в голове сердито вздохнул, и перед глазами развернулась знакомая постыдная картина, как я голая отплясываю между деревьев и мажу кровью артефакт.

На пару секунд я выпала из разговора, обдумывая новые обстоятельства. Получается, богиня мне не просто путь открыла, она приняла меня хозяйкой этих земель. По воспоминания Эйвери, мне было известно, что значит стать Хозяйкой. Такой человек подтверждал право на владение кровью, и был на своих земля всесилен, подобно богу. Мог устанавливать барьер, открывая и закрывая путь, мог управлять погодой, землей и магией, вложенной в эти земли.

К сожалению, от силы Хозяйки зависело, насколько силен установленный барьер, и как сильна его власть над землями. И если учесть, что светлую магию забрал Дареш, то… я подтвердила свое право на земли Леяш с помощью черной иномирной магии.

Интересно в каком месте я нахожусь, если оценивать мое попаданство по шкале от «плохо» до «очень-очень плохо»?

— Богиня просила вашей крови и приняла ее, верно? — в меня впились острые взгляды.

За столом присутствовали две незнакомые женщины, Левеш, Гирп и еще несколько дракониров, и без стеснения разглядывали меня, как диковинку.

Я кивнула, не отводя взгляда, и Гирп удовлетворенно улыбнулся:

— Наличие Хозяйки значит, что земли живы и готовы вам подчиняться.

Левеш раздраженно бросил вилку.

— Это ничем нам не поможет. Ее двенадцать лет держали в монастыре без обучения, говорят, и магию у нее отобрали.

Меня слова обожгло взглядами, и я покорно напомнила:

— Говорила же, что неудачно вышла замуж.

— Видите! Толку, что земля признала ее Хозяйкой!

Дракониры взялись спорить о плюсах и минусах Хозяек земель, потом начали обсуждать ближайшие военные планы, из которых я поняла только отдельные слова. В основном междометия и предлоги.

Мне же в сценарии светлого будущего отводилась почетная роль тельца. Жертвенного, в смысле.

Сначала меня предлагали вернуть императору, дабы тот сменил гнев на милость, или оставить, но подпитывать моей кровью барьер, раз уж магии у меня нет. В крайнем случае выдать замуж, перенять на себя управлением землями после свадебной ночи и поддерживать барьер магией супруга. Наверное, они забыли, что я и так замужем.

Все-таки драконы очень прямолинейны.

Жалящие взгляды я ощущала, как маленькие ожоги, но не реагировала. Заставила себя доесть пирог, осевший в желудке камнем, допила какую-то согревающую травяную смесь, и только потом медленно оглядела так называемое высшее общество земель Леяш. Точнее, то, что от него осталось.

План, смутные зачатки которого клубились в голове, начал приобретать четкость.

— Дяденьки, я не все поняла, — сказала голосом примерной девочки. Дождалась, когда на меня выпучат глаза еще раз, и продолжила: — Некоторые слова мне незнакомы.

У Левеша сделалось знакомое лицо человека, которого переехал грузовик. Я такие лица трижды в год на акционерных собраниях видела. Любо-дорого смотреть.

— Какие… Какие еще слова?

— Вот, например, что значит, отдать меня императору? — спросила уже не так сахарно.

На изменение тона первыми среагировали драконицы, впившись в меня изучающими чисто женскими взглядами, и паучок, шустро прицокавший из темного угла. Рассеянно опустила руку, поглаживая теплое тельце.

— Поймите, вейра, — наивно сказал один из незнакомых дракониров. — Раз вы смогли стать Хозяйкой, значит на земле Леяш не осталось скверны. Император пришлет нам помощь, а вы вернетесь к мужу. Он не откажется от Хозяйки. Хозяева земель высоко оцениваются в обществе. Может, вы не знаете, но не каждому наследнику земля передает право владеть собой, многие кланы переживают нелегкие годы в ожидании рождения достойного Хозяина.

Старик Гирп оказался прямолинейнее. Или совестливее.

— Война дело неженское, — сказал он прямо. — В столице вам может посчастливиться заслужить милость императора, а здесь… Ну что вы в войне понимаете? Только мешаться будете.

— Немного, — сказала прямо. — Но судя по тому, сколько длится противостояние, больше вашего.

Старик Гирп побагровел. Остальные тоже загомонили.

— Если вы так умны, может, поделитесь своей мудростью? — Левеша потряхивало от гнева, словно он обеими руками схватился за оголенный провод.

Этого вопроса я ждала.

Мне не дано обмануть небо или выиграть войну, но этой милой хитрости меня научил учитель. Если стоящая перед тобой проблема велика, не пытайся решить ее целиком. Разбей ее на десять мелких.

Прямо сейчас я могла только отвести прицел от собственной головы.

— Как насчет того, чтобы я рассказала вам будущее?

— Будущее? — с брезгливой усмешкой переспросила одна из женщин.

Седая, прямая, в мужском платье военного образца. Я бы не отказалась иметь такую на своей стороне, но увы. На моей стороне был всего один человек, да и тот паук.

— Это не займет много времени, — сказала любезно. — Ваше будущее в принципе очень короткое.

Наступила такая идеальная тишина, что можно было услышать хриплое дыхание старика Гирпа. Он еще держит город, но здоровье, даже драконье, уже подводит его.

— Вы отдадите меня императору, и тот не откажется от подарка, даже проведет какой-нибудь ритуал, передающий мои полномочия Хозяйки Дарешу Бельху, моему супругу, а меня убьют, — сказала назидательно. — Возможно, совершенно случайно, во время ритуала. На вашем месте я бы не рассчитывала, что богиня сочтет Дареша достойным своей милости. В результате вы останетесь и без Хозяйки, и без помощи, и довольно быстро умрете.

— Император сдержит слово…

Я промолчала, позволяя драконам самим прийти к выводу придет ли император им на помощь.

Драконы тут же сцепились за столом в бурном споре. Многие проявили когти и хвосты, даже у сдержанного Гирпа поползла чешуя по рукам.

Паучок сначала грелся под рукой, а после пах — и нет его, свернулся круглым камнем в кольце. Устал. Взгляд задумчиво блуждал по взбудораженным гневным лицам, темной комнате, скудно обставленному столу, после по привычке вернулся к генералу.

В груди больно и страшно остановилось сердце. Я окаменела.

Генерал, расслабленно возлежащий на ящиках и прикрытый пледом, как ростовая кукла, изучал меня также задумчиво, как я местных дракониров. Черные цепкие глаза смотрели прямо на меня. В них больше не было лекарственного тумана. Всего пару часов назад, когда я вливала в него очередную настойку, он видел во мне незнакомку, но не сейчас.

Теперь в его глазах горело узнавание. Он помнил меня. Знал, кто я. Отчаянно искала в его лице ненависть, но находила лишь пустую липкую темноту, от которой холодело в животе.

Я и забыла насколько ледяным он умеет быть.

А после тусклый магический огонек на столе задрожал и рассыпался всполохом искр по темному дереву.

Драконы замолчали, словно окаменев на секунду. Дом содрогнулся — весь, целиком, от крыши до основания, вместе с куском земли, на котором стоял. На мгновение показалось, что даже пол подо мной осыпается. Ящики, наставленные башнями по углам залы, синхронно скакнули, громыхнув содержимым.

С улицы неся рокот взрыва, блеск огня, на миг ослепивший залу до белизны, топот, вой, ломкий звук крыльев перекидывающихся драконов.

Из магических огней выжила лишь пара штук, и оба огонька бешено метались по комнате, выхватывая настороженные и… обреченные лица.

— Левеш, на левый фронт, Расс на центральный, Гривасс и Дал со мной, — глухо скомандовал Гирп. — Ты… Ты возьмешь оборону города.

Кто-то с силой схватил меня за плечи и легонько тряхнул:

— Сиди тут, Хозяйка, — я не сразу голос Левеша, искаженный тревогой. — Слушай внимательно.

Он с силой вжал меня в себя, словно пытаясь закрыть от невидимого взрыва.

— В левом крыле скрыт подземный ход, зашептал он быстро и горячо. — Открой его кровью Хозяйки и беги. Гирп стар и не верит, что все кончено, но я знаю, сегодня мы умрем, ифритов слишком много.

— Но…

— Молчи и беги. Дом зачарован от нападения, но его магия спадет со смертью старика Гирпа, так что не трать время на разговоры.

Он легонько толкнул меня в спину, словно показывая правильное направление, а после дверь распахнулась в небо взмыли несколько песочных драконов.

Я никогда не видела войну.

Встала, опираясь ладонями на стол, и несколько секунд зачаровано смотрела в окна, за которыми непрерывно лился огонь. А в короткие перерывы, едва пламя стихало, не видела ни зги. В воздухе стояла плотная взвесь каменного крошева, пепла и песка.

В груди кололо невидимой длинной иглой. Виски ломило выжигающей болью.

Перед внутренним оком разворачивались картины смертей. Еще не случившихся, но скоро. Левеш, упавший крестом с высоты пятнадцатиэтажного здания, Гирп, захлебывающийся кровью, стайка детей, накрытых огненным шаром, созданным буквально из земли… Дарко со сломанным мечом, Дорин, отчаянно прижавшая к себе дочь, Милош, не способный перекинуться в первородную форму, укрывший проявленными крыльями нескольких женщин.

Руку кольнуло.

Я моргнула и перевела взгляд на собственную руку. Оказывается, я задела осколок светильника и он оставил ранку на пальце.

Что это было? Что я видела?

Эти смерти… Это то будущее, которое ждет Леяш?

«Скажи! — позвала я в отчаянии. На глаза набежали слёзы — бесполезное и давно забытое мной оружие нелюбимых девочек против жестокого мира. — Скажи, что мне делать?!»

Паучок молчал. Обычно его молчание значило, что принятие решения теперь за мной.

Задумавшись, не сразу распознала легкую и по-кошачьи осторожную поступь за спиной, а когда обернулась, оказалось поздно отступать. Генерал практически притиснул меня к высокой столешнице.

И как только такая махина может двигаться с грацией змеи?

Зажмурилась. Мерзкая слеза прочертила мокрую линию по щеке. А когда открыла глаза, почти упала в черный взгляд напротив. Рухнула, как с обрыва.

— Ты некрасивая, когда плачешь, — хриплый шепот прошелся колючей теплой дрожью по коже.

Аш провел пальцем по щеке, стирая слёзы, но они набежали снова. Он вглядывался в мое лицо с жадностью человека, поймавшего диковинного зверька.

— Ты ведь можешь остановить это? — голос у меня противно дрогнул, но я пересилила себя. — Пожалуйста, здесь ведь люди. Дети.

— Могу, — Аш бросил безразличный взгляд в окно, затянутое пламенем и отвернулся. — Но что я получу взамен?

А… знакомо. Драконы и их страсть к договорам.

В груди словно свечка погасла. Маленький свечной огонек, который, оказывается, был там все это время.

Но я всегда была рациональна, чтобы реветь или умолять. Наш круг посмеивался над правилом «не верь, не бойся, не проси», даже переделал «не проси» в «не промахнись». И что вы итоге? Кое-кто нарушил сегодня все три правила и проиграл. Глядя в мрачные грозовые глаза, цепко отлеживающие каждую мою эмоцию, просто знала, что проиграл.

Но за моей спиной горела земля, кричали люди. Драконы пылали последним смертным огнем. У меня не было другого выхода, как продолжать нарушать эти правила. Продолжать шагать в черную бездну этих глаз.

— А что ты хочешь? — спросила устало. — Что я могу предложить, чтобы ты остановил войну в Леяш?

Правда в том, что мне нечего предложить этому мужчине, который мог бы остановить кровавое безумие на моей земле щелчком пальцем. Ну, может, не щелчком, но быстро и бескровно. Я просто знала, что мог бы.

Аш меня не разочаровал.

— Тебе нечего предложить мне, Эйвери из Леяш, — сказал он почти нежно. — У тебя нет магии, нет силы, нет знаний рода, даже обычной человеческой красоты в тебе нет. Ты просто кусок плоти.

Его пальцы бережно стерли новую дорожку слез. Он наклонился ко мне, жадно вглядываясь в мое лицо, словно опасаясь пропустить хоть единую эмоцию.

— Но я готов пойти тебе навстречу. Я заберу тебя из умирающих земель Леяш, а взамен ты будешь принадлежать мне, как вещь принадлежит хозяину. Целиком, без права голоса.

Звучало мерзко. И выглядело также. И дружелюбный голос, и теплые пальцы на щеке делали предложение еще более отвратительным.

В голове с трудом укладывалась мысль, что я, человек, по щелчку пальцев которого списывались миллионы, разрушались и возрождались компании, ломались и начинали новый виток человеческие судьбы, сама стану рабом чужих желаний. Аш видит во мне хлюпающую носом Эйвери, доведенную до крайности, но стоит мне выбраться из ситуации, я снова стану сама собой.

Той собой, которая еще помнит, что значит кому-нибудь подчиняться. И как далеко готовы зайти люди, получившие в личное пользование живую игрушку.

На мгновение зажмурилась снова.

— Этого недостаточно. Спаси весь Леяш.

— Нет, — отрезал Аш. — Но… Возможно, в качестве вознаграждения за послушание, я откину ифритов за пределы Леяш. Но только один раз, сегодня.

Горло перехватило от страха и безнадежности. Под закрытыми веками стояло пламя, ревущее за окном. Там гибли люди. Возможно, веселая стайка детей, которая мне привиделась, уже мертва, пока этот красивый дракон торгуется со мной за их жизни. Этот договор мне откровенно невыгоден, но… Могу ли я сказать «нет»?

Не могу.

Дорогой ценой мне предлагают купить маленький шанс. Шанс, что хотя бы сегодня битва закончится и все останутся живы.

— Как именно буду принадлежать? — спросила тускло, разлепив мокрые ресницы.

Аш мрачно молчал.

— Как захочу, так и будешь, — сказал, наконец. — Мне всего лишь нужен человек для поручений, человек, которому можно получить любую работу, грязную или неприятную, которую не по чести делать лично. Но захочу, и в постель мою ляжешь.

Генерал больше не выглядел ласковым и довольным. Скулы заострились, в глазах мелькали темные искры, стиснул зубы такую что обозначились желваки. Ярость ходила в нем, как буря, силой запертая в сосуде.

Похоже, будущий договор не слишком его радовал.

На одной чаше весов лежала моя жизнь, на другой — один день жизни для сотен, тысяч людей. Не настолько я отвратительна, чтобы сделать выбор в свою пользу.

Это было целью генерала, когда он прошел на территорию Леяш? Загнать меня в угол и получить мое «да»?

— Заключаешь? — Аш поднял руку.