Глава 17. Обман

Ум, как и всегда в стрессовых ситуациях неожиданно резко успокоился. Отставил панику, страх, отчаяние, и методично перебирал вероятности. Вот только выхода он не видел.

Его не было!

Я хотела попытаться еще раз. Последний. Как волк чует кровь, так и я чуяла колебания Аша. Он еще не решился на договор окончательно, еще был шанс качнуть весы выбора в свою пользу.

— Моя семья виновата перед твоей семьей, перед тобой, — девочка, верящая в сказки, не хотела умирать. — Но в те дни я была еще ребенком. Вся моя вина лишь в том…

Звук застрял в горле. Скрежет проявленных когтей по столешнице и глухой рык были лучше любого ответа. Черный ненавидящий взгляд окатил огнем.

Аш наклонился так близко, что я почувствовала солоноватый запах разгоряченного яростью и возбуждением дракона.

— Лучше бы тебе заткнуться, последняя из Леяш. Ты жива лишь потому, что твои родители заключили пакт о сохранении детских жизней до того, как мы узнали правду. Не смей мне лгать!

Аш уткнулся лбом мне в плечо, и я буквально окаменела, боялась сделать даже вдох. Так же, как его трясло от гнева, меня потряхивало от страха. Мне действительно удалось качнуть весы, только не в ту сторону.

Но почему?!

За дни поездки мне удалось восстановить память Эйвери почти полностью, и я могла поклясться, что ее совесть чиста! Она не совершала никаких преступлений, она не знала о заговоре, она вообще ни о чем не догадывалась.

А потом я, наконец, поняла.

Я же все неверно делаю. Леплю ошибку за ошибкой. Нельзя нарушать правила. Не верь, не бойся… не промахнись.

Злоба, густая и черная, как деготь, медленно подбиралась к ногам, затопила носки туфель, поднялась до колен, сначала лишь впитываясь в кожу, а после потекла по венам. Страшная, ледяная, неукротимая. Тот мир искалечил меня, но сюда я пришла готовая начать с чистого листа, готовая быть играть по драконьим правилам и быть искренней.

Только что-то не получается у нас с тобой, Виве. Моя лучшая версия отвергается этим миром, не растет на драконьей земле тепличный выпестованный тренингами цветок.

Зато здесь отлично приживется стерва и ледяная дрянь, забравшаяся по головам на Олимп денежных потоков, под острыми каблуками которой текли золотые реки и хрустели позвонки человеческих судеб.

— Заключу, — силой воли заставила звучать голос тускло. — Но вам лучше принять сначала укрепляющее лекарство, вейр Винзо, все же любое лечение следует доводить до конца.

Аш не выглядел счастливым.

Он, наконец, сделал шаг назад и только сейчас я поняла, насколько близко мы стояли друг к другу, откровенно соприкасаясь бедрами. Животное драконье тепло Аша, невольно меня согревавшее, кончилось, по коже прошелся холодок.

Генерал медленно обошел стол, за которым мы недавно трапезничали, и выбрал то кресло, за которым сидела я. Придвинул к себе мое блюдо с крошками и мой бокал, на дне которого еще лежала золотистая пленка выпитого меда.

— Приму, но сначала заключим договор, — сказал хмуро и кивнул на окно. — Время-то идет. Минуты две уже потеряны.

Сердце у меня стучало, как безумное и даже не в груди, а словно во всем теле. Аш ведь слышал, у драконов тончайший слух, просто списывал на страх. Но вместо страха, по венам гуляло дурное веселье. Хочешь себе в личное пользование ледяную стерву, генерал? Будет.

Как ты со мной, так и я с тобой.

«Скажи, что я все делаю верно, — позвала паучка. — Пожалуйста!»

Паучок не ответил. Мне было нужно справиться самой.

И я решилась.

— Я, Эйвери из рода Леяш заключаю договор с Харр…

— Не смей произносить мое имя, — рыкнул Аш. Блюдо, сжатое слишком сильно, треснуло посередине. — Достаточно будет «с сидящим передо мной вейром».

Равнодушно пожала плечами и продолжила:

— … с сидящим передо мной вейром. — невольно сделала паузу, собираясь с духом. — Когда один из нас бросит на пол золотую монету, он обязуется выиграть текущую битву, я стану повиноваться его желаниям, пока он не пожелает обратного.

В договоре все имеет значение. Что говорить, как говорить, о чем просить и какие ставить ограничения. И в этом мне не было равных.

Я надула императора, надула Дареша, и тебя, мой сказочный злой дракон, тоже обману.

Аш, не отводя глаз от моего лица, похлопал по карманам, мрачно дернул углом губ. Я холодно и неподвижно наблюдала за его поисками. Мне ли не знать, что его карманы пусты?

— Дай мне монету.

Точно так же, не прерывая визуального противостояния, вынула из кармана монетку и бросила. Не долетев до Аша, та звонко цокнула по полу и покатилась под стол.

Несколько секунд мы оба молча смотрели друг на друга, слушая только ревущее за окнами пламя.

— Похоже я должен выиграть для тебя бой? — сказал Аш с усмешкой. — Но давай сначала проверим кое-что.

Что проверим?

От нервного напряжения у меня взмокла спина под тонким платьем.

— Подойди, — как во сне двинулась вперед, пока не подошла к Ашу вплотную, окунаясь в знакомый пряный запах его тела. — Встань на колени.

Что?

Наверное у меня сделалось очень беспомощное лицо, потому что глаза у Аша сузились в подозрении. Краска бросилась мне в лицо. Суетливо, дергая ткань, подогнула край платья и опустилась на колени, а когда подняла голову, едва не окаменела снова. Аш наклонился так близко, что кожу окатило теплом его дыхания.

— Теперь поцелуй меня.

Послушно потянувшись, клюнула его куда-то в небритую щеку. До взбудораженного ума, наконец, дошло, что Аш проверяет действие договора, принуждая меня делать унизительные вещи.

— В губы.

Ненавижу.

Поборов вполне естественное желание укусить его в угол рта, также сухо коснулась губами губ, а вот отстраниться не успела. Аш, обняв пятерней мой затылок, неуловимо углубил поцелуй, если это вообще можно было назвать поцелуем. Наверное, так выглядит фронтовая атака или финальный огневой удар, потому что я просто пропала. На секунду меня поглотила голодная жадная тьма, которой нет дела до ненависти, любви и страха, настолько она примитивна в своем животном влечении.

После отстранился, но не отпустил, жадно вглядываясь мне в лицо, после удовлетворенно хмыкнул. Темный тяжелый взгляд напоследок обрисовал мое лицо, и Аш, наконец, отпустил меня.

Ну-ну. Знал бы ты, хвостатый друг, скольких мужчин погубила уверенность в своей неотразимости и безнаказанности. Человеческая история утверждает, что счет идет на миллионы.

— А теперь налей мне лекарство.

Как ни странно, Аш помог мне поднялся, галантно подав руку. Кажется, его целью было все же не унижение, а именно проверка договора.

Дрожащими пальцами нащупала в кармашке флаконы. Один гладкий, с лекарственной настойкой, а второй граненый, сложной формы, с «Забвением». Как там говорил Левеш? Этим зельем никто не умеет пользоваться. Ты ошибся, Леро Левеш, я умею. Спасибо, Виве, читавшей на досуге о старинных зельях Леяш.

Мой безумный план работал.

Подрагивающей рукой вылила зелье в собственный стакан, взмолившись про себя всем богам, чтобы Аш выпил его не глядя. Зелье было такой фиолетовое, что ни один нормальный человек такое добровольно и пробовать не стал, но драконы, наверное, привыкли к кислотным цветам в своей аптечке.

Аш, глядя мне в глаза, развернул стакан той стороной, где отпивала я, и опрокинул лекарство в рот. Несколько мгновений мы смотрели друг другу в глаза, а после Аш, наконец, понял. Глаза распахнулись, зрачок полыхнул золотом.

— Это была серебряная монета, Аш, — сказала тихо.

Он дернулся. Черный взгляд с ненавистью нацелился на меня, но туман Забвения уже брал его в плен. Наверное, Аш успел почувствовать, как теряет самого себя.

Сердце тяжело бухало в груди, и мне казалось, что я дергаюсь вместе с ним.

Он выпил. Он ничего не понял. А я… Буду гореть в аду за эти двадцать фиолетовых миллиграмм.

Стакан выпал из ослабевшей руки и разлетелся фаянсовым крошевом. Аш медленно тряхнул головой, словно бык, отгоняющий назойливую мушку и снова уставился на меня.

— Что… произошло?

Аш непонимающе моргнул.

Я наклонилась к нему, обняла ладонями лицо:

— Все хорошо, Аш. Тебя просто немного ранили, и ты потерял сознание, но уже все в порядке, рана совсем зажила.

— Моя голова… — Аш тяжело сжал лоб, словно пытаясь выдавить туман из собственного разума. — Ничего не помню. Кто ты? Нет! Кто я?!

В его голосе послышались рычащие нотки, и я неспешно положила пальцы на искаженные в крике губы:

— Ты мой верный рыцарь, Аш, а я твоя госпожа, — погладила колючую щеку и мягко попросила: — Повтори, это важно.

Аш резко успокоился и теперь слушал меня, как зачарованные слушают пение фей. Смотрел, как смотрят на диковинный цветок. Взгляд, полный детской доверчивости, следил за каждым моим жестом.

— Я твой верный рыцарь, а ты моя госпожа, — даже голос у него звучал, как у истово верующего на мессе.

Тут я, признаться, занервничала. Доза была не предельная, но что, если Виве, не все верно запомнила? Прошло меньше минуты, а генерал уже стремительно деградирует.

— Госпожа, — Аш несмело дотронулся до моего рукава. — Что значит «госпожа»? Незнакомое слово.

— Вейра, которой ты служишь, — пояснила коротко.

— А…

На этот раз я закрыла ему рот ладонью:

— Все потом, Аш, а сейчас у тебя есть работа, — протянула руку в сторону окна, за которой стояло оранжевое пламя. — Иди и выиграй этот бой. Не подведи меня. Убей всех ифритов и спаси жителей города.

Забвение работало на странном принципе замещения памяти.

Первый человек, которого видел выпивший зелье, фактически заменял ему весь мир и становился необходим, как воздух. Тогда как первичные навыки оставались нетронуты. Человек понимал этикет, не терял вкус в одежде и не менял пристрастия и хобби, просто фокус его внимания смещался на человека, который полностью становился центром его мира. Все, не касающееся этой нужды, он просто выкидывал из памяти за ненадобностью.

Если я верно поняла действие зелья, то сейчас Аш не помнил, что он генерал, что он живет в Вальтарте, что его семья погибла, а у него есть брат в короне и с приветом. Его это больше не интересовало.

И, видит бог, никому на свете я бы не пожелала выпить такое зелье. Но…

— Да, моя госпожа.

Аш медленно поднялся, и миг спустя, за его спиной раскрылись подобные ночи смоляные крылья. Он шагнул к окну.

— Может лучше через дверь? — предложила настороженно. — Окно не бьется, оно зачарован…

Ну или было зачарованное.

Потому что секунду спустя стеклянный водопад обрушился на пол, разлетаясь на мириады хрусталиков, а в небо взмыла черная переливающаяся махина, размером с дом. Несколько секунд я стояла окаменев, искренне любуясь ловким и жестким полетом в пылающей глади неба, пока от драконьего рева не заложило уши.

Меня обдало жаром огня, мгновенно прорвавшегося в дом удушливым запахом пепла и обжигающей близостью боя. После, с трудом переставляя ноги, вышла из залы и вернулась к входной двери, где вся парадная была заставлена коробками из магических лавок. Мне это мало поможет, но оставшееся Забвение нужно уничтожить.

Почти не соображая, вытащила из ящика все фиолетовые улики в скромном составе двух штук, и сунула в кармашек. Потом найду, где спрятать. Или лучше сразу вылить, а флаконы разбить?

«А вдруг пригодится?» — влез паучок.

От облегчения у меня с души словно камень могильный свалился. Паучок здесь, со мной! Не бросил меня!

Стыдно признаваться, но я боялась, что он бросил меня один на один с триллером в моей жизни.

«Да зачем оно мне?» — От радости у меня даже про себя голос задрожал от радости.

Паучок хмыкнул, и я после короткого колебания, убрала Забвение в карман. Использовать его еще раз будет чудовищной ошибкой, но вылить редчайшее произведение рук истинных Леяш будет не меньшим преступлением. Пусть уж лежит под присмотром.

Привалившись спиной к двери, я бесконечно прокручивала перед глазами белое от шока лицо, полный неверия взгляд. Монету, миг на мигом, падающую на пол. Я переиграла чудовище. Умное, хитрое, ужасающее сильное чудовище, и когда оно очнется от Забвения, смерть мне раем покажется. Я сделала рабом первого генерала. Не вея, не драдера, не Дареша Бельха, а человека, держащего стальной рукой всю армию высокорожденных. Аш меня уничтожит.

Был ли у меня другой выход?

Был. Даже два выхода. Один вел в огневую могилу, а второй… тоже в могилу, но после многочисленных страданий в роли девочки на побегушках у первого генерала. Да и нынешний выбор обещал мне пламенную кончину, зато бонусом шло спасения земель Леяш и сколько-то там дней в компании самого красивого дракона империи, обслуживающего каждое мое желание.

Ну хоть оторвусь перед смертью на полную.

Гул за окнами становился все тише и через некоторое время слух поймал скрип половиц, звучавший чужеродно и вкрадчиво. Я отвлеклась от волнующих планов покорения мира в течение недели и насторожилась.

Первый порыв броситься навстречу задавила на корню. Все мои немногочисленные волоски выжившие в нервной борьбе с генералом встали дыбом на загривке, как у испуганного кота.

Слух поймал тихий хруст стекла под сапогом и сдавленное шипение. Дверь залы буквально осыпалась щепками, и я оказалась ночь к носу с типом, который словно сошел с постера к азиатской дораме. Черные провалы раскосых глаз, высокие скулы, смуглая кожа, волосы, забранные в хвост золотой, рассыпающей снопы искр заколкой.

На нем не было ни плаща, ни камзола, ни рубахи, а по обнаженным рукам и груди змеились неизвестные руны, словно вышитые на коже. А на узких поблескивающих штанах мелькали вшитые металлические пластины, да и сапоги светились щегольски начищенной матовой кожей.

От него разило смертью.

«Ифрит!» — паучок собрался в кольце черной молнией, словно готовясь к атаке, а я совершила первую ошибку.

Шагнула назад, стремясь увеличить расстояние между нами до пионерского. Дыхание застряло в горле. Видит бог, я не готова к серийным потрясениям. Всего полчаса назад я надула второго по влиятельности дракона империи, и по логике любого сюжета имела право на передышку!

«Ифриты не любят открытых пространств, воды, яркого света, прямых вопросов и непредсказуемых женщин, — терпеливо перечислял паучок голосом институтского лектора.

Ох. Ну спасибо, что сказал. Теперь я понимаю, почему ифрит такой довольный и никуда не торопится. Воды нет, света нет, в пространстве сплошь стены и ящики, девица молчит и боится.

— Я сразу понял, что драконы что-то прячут в доме, — ифрит шагнул вперед, и я автоматически отступила снова. — Раньше они были уверены в магической защите дома, а сегодня так и кружили. Таковы их повадки, дева. Не выпускать сокровище из поля зрения.

Его вкрадчивый голос полз змейкой по оголенным нервам.

— Будет чудесно подняться в клане с твоей помощью, трофей.

Грубая физическая сила всегда меня обезоруживала, давила, выталкивала из-под ног реальность. Делала… слабой.

— Но я обычная горничная, — попыталась увильнуть от участи трофея, но ифрит засмеялся все тем же тихим жутковатым смехом.

Он меня, словно не слышал, обшаривая взглядом пространство.

— Какая удача. Меня здесь и быть не должно, кабы не эти… Счастье найти человеческую красавицу, которая станет мне донором. Драконы брезгуют исконно-женской низовой магией, но поверь, ифриты умеют ее ценить.

По коже скользнул холодок. Этот незнакомец был сильнее меня и находился в выгодной позиции, и, что хуже, видел мою темную магию.

— Ифриты видят черную магию? — хотела спросить паучка, но от шока произнесла вопрос вслух.

— Я особенный… горничная.

Ифрит снова рассмеялся. Было очевидно, что он не верит ни одному моему слову. Он уже протянул руку, чтобы схватить меня, как вдруг с шипением отпрыгнул.

— Не двигайся, госпожа, — сказал знакомый голос.