Глава 19. Госпожа. Часть 2

Давно настала ночь, драконы разошлись по покоям, а я так и лежала уставившись сухими глазами в темный свод покоев. Ум методично раскладывал полученную информацию по сундучкам памяти.

Мне по силам восстановить Леяш с нуля, и по силам вытеснить угрозу нападения на некоторый срок. Ифриты, познакомившись с первым генералом, еще не скоро сунутся сюда. Мне даже по силам восстановить производство, особенно учитывая, что я им занималась почти всю жизнь. Но это временные меры.

Без защиты императора, ифриты так и будут идти косяком на эти земли. И единственное, на что император согласится обменять свое покровительство — та волшебная технология военных тканей, спрятанная где-то в запечатанном Гнезде Леяш.

И лучше бы мне ее найти. Потому что если не найду… вместе со мной умрет вся провинция. Император, конечно, по договору обещал мне не вредить, но только и я в том же договоре обещала не причинять вреда императорской семье. А первый генерал у нас кто?

То-то.

Я совершила грех. Не преступление, не мошенничество, не обман. Хладнокровно, отдавая себе отчет в каждом движении, я лишила человека воли. Господи, да я кабачком его сделала, вроде тех, что сидят на грядках, счастливо грея бока на солнце.

Сделала ровно то, что собирался сделать со мной первый муж. Превратить меня в овощ, а после наложить красивую наманикюренную лапу на мою компанию. Он почему-то искренне считал, что сумеет управиться с ней не хуже моего, хотя бейку от тесьмы не отличал.

Но больше всего меня мучила мысль, что мама об этом знала. Ведь знала? А если не знала наверняка, то догадывалась, оттягивая момент прозрения. Я все-таки тоже приходилась ей дочерью, хоть и не очень любимой.

А теперь я сама сделала это с живым человеком.

Аш… Аш…

Его имя вбивалось в грудь с мощью осинового кола. Его имя жгло стыдом и раскаянием не хуже раскаленного железа.

Я не была полностью хорошим человеком. Использовала для понижения ставки налогов благотворительность, кошмарила со списанием вполне годного еще оборудования, мудрила с акциями, драла нещадно за брак на производстве, зажала сестре очередную квартиру. Чтобы та хоть работать, пошла, а не сидела дома, как королевишна в башне, периодически находя у себя то депрессию, то экспрессию.

Еще убытки в мамином салоне не покрыла. Точнее, покрыла, но только после скандала. Тоже хотела маму продавить. Чтобы та работала аккуратнее, проверяла за персоналом, смотрела куда и сколько средств уходит, а не просто в кабинете красивая сидела.

Но никогда, ни разу за свою жизнь я не пересекла черту. У меня были принципы и гордость. Честь, если угодно. Было ожидаемо, что Забвение так или иначе сделает генерала послушным моей воле, но… не так! Не настолько ужасно. Он же практически стал другим человеком, и Вальтарта на две недели потеряла одного из самых сильных воинов. Возможно, самого сильного, если следовать порядковому счету. Он же первый генерал, а не пятый, как Дареш.

— Не плачь, госпожа, — тихо сказал знакомый хрипловатый голос. — Мне очень не нравится, когда ты плачешь.

Щеки коснулась чуть шершавая подушечка пальцев и стерла мокрую дорожку.

Я испуганно подскочила, врезавшись со всей силы в каменную грудь. Аш тут же бережно сгреб меня в объятия, граничившие с бойцовским захватом, и, как умел, утешающе погладил меня по волосам.

— Как ты здесь оказался? — вместо раскаяния на меня снова нахлынуло возмущение. — Дверь же заперта!

— Я же дракон, — добродушно напомнил Аш. — По стене забрался. Так-то я на крышу лез, а услышал, как ты убиваешься, и свернул.

Покосилась в сторону распахнутого окна и заново поразилась, насколько бесшумным и невесомым умеет быть этакая махина. Вон, всю кровать занял, повернуться негде.

Сама я в его руках смотрелась наподобие куклы Барби, придавленной кем-то вроде… дракона.

Надо воспользоваться его покорностью, мелькнула мысль на задворках сознания. Просто попросить разорвать договор, и он даже не спросит, какой, будучи ручным и послушным, будто щенок. Согласиться, лишь бы угодить мне. Во рту скопилась горечь, тело противно обмякло.

«Попросить?» — спросила про себя, но, паучок, конечно, промолчал.

И правильно. Нечего переваливать ответственность на других, своей головой думать надо.

В груди расцвело знакомое чувство мягкого, но доброго давления, словно меня ведут, как несмышленое дитя, направляя, подталкивая, обучая и… Вынуждая принимать решения, которые я не готова принимать.

Не окажись в моем кармане Забвения, согласилась бы я заключить договор с генералом на его условиях? Или выкрутилась бы иначе? Но зелье лежало в моем кармане. Козырь сделал меня безрассудной и скорой на расправу.

Но даже если я совершила ошибку большую, чем сама предполагаю, второй не будет. Я не разорву договор, не обманом, ибо у всего на земле есть плата. Я сделала своим рабом генерала, и у полученной выгоды есть соответствующая плата. Мне ли не знать, что случается с теми, кто хапает и не платит. Пусть все идет своим чередом.

С сердца словно могильная плита свалилась.

Теперь, когда решение было принято, стало легко и просто лежать в теплых и бережных руках, вдыхая притягательный запах, от которого немного кружилась голова и подламывались колени. Тело размякло, как хлеб в воде, встроилось в уютное тепло объятий. Страх ушел.

— Тебе выдали покои? — спросила тихо, из-под ресниц разглядывая обрисованное темнотой лицо.

Все же генерал слишком огромный. Ладный, атлетически сложенный, совершенный для какого-нибудь глянца или постера, но вблизи ощущаемый скорее живой машиной, собранной по человекоподобному образцу. Чистый животный магнетизм соседствующий с мощью противотанкового орудия. Разве что на личико хорош уж слишком.

— Мне выдали покои? — Аш ощутимо удивился, а после снисходительно пояснил. — Я сам взял. Буду сторожить тебя с комфортом, госпожа.

— Это хорошо, — признала вынуждено.

Одной головной болью прочь. Хоть генерал и деградировал, но базовые навыки сохранил в полном объеме. Убил же он этих ифритов. Справился за полчаса. Честно говоря, даже знать не хочу, как он это сделал, но интуиция мне подсказывала, что эффективность связана с радиусом атаки или вроде того.

— Я убил ифритов, как ты и просила, — прервал мои размышления Аш и буквально засиял солнышком.

Ну прямо щеночек, требующий ласки хозяина. Я мгновенно насторожилась и не зря.

— Я чувствую вселенскую усталость, ужас и всякие переживания, — продолжил он с на редкость жизнерадостным видом. — Мне требуется поощрение.

Глаза я выпучила не хуже Гирпа. Чего-чего он чувствует? Ужас? Тот самый генерал, который повернулся к ифриту спиной, чтобы тот ему обзор на меня не загораживал?

Подняла руку, чтобы проверять у себя температуру, и мир подло перевернулся. Меня буквально раскатало по кровати, а сверху навалилась живая гора мышц. Жесткие пальцы нежно скользнули по щеке, перешли на горло, потом вернулись, чтобы коснуться губ. Я даже не сразу поняла, что пальцы сменились губами, втягивая в жадный поцелуй.

Несколько потрясенных секунд я видела нас с Ашем словно со стороны: переплетенные тела, наэлектризованная касаниями кожа, жаркое солнце, бьющееся где-то внутри живота, постепенно захватывающее в свой свет. Это ощущалось правильным. Горячим. Ровно таким, как и должно быть.

Последняя мысль испугала меня до крайности. Я буквально взвилась из объятий не хуже вполне натурального дракона. Нетушки. Ни за что! У людей, делающий качественный бизнес, должна быть холодная голова, а не набитая опилками и сердечками.

Аш поймал меня раньше, чем я дала деру. Прижал. Развернул в себе, словно я была легкой, как из папье-маше, окунул в темный омут взгляда.

— Что случилось, госпожа?

Голос звучал хрипло и тихо. Каким-то странным образом я слышала, как колотится его сердце, подобно тяжелой повозке, летящей с обрыва. От шока у меня словно зрение улучшилось. Я видела глаза, наполненные откровенной темной страстью и одновременно тревогой, припухшие от поцелуя губы. Он даже сжимал меня сильно, но бережно, словно держал в руках драгоценность.

— Уходи, — сказала хмуро. — А в качестве поощрения дам тебе любые покои в своем Гнезде. Выберешь по душе, когда распечатаю территорию.

То есть, если распечатаю территорию, но дракону об этом знать необязательно. Завтра разберемся, какое ему поощрение по душе.

— Но я не хочу уходить, — Аш навалился на меня с новой силой, приковывая к кровати всем весом.

Накинулся с новыми поцелуями, вымогая откровенно животный отклик. В каждом человеке есть немного от зверя. Во мне звериной сути хоть и было ровно на белочку, но она всеми коготками хотела получить этого конкретного мужчину прямо сейчас. Чтобы жарко, чтобы глубоко, до искр из глаз.

Доводы разума, походу, на тело не распространяются.

Меня остановил не разум, а стыд. Аш все-таки не сознает своих действий, а когда осознает… Вряд ли ему понравится, что он делил оргазм с убийцей своей семьи.

Как-то я читала, что в Древнем Риме детям рабов ломали первый шейный позвонок, делая их покорными и верными. Наверное, и Аш был сейчас таким же. Человеком со сломанным атлантом. Он уже забыл про все свои вопросы и его интересовала только одна вещь — быть рядом с госпожой и выполнять все ее прихоти.

Ужас был сильнее удовольствия. К тому моменту, как Аш отстранился, меня уже потряхивало от холодка, ползущего под кожей.

— Нет, пожалуйста! — надавила на плечи со всей силы и откровенно взмолилась. — Иди спать, Аш, завтра нас ждет долгий день.

С таким же успехом я могла бы двигать гору и уговаривать эхо, но, к моему удивлению, тот чуть отстранился

— Не гони, госпожа, — от просьбы в его голосе мне стало совсем плохо.

— Уходи, — пискнула совсем уж слабо, и… Аш сдался.

Я только и успела почувствовать, как прогнулась кровать под его весом, а после подлетела вверх, когда генерал поднялся. Несколько секунд лежала зажмурившись и вцепившись в одеяло, пока не поняла, что Аш ушел.

Драконий жар, протопивший комнату до адского пекла, исчез с ним вместе, и стало зябко.

Закутавшись в одеяло с головой, я принудила себя закрыть глаза, но сон не шел. Так и ворочалась с боку на бок всю ночь, то окунаясь в обмоточную полуявь, то всплывая на поверхность сероватого рассвета.

Утро встретило меня хлопочущей Дорин, около которой крутилась старшая дочка, расставляющая тонкими ручками посуду на столике. Совсем малышка. Кажется, ей восемь лет всего.

— Да оставь ты эту посуду, малышка, — сказала сонно. — Уронишь еще, вон ты какая тонкая.

— Вы проснулись, вейра! — Дорин всплеснула руками. — А я платье ваше отпарила и кружева новые подшила, и завтрак вам только-только накрыла. Мне Лиле помогала.

Лиле всего восемь и ей надо играть в игрушечную посуду, а не в настоящую.

— Подойди ко мне, малышка, — позвала тихо.

Один из привезенных сундуков с моими вещами уже успели занести в покои, и удачно поставили рядом с кроватью. Я повозилась в вещах и извлекла на белый свет тряпичную куколку с фарфоровой головкой, оставшуюся Виве на память от старой сытой жизни. Вот и пригодилась куколка.

— Держи, — сунула в руки подошедшей девочке куклу. — Твоя будет. Смотри, какая хорошенькая.

Лиле порозовела от смущения, оглянулась на мать, а после сцапала куколку. Глаза у нее заблестели от неприкрытой детской радости.

— Спасибо, вейра Бельх, это очень щедрый подарок, — голос у Дорин опасно задрожал от подступающих слез, а мне сделалось совсем неловко.

— Да ерунда, кукла старенькая, попозже сошью ей новую подружку, — сказала с улыбкой. — Ты не заставляй дочку работать, малышка же совсем.

Настроение у меня было минорным и тоскливым, и я не видела смысла особо притворяться перед Дорин. Но вот девочке хотелось сделать приятное.

Дорин пряча мокрые глаза, принялась суетиться с платьем и прической, предварительно усадив меня как раз за угловой стол, поскольку в покоях не было ни зеркал, ни туалетного столика.

— Положено работать, вейра Бельх. Весь Леяш работает, ни для кого исключений нет. Даже совсем малыши помогают взрослым, иначе здесь не выжить.

— Пусть у меня работает, — предложила грустно. — Будет по поручениям бегать. На кухню, к тебе, к Дарко, да и по мелочи поможет. Да вон хоть бумагу с пером принести.

Тут Дорин не выдержала и разревелась окончательно, так что мне пришлось отпаивать ее горячим чаем. Ну а печенье, на редкость приличное на вкус, я скормила Лиле, с которой попутно договорилась о грядущей работе.

Ну прелесть, а не ребенок. Печенье ест, куклой играет, чернильницу приносить согласна.

Я в свое время очень хотела дочку, но, видимо, бог здраво рассудил, что раз нет приличного мужика, то и ребенка не положено. На миг где-то глубоко в душе мелькнула мысль, что дочка была бы очень хорошенькая, с волосами, как черный атлас, с глазами, подобными грозовому небу. Разве что характер был бы твердый, как меч.

В груди похолодело. О чем я только что подумала?! Со звоном опустила чашку на блюдце силой растерла лицо, пытаясь прогнать дурацкие мысли, а когда, наконец, успокоилась и опустила руки, натолкнулась взглядом на знакомый сапог из лаковой кожи.

Генерал сидел на подоконнике, поджав одну ногу и окидывая меня изучающим взглядом, словно миг назад прочитал мои очень странные фантазии про дочку. У меня аж в боку закололо от ужаса, как бывает от долгого бега.

— Аш, ты уже проснулся? — я жалко улыбнулась, проклиная минутную слабость.

Рядом с этим конкретным драконом все шло наперекосяк. То мне поцеловать его надо, то попросить, то вот Забвение… Может Аш распространяет какое-то заколдованное биополе, в пределах которого не работает прагма?

— Проснулся, — сказал он тихо и без улыбки. После перевел взгляд на Дорин: — Брысь, девчонки, мне с госпожой потолковать надо.

Дорин поспешно вытерла глаза прямо пальцами, схватила дочку и исчезла раньше, чем я моргнуть успела. Но я не сердилась, что на приказ генерала она реагировала охотнее, чем на мой. Аура у генерала была такая, принудительная.

— Строительство идет полным ходом, госпожа, — Аш чуть наклонился вперед, впившись в меня серо-стальными глазами. — Отремонтированы большинство домов до осени, а за лето их успеют укрепить и довести до ума в щадящем режиме работы, хранилище восстановили полностью. Посты расставлены по всей провинции, но я пока не проконтролировал, а вся проблема в полях. Ифриты потравили магией, ядом за милю несет. Если не почистить, ко второй зиме вымрем.

— А первую зиму протянем? — ночи метаний мне хватило, чтобы выкинуть из головы глупости и войти в рабочий режим.

Аш дернул углом губ. И не поймешь сразу — усмешка или досада.

— В первую зиму лес от зверья почистим, его хоть и мало, но найдется. Но без хлеба придется плохо, — темный взгляд приобрел задумчивость и цепкость. — Мне кажется… я откуда-то знаю, что на голом мясе мы протянем недолго. Словно долго жил в таком… животном режиме, и мне не понравилось. Знаешь об этом что-нибудь, госпожа?

Сказал и взгляд подключил к вопросу в качестве положительного закрепления, на случай, если захочу соскочить с темы. Такой себе взгляд — опасный, чуть морозный, от которого сосет под ложечкой.

Память судорожно перелистывала страницы книг. В описании к Забвению про здравомыслие было ни строчки, но зелье уже действовало не вполне верно. Он что-то подозревает? Он что-то вспомнил?

— Мы не особенно близко знакомы, — еще вчера я договорилась сама с собой, что врать буду по минимуму. — Но все, что я сказала перед обмороком — чистая правда. Ты один из генералов, и мы нашли тебя в лесу без сознания, вот, в общем-то, и все.

Аш по-кошачьи мягко спрыгнул на пол, в два шага сократил расстояние и присел на корточки рядом со мной. Взглянул снизу вверх, хотя впечатление было ровно обратным. Это он был сверху и доминировал, а я послушно отчитывалась.

— Госпожа отвергает меня, потому что я недостоин?

Меня накрыло стойким дежавю. Что поила его зельем, что не поила, а только приехали мы ровно туда, откуда уехали. Ничего Аш не вспомнил. Его кроет, почему я спать с ним не хочу.

От накатившего облегчения растеряла всю королевскую осанку и растеклась по креслу желешечкой.

Аш потерся щекой о мое колено, как громадный ласковый кот. От жарких темных глаз горело и плавилось сердце.

— Я не хорош для тебя? Слаб, дурен собой, беден или рожден от веи?

Тут, признаться, меня окончательно перекосило.

Такое чувство, что Забвение превратило Аша не в раба, а наложника, который страстно желает причинить мне радость и нанести счастье в личной жизни.

Нет, что-то там не то с описанием зелья. Надо срочно попасть в Гнездо, найти книгу с зельями и как-то откачать генерала до оригинального состояния, пока он не зажал меня в темном углу.

«Ну почему сразу генерал зажмет? — мечтательно влез паучок, который был теперь девочка-девочка. — Может это мы его зажмем».

Да, этого я тоже боялась. Отделаем мужика до состояния писклявого эльфийского аманта из порно историй, и как ему потом обратно в генералы? Уволят по инвалидности, а его брат мне голову откусит.

— Знаешь, я тут подумала, ты сможешь выжечь поля от яда? Огонь местных дракониров его не берет, а вот твой может.

Аш посмурнел, но голос у меня звучал так напугано, что он не стал развивать тему личных взаимоотношений. Медленно поднялся, выпрямившись во весь немалый рост, и я ощутила себя мышкой, загнанной котом в угол. Пока еще не темный, но такими темпами это лишь вопрос времени.

— Выжгу, госпожа.

Его пальцы прошлись по моей щеке в едва ощутимой прощальной ласке, а после Аш единым слитным движением перемахнул через подоконник, и миг спустя небо перегородила громадная черная зверюга. Ветром, плеснувшим от размаха крыльев, со стола смело все чашки-ложки, да и меня саму чуть не раздело. Платье задралось едва не на голову, а когда мне удалось выпутаться из юбок, небо горело утренней лазурью. Аш улетел.

Похоже, разозлила я его знатно, но… он был вынужден подчиняться моим приказам.

Из комнаты я спустилась в еще более дурном расположении духа, чем часом ранее, но прислугу и местную знать встретила отрепетированной улыбкой. Предаваться меланхолии удел слабаков и мямлей, а я женщина серьезная.

— А… генерал где? — спросила одна из молоденьких прислужниц, протирающих пыль.

От раздражения у меня только что пар из ноздрей не повалил, как у натурального дракона. Клянусь, меня как горячим ветром прополаскало, таким ярким и сильным был гнев на эту дурочку. Какой-такой генерал тебе, девица?! Это моя зверюга! На две недели, но моя, от плоского носа до кончика шипастого хвоста.

«Уволить», — поддакнул паучок.

Пфе. Я грязно не работаю. Увольняют слабаки, не умеющие построить нормальную кадровую политику.

— Как твое имя? — спросила мягко.

Даже улыбнулась, хотя вея почему-то вздрогнула и побледнела. Еще и тряпку из рук выронила.

— Ре… Рене…

— Ты занимаешься уборкой, Рене?

Рене как-то нехорошо качнулась, но я ее тут же подхватила под руку, мягко понукая спуститься вместе со мной. Ну вот куда ей генерал с такими нервами?

— …. Разруха и бедлам, — донесся из общей залы горестный голос Гирпа. — Храм весь в труху, кайранную выжгло, здание общака цело, но окна взрывом вынесло, а улица Вальпа стерта с карты города навеки. А вот пепел остался. Дракониры выжгут мусор и обломки, но кто уберет пепел?

Придерживая за локоток полуобморочную прислужницу, вывела ее перед напряженными драконами, осуждающими разруху в провинции.

— Кто это? — отрывисто уточнил Левеш.

Взглянул на меня и осекся. Даже побледнел вроде бы.

— Добровольца на уборку пепла вам нашла, — Рене попыталась упасть в обморок, но я легонько прихватила ее за плечо, чувствуя пальцами хрупкие косточки.

Ну до чего слабая! Вот уж кому драконьей капли не отсыпали, если даже я могу ее приструнить.

Угроза физического воздействия привела вею в чувства лучше нюхательной соли.

— Да, я отправлюсь на улицу Вальпа, — истово заверила она драконов. — Я и сама хотела, еще Анеле возьму и Вилью. Она тоже очень хотят.

Хм. Сообразительная девушка. Не знаю, чем ей насолили Анеле и Вилья, а только надо присмотреться к этой девице, которая у меня на глазах сделала лимонад из лимона. Мне верные и бойкие люди очень нужны.

Я отпустила девчонку, которую тут же прихватил один из дракониров, ответственных за разбор погрома на улицах, и перевела взгляда на остальных.

— А вас попрошу в библиотеку, вейры.