Глава 20. Драконица ищет свое Гнездо

Библиотека оказалась огромным… складом. Окна и те были заставлены коробками до потолка, ларями невесть с чем и шкафами, в которых что-то попискивало и покряхтывало.

Серьезно, это не дом, а тайная база инопланетян. Мы даже не дошли до библиотеки, а допрыгали, потому что все время приходилось перескакивать через какие-то сундуки и ящики. К моему удивлению, прыгала я с удовольствием, позабыв про обморочную слабость и больную спину. Даже наоборот, чувствовала прилив сил, частично обусловленный встряской с наглой Рене, положившей глаз на моего генерала.

Ну до чего беспардонная девица!

Стола в библиотеке не оказалось, но даже это меня не расстроило.

— Что в этом коробе? — отогнав мысли о Рене, выбрала подходящий короб и положила руку на прохладный деревянный бок.

— Дезактивированные артефакты, — судорожно сглотнув, отчитался один из дракониров.

Двухметровый бугай выглядел оробевшим и все время прятал глаза, хотя его дракон был довольно сильным для провинциального вейра. Впрочем, и Гирп, и Левеш, и даже Дарко и Милошем смотрели на меня с мистическим ужасом в глазах.

На этот раз я оглядела драконов внимательнее. Молчаливые, бледные, в лицах настороженность и опаска. Подспудно я ожидала конфликта, просто потому что драконы плохо переносят приказной тот и женщин-начальниц. Но… пока все шло гладко.

Не знаю, что с ними, но мне же лучше.

— Подходит, — объявила приговор коробу. — Тащите его сюда, вейры, будем использовать вместо стола.

Левеш безропотно передвинул короб, а остальные молча разобрали ящики поменьше, чтобы было на чем сидеть.

Сама я садиться не стала, предпочитая довлеть над драконьим персоналом не только аурой.

— Первое правило, вейры, — заявила, прохаживаясь вдоль стола. — Ежедневный сбор в шесть утра ровно за этим столом. То есть, коробом. Каждое утро собираемся, набираем задания на день и подбиваем результаты прошедшего дня.

Обвела предвкушающим взглядом настороженные лица, и выбрала особой жертвой на сегодня Левеша. Он юноша горячий, вспыльчивый, таких нужно держать в узде с самого начала. Встала за его спиной, нависая сверху, и тот ожидаемо занервничал. Попытался было повернуться ко мне, но я обхватила его голову ладонями и повернула вперед.

— Правило второе и последнее. Ответы «я не справился», «я не сделал» и «я не знаю» не принимаются в этой комнате. Исключений не будет ни для кого, даже для меня, поэтому задания на день формулируем правильно и четко, поскольку от слаженности нашей работы будет зависеть результат.

Выжидающе уставилась на вейров, и те нестройным хором промычали что-то согласное. Наверное, не поверили. Этого было плохо, но ожидаемо. Уже завтра утром, после первых репрессий в этой комнате останутся только те, кто пойдет со мной в двухнедельное будущее. Вот тогда им придется поверить.

После этого мы перешли к заданиям на сегодня.

Левешу выпал надзор за разбором погрома, Гирпу инспектирование и подсчет боеприпасов и строительства, а Бирхац организация хозяйственных дел, Милошу досталась проверка экономической ситуации, а Дарко отдала пригляд за артефактами. Пусть он не во всем разбирается, но он принес мне кровную клятву, а артефакты я хотела бы держать под личным контролем. Дорин не была вейрой и не присутствовала на нашем маленьком совете, но я подробно описала Дарко ее обязанности на ближайшие дни.

А там уж каждый пусть наберет себе в помощь людей и распределит между ними обязанности.

Вейры немного оживились и, хоть косились с опаской, начали задавать уточняющие вопросы. На удивление никто не оспаривал мой авторитет, не язвил и не отпускал неприятные комментарии.

— А досмотр войск? — голос у Левеша немного дрожал, а шея налилась багрянцем, словно я его кипятком поливала.

Я все еще стояла за его спиной, и теперь с интересом наблюдала, как краснота переползает ему на уши. Наверное, от гнева.

— К завтрашнему дню я разберусь с войсками сама.

На самом деле, досмотр войск я планировала отдать Ашу.

Ну а что? Надо пользоваться его талантом, пока не очухался. Пусть отработает мою будущую казнь по полной программе.

Мысли о генерале омыли меня новой волной гнева и одновременно тревоги, причину которой я толком понять не могла. Все эти личные отношения никогда не были моей сильной стороной, а Аш явно хотел, чтобы они были очень, очень личные.

Треск в ушах стал невыносим.

Не выдержав, прошагала к кряхтящему шкафу. Уже протянула руку, когда взгляд натолкнулся на отражение в старинном зеркале, которое кто-то небрежно прислонил к боковине шкафа. Несколько секунд так и стояла, застыв от шока, вглядываясь в собственное отражение.

Белая кожа, копна рыжих волос, наспех убранная в пучок, нехорошая улыбка, в которой нет-нет и мелькнут острые зубки, и синие глазища в поллица. Загляденье, а не глаза, если не считать вертикального зрачка.

Это все еще была Эйвери. Или я, если учитывать, что он нас была одинаковая внешность. Но покажи мне кто фотографию такой вейры, я бы сказала, что в создании участвовал фотошоп уровня бог. И волосы! Ну почему рыжие-то?

«Рыжая-бесстыжая», — тут же выдал паучок.

Или выдала? Он у меня теперь девочка. Ох…

Но паучок был прав. Я была просто на редкость рыжая. Теперь-то понятно, почему драконы на меня смотрят с такой опаской. Мало того, что я улучшилась до уровня фарфоровой куклы, так еще и первичные признаки дракона проявила.

Не знаю как это возможно при выкачанной магии, но результат-то на лицо.

— Так, ладно… — со вздохом положила руку на зеркальную дверь, стараясь успокоить сумасшедший стук сердца. — В шкафу-то что кряхтит?

— Вы их слышите, да? — Бирхац смотрела с опаской. — А говорили магию из вас выкачали. Видать, не выкачали, раз вы слышите кристаллы, да и внешность ваша… изменилась. Вон как прихорошились.

Мда. Прихорошились. Почему-то вспомнился тот горячий ветер, окативший меня с головы до ног во время разговора с этой Рене.

— Но магию правда забрали, — подтвердила я неуверенно.

После не выдержала и раскрыла шкаф. На полках потрескивали какие-то кристаллы самых разных форм и цветов. И синие были, и алые, и белые, как молоко, и черные, как ночь.

— Боевые кристаллы, — коротко пояснил Левеш, закрывая шкаф. — Мало их осталось, все здесь храним.

Он был все еще красный, как мак, и смотрел на меня во все глаза, да так, что самой хотелось покраснеть и отвернуться. Похоже, пылает он вовсе не от гнева. Если бы такими глазами на меня смотрел Аш, я бы сама сгорела до тла, но это ведь Левеш. Совсем еще мальчишка.

— Магия у вас есть, хоть и мало, — хмуро сказал старик Гирп. Он тоже встал и подошел ближе. — Я вчера еще заметил, что сила плещется на донышке, а сегодня уровень подрос. Вы уверены, что магию забрали?

Хм. Если подумать, гаденыш Дареш, секретничая с канцлером, что-то говорил о завершения ритуала изъятия магии. Кажется брачная ночь должна была завершить процесс, но ночи-то не было. Получается, магия начала возвращаться или это дает о себе знать та самая черная магия, про которую толковал паучок?

«Твоя исконная белая магия возвращается, — подтвердил паучок. — Это выгодно для нас. Она маскирует черный поток низовой магии, и догадаться, какую магию ты используешь, будет непросто. Техник, выявляющих черную магию, очень мало».

«Как же так вышло?» — в который раз за эти дни я растерялась. — Я помню, как из Эйв… меня Дареш вытащил белый шар и съел. Эта сволочь сожрал мой дар!»

«Он поглотил накопленный неиспользованный дар твоей неициированной драконицы, — объяснил паучок. — Но он не вынул сам поток, рождающий магию, он просто к нему подключился через ритуал. Вот если бы ты умерла или лишилась девственности, то тогда бы отдала ему своего дракона через кровь, а ты выжила».

Меня позвали. Гирп или Левеш, я не расслышала. Я стояла, приклеившись пустым взглядом к собственному отражению и полностью погрузившись в диалог с паучком. На рефлексах подняла руку, останавливая окрики. Мне нужно еще минуту, чтобы уточнить кое-что про магию и себя.

«Тогда, почему дар не накопился раньше? Допустим в пещерах Арахны прошло слишком мало времени, но к моменту договора с императором должно же было набираться хоть немного магии»».

«не забывай, что Дареш подключен к твоему потоку силы. Пока ты была в поместье Бельх, он просто тянул твою магию и присваивал себе, а вот на землях Леяш ты стала Хозяйкой и перекрыла ему поток».

Несколько секунд я осмысливала, как именно я могла перекрыть Дарешу доступ к своей магии. От волнительной догадки меня прошиб пот и новая горячая волна, от которой волосы закрутились тугими спиральками.

«Верно мыслишь, — подтвердил паучок. — Может император и закрыл земли Леяш от остальной империи, но ты стала Хозяйкой и теперь уже ты сама закрыла свои земли от империи. Сюда комар не пролетит с другой сторону без твоего соизволения».

Оу. Шах тебе и мат, скотина венценосная.

— А как вы держите связь с империей? — я повернулась к Гирпу, сдерживая радостное возбуждение.

— Связь давно прервана, вейра Леяш… — старик совсем побледнел, разглядывая мою новую пугающую внешность вкупе со счастливым оскалом. — Когда кто-то из военных сам заходит на территорию, тогда только и можем подать очередное прошение императору через него.

Отлично.

Клянусь печенкой, что ближайшие две недели сюда никакой военный из империи не забредет, я об этом позабочусь. К тому моменту генерал придет в себя и будет уже неважно, сколько именно законов нарушено, все одно — живой мне не ходить.

Если, конечно, я не доберусь до технологии Леяш.

— Что ж, раз нет связи ничего не поделаешь, — пересилить радостный оскал мне не удалось, и драконы дружно вздрогнули. — Тогда… Завтра, ровно в шесть, встречаемся на этом месте.

Последнее я договорила уже жестче и без улыбки.

Из библиотеки мы направились каждый в свою сторону, но Дарко и Милош, не сговариваясь догнали меня и ненавязчиво взяли в тиски. А после к ним присоединились Дорин и вейра Фирре, зажав меня в углу коридора и только что не ощупывая.

— А я-то утром еще заметила, что расцвела моя вейра, — Дорин робко тронула один из моих локонов. — Ах… Чистый огонь, а не волосы.

— Огненный дракон у вас будет, вейра, — подтвердила вейра Фирре.

Дарко топтался рядом, но лицо имел обалдевшее. Только бормотал, что невозможно вернуть утраченную магию и разбудить дракона без партнера.

На выручку мне пришел Милош, оттеснив ахающих… соратников? Называть их прислугой после всего пережитого язык не поворачивался, а крепкими друзьями мы пока не стали. Мягко обняв меня за плечи, вывел меня во двор и абсолютно молча подвел меня к громадному кайрану. Одному из тех, что мы привезли из Бельх. Зверюга одарила меня жалостливым и — клянусь! — насмешливым взглядом, но сесть позволила. Рядом в двойное седло вскочил Милош.

Я настолько растерялась от его самоуправства, что даже сказать ничего не успела и только, когда кайран взвился в небо, сумела выдавить:

— Куда мы летим, Милош?

Зря только рот открыла. Половину слов ветер унес, а вторую половину затолкал обратно. Но, к моему удивлению, Милош меня то ли услышал, то ли понял.

— В Гнездо. Вы ведь туда собрались?

Угадал. Именно туда я и собралась, и действительно планировала попросить Милоша сопроводить меня на кайране. Сесть на него сама я бы побоялась. Страшно. Был еще вариант дойти пешком, но сейчас, пожирая глазами раскинувшуюся детализированную карту города под ногами я понимала, насколько это был смешной план.

Серый замок Гнезда продолжал тело скалы, возвышаясь над городом, и мелкие извилистые тропы, взбегающие с подножия вверх, ветвились и терялись в густой поросли деревьев. Я бы неделю туда шла. А на кайране долетели всего за несколько минут.

Граница, отделяющая запечатанную территорию от остальной была ощутима. В какой-то момент кайран вдруг резко спланировал вниз, зависнув вдоль кромки удушающе-багровых роз.

Милош спрыгнул первым, и подал мне руку. Я с опаской скользнула вниз, но почему-то оказалась намертво прижата к Милошу. Стало откровенно не по себе. Я чувствовала, что нравлюсь ему. Нравилась с самого начала, еще когда лежала в тюремной больнице больше похожая на труп, чем на женщину. Но…

Милош аккуратно пустил меня на землю, все также не глядя на меня, и я почувствовала почти пугающую благодарность. Он был очень добр ко мне и не требовал за доброту платы.

— Мы не пройдем, — сказал он задумчиво.

Я огляделась. Розы, вымахавшие размером с тростник, остро тыкались в руки подсохшими ветками и шипами. Там, где стояли мы с Милошем, все цвело, дышало жизнью, а за цепью высохших багровых роз, несло гарью, сухостью и смертью. И что гораздо хуже, теперь я понимала решение императора. Он имел полное право закрыть территорию Леяш от остальной Вальтарты, потому что глаз улавливал маленьких темных змеек, скользивших по кустам.

Пока мы ехали, паучок успел рассказать мне о темной магии, и я знала, что именно такую форму она принимает, если ее контракторы мертвы. Моя семья действительно пользовалась темной магией. Действительно убила императора с супругой и ребенком и пыталась уничтожить наследников. Попрала законы богов и людей.

Сердце упало. Наверное, в глубине души я надеялась восстановить свое доброе имя Леяш. Тогда бы провинция вышла из опалы, получила дотации, как пострадавшая область, император восстановил бы меня в правах и снял клеймо предателей. Тогда бы Аш… Я и Аш…

Отмахнувшись от глупых фантазий, шагнула вперед.

— Я пойду одна, — сказала жестко. Обернулась к Милошу. — Возвращайся и займись проверкой хозяйственной книги по провинции. И спасибо, что сопроводил меня.

Последнее я добавила уже мягче.

А после приготовилась к боли и, зажмурившись, шагнула вперед, прямо в тесные ряды роз, мгновенно сомкнувшиеся у меня над макушкой. Слух поймал тревожный вскрик Милоша, но уже скоро он стал неважен, потому что пришла боль. Настоящая, обжигающая. Сжав зубы, чтобы не заорать, двинулась вперед. Там этих роз три куста всего. Да, высокие, да, шипастые, но тут меньше метра идти!

Пфе. Меня таким не возьмешь.

Час спустя я уже не была так в этом уверена. Глаза меня обманули. Чертовы Леяш насажали целую плантацию пыточных розочек. Вот прямо от Милоша и до крыльца. Я шла и шла, продираясь сквозь жуткие розы, кровью залило все платье, руки, принявшие на себя основную шипастую атаку, горели, словно их окунули в кипяток. Волосы… Надеюсь, хоть немного осталось.

На секунду я отняла ладони от лица, осторожно оглядевшись, но впереди шел лес колючих южных красавиц, сбоку тоже лес, а назад повернуться не решилась. Эдак царица цветов мне скальп снимет.

И когда я уже начала терять счет времени, меня буквально выбросило на заросшую сухой травкой белую дорожку. На ногах я не удержалась, повалилась вперед, проехавшись по земле. Приподнялась, стараясь отдышаться, по носу стекла алая нитка крови, упав на подрагивающие от напряжения и боли руки, словно по локоть в алых перчатках.

Хотела по привычке позвать паучка, но удержалась.

Это мое Гнездо. Мой бой. Я чувствовала, что обязана справиться сама.

Встала, пошатываясь, внутренне пересчитывая повреждения. К моему удивлению, самочувствие оказалось вполне сносным. Больно, но не мучительно-больно, и слабость оказалась терпима, разве что голова немного кружилась от кровопотери.

Окинув взглядом заброшенный сад, отвернулась от роз, мгновенно подернувшихся багровым туманом, двинулась к дому. Только сейчас я поняла, что от роз пахнет пеплом и застарелой гарью. Этот запах преследовал меня весь недолгий путь до парадного входа.

Громадное некогда белое крыльцо, растрескавшиеся перила, садовый фонтан со стоявшей в центре уже знакомой мне расколотой надвое богиней-драконицей. В порыве сочувствия погладила ее по коленке.

— Смогу — починю тебя, беломраморную красавицу, — пообещала тихо.

Мне показалось или богиня усмехнулась рассеченными губами? Точно показалось. На всякий случай обошла фонтан по косой дуге.

С опаской добралась веранды, опоясывающей дом и даже не нашла в себе сил скинуть листья, усыпавшие кресла и столик. Села так, чтобы перевести дыхание. В мутном ланцетовидном окне отражалась пугающего облика девица. Ближайшей ассоциацией, подкинутой мне воображением, была кровавая Мэри. Царапины на лице глубиной в сантиметр, волосы всклокочены, платье разорвано. Возле ног собралась целая стая темных змеек, липших ко мне, словно к потерянной и вновь найденной хозяйке.

На миг меня охватило острое сожаление по утренней утраченной красоте. Я же такая фарфоровая была, просто куколка, а теперь лесное чудовище. Даже если раны затянутся, то шрамы останутся навсегда. Даже странно, что боль ощущается так слабо.

— Ладно, — сказала я громко, с треском отодвинув кресло. — Хватит ныть, пора работать.

Я не знала сколько у меня времени в запасе, но до рассвета нужно исследовать Гнездо. Я не могу позволить себе нарушать собственные правила.

Обойдя Гнездо остановилась перед громадными дверьми высотой в три меня, а то и выше. Несмело тронула потемневшую от времени ручку и двери, словно проснулись от моего прикосновения, со скрежетом сдвинулись с места. Окровавленные пальцы соскользнули с дверной стали.

Меня ополоснуло теплым ветром, согревая. Что-то изменилось. Что-то… неуловимое.

Шагнула через порог, проходя памятную сердцу залу. Действительно гулкая. От каждого шага вдоль стен вспыхивали огни, пойманные в резное стекло декоративных фонариков. Дом словно приветствовал меня.

В углах глаз собрались слезы и, не выдержав собственной тяжести, сорвались с ресниц. Я почти физически ощутила, как двинулось в груди невидимое колесо, наконец, вставшее в паз. Я окончательно стала Эйвери, ее память — моей памятью, ее боль — моей. А этот дом теперь принадлежал мне.

Как во сне поднялась в свою детскую, отыскивая взглядом знакомые нетронутые мелочи. Брошенные тетради, распахнутый девичий секретер с разбитыми склянками духов и мазей, высохшие герберы в интерьерной вазе, громадное окно с оборванной атласной портьерой… Теперь мне уже не казалось, что у драконов гигантомания.

Гнездо и должно быть таким. Огромным, чтобы хозяин мог войти в свой дом в первородной ипостаси.

Через окно виднелась та самая смертоносная башня, где обучали будущих Хозяев Леяш. Я не выдержала и засмеялась, и дом откликнулся мне смешливым ласковым теплом. Наверное, императорская семья была слишком доверчива, если думала, что Леяш выставили напоказ свой козырь.

Все книги, все тайны рода, все сокровища Леяш хранились именно там, где и было положено: в сокровищнице.

Все еще улыбаясь, спустилась на первый этаж, проходя забытыми детскими залами: библиотека, столовая, кофейная комната, переговорная, ведущая на веранду и сразу к морю, комната отдыха, хранилище, чулан. Но, конечно, только дураки думали, что в этом доме есть чулан. На самом деле, эта неказистая дверь вела в святая святых Леяш.

Черная тяжелая дверь, которую не открыть сталью или огнем, магией и сырой силой. За этой дверью была комната признающая только кровь Леяш.

Я приложила к стальному полотну окровавленные руки и тихо шепнула:

— Трифоли.

На стародраконьем это значило «роза».

Пол подо мной дрогнул, и миг спустя я буквально скатилась по затхлому каменному ходу куда-то в утробу замка. Все случилось настолько быстро, что я не успела даже прикрыть голову руками, впечатываясь телом в каменные своды. Что-то подобное я пережила на водных горках в Римини, и, видит бог, это был болезненный опыт. Но теперь-то я была стрелянный воробей и пережила падение философски. Одним повреждением больше, одним меньше. После местных роз уже ничего не страшно.

Въехала я в какой-то глухой простенок, сквозь который пробивался свет. В груди нехорошо заскреблось сердечко. Откуда в подвале замка свет? Тут люди или… драконы? Или еще какие-нибудь сущности из местного фольклора?

Робко выглянула из-за угла и застыла в потрясении. Передо мной расстилалась пещера Алладина в самом архаическом, самом сказочном или нет — больше! — самом безумном значении этого слова. Усыпанные золотом, переливающимися под невидимыми светильниками камни, рассыпающие снопы разноцветных искр, мелкие, наполовину утопленные в золотых россыпях украшения, мечи, копья, бусы, обручи… Жемчуг, рассыпанный веером прямо на полу. Невиданной роскоши оружие, выстилавшее золотым ковром одну из стен, книги, наваленные она на другую, словно их перебирали в спешке, да так и бросили посреди помещения. Сундуки самых разных видов и форм, среди которых встречались, как отделанные крутым мореным дубом и проржавевшими от времени скобами, так и маленькие, завернутые в нежный шелк. Скрудж Макдак удавился бы от зависти.

Словно под гипнозом, я двинулась дальше.

Нечто невидимое звало меня вперед.