Глава 21. Хранитель

Я прошла друг за другом три залы, каждая из которых заканчивалась куполообразным сводом нервюры, где каменные нити соединялись в крестообразном плетении. Высота стен была подобна высоте церковного собора.

По каменным подъемам скользили неуловимые тени, создавая впечатление внезапно пробудившейся и пока невидимый жизни. Я начинала чувствовать себя храбрым рыцарем, пришедшим спасти принцессу Шиповничек. Пришла и оживила давно уснувшее место.

Слух не сразу, но поймал шорох за спиной. Я резко обернулась, но никого не увидела. Только бесконечное золотое море, в котором вязли сундуки, шкатулки и странные, языческого вида статуи. Под каблуками дорожных ботинок глухо позвякивали монеты, скатившиеся в проход.

Во второй зале золота не было. Были… ткани. Тут уж я не выдержала, поддалась демону Маммону, бросившись к сундуками и рулонам.

У лежащей рядом ткани было мягкое грубоватое плетение, как у хлопка. Следом шло нечто невесомое и похожее на шелк. После мягкая и нежная, как кремовый десерт, ткань, напоминающая вискозу последнего поколения. После плотная и блестящая, как атлас, но легкая, как паутинка. Вот только это были не хлопок, не шелк, не вискоза, это был качественно иной материал.

Даже пальцы, скользя по разложенному полотну, чуяли, как оно гудит от магии. И чем дольше я держала ткань в руках, тем лучше ее понимала, если можно так выразиться. Вот, например, этот «магический модал» изготовлен из бука с добавлением драконьего дыхания. Я почти слышала, как оно вибрирует внутри, заставляя ткань дрожать в моих руках.

«Надо идти дальше», — жестко оборвал мои мечты паучок.

От его голоса я словно очнулась. Я вдруг обнаружила, что ползаю по тканям, перебирая рулоны, потеряв чувство времени и пространства. Поднялась, как пьяная, покачиваясь и опираясь рукой на накренившиеся сундуки, двинулась дальше. Сердце просто рыдало, требуя остаться в этой комнате навечно.

Это же волшебство! Такой ткани не существует! Надо остаться и изучить, и… вопроизвести.

Но паучок прав. Надо идти. Одной ткани недостаточно, нужно найти технологию производства. Поэтому я шла вперед, а невидимый шорох за спиной рос, ширился и тянулся за мной тенью. Я обернулась еще раз для надежности, но кроме выложенной золотыми монетками тропы ничего не увидела.

В третьей зале — самой маленькой из всех — были книги. Орды книг, лежащие на полках, вырубленных прямо в стене, стоящие около полок, заваливаясь вертикалью на стену, раскиданные прямо на полу, словно кто-то небрежно бросил их под ноги, как мусор.

Я, как зачарованная шла дальше, вперед. Туда, где прятался маленький алтарь, пойманный в кольцо света. Подойдя ближе, я увидела раскрытую книгу, закрепленную на алтаре тонкими магическими цепями. Интуитивно я чувствовала, что именно эта книга мне и нужна, но… ее охраняла магия.

«Родовая кровь, — шепнул паучок. — Эта магия создана Леяш, а в тебе течет кровь их рода».

О, этого добра у меня навалом. Я же буквально вся в крови с головы до ног. С опаской коснулась магических цепей, готовая в любой момент отдернуть руки, и увидела, как магия полыхнула невыносимой белизной и растаяла. Передо мной лежал древний фолиант, обернутый в потрескавшуюся и потемневшую от времени кожу. Надеюсь, телячью, просто истонченную временем.

Руки у меня невольно дрогнули. Рассказывали нам как-то в институте про чокнутую мадам Абажур, и я отчаянно надеялась, что эта обложка сделана не из того, о чем я подумала.

Только сейчас я словно пришла в себя. Огляделась снова, уже не покупаясь на красоту сокровищницы Леяш.

Вон на той книге кровь. А портрет, небрежно брошенный поверх книг, нарисован далеко не краской. Или вон та коллекция клинков, видимая из прохода, от которой прет густой тьмой, или манекен, стоящий на страже у входа в последнюю залу… Наверное, это вовсе не манекен. А вокруг меня толпились темные змейки, то растворяясь в воздухе, то снова наливаясь темнотой.

Волосы у меня на голове натурально зашевелились.

Что бы там не воображала себе настоящая Эйвери, а только ее семья была не сильно лучше моей. То есть, ее семья определенно была хуже. Страшнее. Не было в ней невинных, кроме глупышки Виве, избежавшей участия в заговорах в силу детского возраста. Враги этой семьи плакали кровавыми слезами.

Усилием воли заставила себя вернуться к книге. Почти не дрогнув, перелистнула потрескавшиеся страницы, откуда выскользнул отдельный лист. Он был светлее и тоньше, исписанный совсем другим почерком. Явно не из этой книги.

Я подняла его и застыла, вчитываясь в старинные строки.

«Венец на голову Леяш

Надел богини верный страж

Ее судьбу Арахна плел

На императорский престол».

Сердце даже не дрогнуло, а, скорее, затаилось, боясь стукнуть лишний раз. Екнуло, как на экзамене. Не знаю, что это за листочек, а только незначительные вещи в сокровищнице не хранят. Эта запись была чем-то необычайно важна.

— Что это? — не знаю, к кому я обращалась с глупым вопросом, но звук голоса разбил напряженное, словно затаившееся пространство.

«Пророчество», — шепот паучка был едва слышен.

Пророчество… Но даже если пророчество, то давало ли оно возможность претендовать на престол? Воспоминания Эйвери об императорской иерархии были однозначны: престолонаследие шло на линии старшего признанного наследного принца. И не было такого, чтобы боги не приняли наследника. Более того, наследование шло только по мужской линии, а в пророчестве речь идет о женщине.

Ее, а не его судьбу плел Арахна.

Но чьи именно судьбу? Семья Леяш на момент событий имела совершенно советский состав: папа, мама, дочка. А если учесть, что в семье отродясь не было двоюродных братьев и сестер, никаких племянниц и дядьев, то речь идет… об Эйвери?

Эйвери была предназначена для престола Вальтарты?

Если так, то все кусочки пазла вставали на место. Кажется, я начинала понимать, что произошло двенадцать лет назад.

Двенадцать лет назад Леяш получили пророчество, делавшее их дочь претенденткой на престол. А поскольку законы Вальтарты тесно сопряжены с божественной волей, росчерк божественного пера сделал Эйвери одним из самых перспективных игроков в гонке за скипетром и короной.

Наверное, вопрос можно было решить миром, например, сделав Эйвери женой старшего принца, но что-то пошло не так и императорская семья отказалась. И начался раскол. Императорская семья упирала на законность своего наследника, а Леяш на пророчество, и не прошло и полугода, как в кровавой схватке схлестнулись два чудовища. Кровавый, военный клан Варх-Винзо и семья Леяш, склонная хранить в своем родовом чреве страшные секреты и не брезгующая темной магией.

Я была не права, когда судила случившееся человеческими мерками. Надо смотреть иначе. В бою сошлись два хтонических монстра, и Семья Леяш проиграла. Никто не виноват. Просто один из монстров оказался слабее.

Потрясение оказалось сильнее, чем я думала. У меня даже ум начал работать иначе. Я на полном серьезе почти оправдывала императорскую семью за совершенное злодеяние.

Растерянно взяла в руки книгу, откуда выскользнул лист с пророчеством, и ожидаемо увидела описание типов ткани и технологии изготовления с давних времен и до наших дней.

Тщательно отряхнув книгу, я уже без опаски прижала ее к груди и двинулась в обратный путь.

Темные мысли не отпускали. Я ввязалась во что-то по-настоящему страшное. Я изменилась. Я… стала наполовину драконом. Вижу в полутьме, как кошка, слышу, как летучая мышь, регенерирую, как гидра, и даже думаю уже немного по-драконьи.

Шорох неотступно полз за мной и в его невидимом движении мне чудился шепот: «Вернись-с-с-сь…»

Как ни странно, но выход из сокровищницы нашла сразу же. Оказывается проваливаться в пол было необязательно. Вот же вполне нормальные человеческая дверь и лестница наверх с нормальными ступеньками.

Но едва я коснулась дверной ручки, стену рядом буквально залепило золотом. Словно невидимая ручища зачерпнула из золотых гор и намазала толстым золотым слоем стену.

Я медленно повернулась и уставилась стеклянными глазами на здоровенную змею, слепленную все из того же золота. Обхватом в зрелый тис и высотой с девятиэтажку змеища двинула хвостом, и воздух взорвался золотым фонтаном наваленных на полу сокровищ.

Первобытные инстинкты взяли верх на разумом. Я позорно завизжала и со всей дури рванула дверь на себя, выскакивая на узкую лестницу. Наверх я взлетела ласточкой. С спину неслось дикое бренчание, гулкие удары громадного тела о каменные повороты и иступленный шепот:

— Хос-с-с-сяйка!

Змеюка мчалась за мной.

В сад я вылетела, как пробка из бутылки новогоднего шампанского, которое предварительно потрясли ради веселья, и на на все парах ввалилась прямо в объятия генерала.

Аш впился в мое лицо встревоженными стальными глазами.

— Аш… Там! Там… Оно.

Дыхания мне не хватало, но я дополняла рассказ жестикуляцией и истерикой, по мере сил объясняя, что за мной гонится местная титанобоа, обклеенная монетками. Впрочем, говорить мне и не понадобилось. Спустя миг из беседки золотым фонтаном вырвалась змея, накрыв нас с генералом огромный тенью.

Аш мягко и как-то неуловимо вдруг развернулся, перехватывая меня за талию одной рукой, а второй с железным шелестом выхватывая из ножен меч. За спиной развернулись уже виденные однажды темные крылья.

Змея наклонилась и зашипела, с левого клыка скатилась ядовитая темная капля, прожигая траву. А после Аш крутанулся вокруг своей оси, все так же без труда прижимая меня к боку, и уходя от ядовитого дыхания, а после бросился к змее. Та отдернулась назад, завалившись половиной тела на беседку, и Аш полоснул ее снова.

Следующие несколько секунд боя смешались в моей голове в винегрет из звуков, звона меча, серебряной молнией полосующей воздух, взмаха накрахмаленных юбок, задирающихся мне едва не на голову при каждом повороте и… шепота.

Змеища непрерывно шипела, и мне казалось, что я слышу ее настоящие чувства. Вина, обида, тоска.

« Хос-с-с-сяйка, — время от времени прорывалось сквозь шум боя. — Вернись. Вернись. Вернис-с-сь…»

Но Аш теснил змею вглубь сада, и та, словно опасаясь нападать, отскакивала и отползала, калеча деревья. Она ведь из-за меня не нападает, вдруг поняла я. Боится меня ранить!

Со всей силы я вцепилась в Аша и заорала:

— Остановись!

Короче, зелье Леяш наварили очень крутое. Аш застыл надгробьем в дурацкой позе: в атакующей стойке, с мечом, нацеленным острием в змею. Я ужом вывернулась из закаменевшей руки генерала и все еще трясясь от пережитой паники, двинулась к змее. Я, кажется, поняла, что произошло.

— Это из-за книги? — спросила тихо. — Ее нельзя было выносить из сокровищницы?

— Нис-с-ся, — тут же согласилась змея.

— Но ведь здесь мое Гнездо, оно все еще запечатано, — попыталась объяснить свой поступок. — Я надеялась прочесть ее за вечер.

А после с чистой совестью запереть книгу в сокровищнице обратно и вернуться к Гирпу с хорошими новостями. Вот только на присутствие Аша я никак не рассчитывала. Думала провести этот день в полном одиночестве, копаясь в тайнах рода.

Огромное золотое тулово покачивалось надо мной, свесив рогатую башку, но взгляд был внимательным и чистым. У змеи не было дурного умысла.

— Ты хранитель сокровищницы?

— Страш-ш-ш, — согласилась змея.

После секундного раздумья, я предложила альтернативу:

— Тогда забирай книгу, а завтра или сегодня к ночи, я приду в сокровищницу и буду читать ее там. Так можно?

С искренним сожалением протянула на открытых ладонях книгу змее, и та с благодарностью в глазах аккуратно ее сцапала.

«Мош-ш-шно», — услышала уже в голове.

Змея величаво опоясала беседку, а после, вытянувшись в столб, обрушилась звоном монет в открытый проход сокровищницы. Следом каменная дверь захлопнулась и миг спустя ее было невозможно отличить от тонкой резной стенки беседки.

Только сейчас я с каким-то недоумением огляделась. Оказывается второй вход в сокровищницу находился во внутреннем закрытом дворике сада. В каменной беседке, стоящей на берегу маленького прудика, в котором ряски было больше, чем воды.

В этот момент действие приказа кончилось. Генерал отмер и в два шага подошел ко мне, захватывая в кокон рук. Меня окунуло в его тревожный и все еще испуганный взгляд, как в теплое молоко, и я вдруг почувствовала себя слабой. Маленькой. Хрупкой и нежной, как цветок.

— Что ты делаешь, глупая госпожа, — генерал подхватил меня на руки, втиснул в себя до легкой боли в ребрах, зарылся носом в мои волосы. — Ты могла погибнуть. Не отдавай мне больше такие приказы.

В своей жизни я побыла биг боссом, яркой бабочкой, умеющей понравится партнеру, жесткой леди, знающей цену себе и деньгам, хорошей дочерью и плохой женой. А сегодня я впервые была любимой. Чувствовала эту любовь в бережных руках, во тревоге глаз, в хриплом голове, хотя была с головы до ног покрыта ранами, кровью и садовой грязью. Это меня убивало. Расстреливало. Это было слишком хорошо, чтобы испробовав раз, потом отказаться от этого чувства.

Я спрятала лицо у Аша на груди, пока он нес меня куда-то. Мы поднимались, спускались, входили в новые комнаты, а после слух поймал стук камней и сразу же шум воды. Распрямившись, я увидела, что Аш принес меня в ванную комнату в моей собственной старой спальне запечатанного Гнезда, и, удерживая на одной руке, второй регулировал воду. Камни, усыпавшие маленькую панель перед ванной, горели синевой.

Насколько я помнила, это часть бытового управления домом. С помощью артефактов дом обогревался, охлаждался, включал и выключал воду и свет, а также отпирал и запирал двери. Даже еда, одежда и прочие вещи хранилась под действием таких вот артефактов.

— Надо же, работают! — поразилась искренне. — Думала все артефакты давно обесточены или сломаны. Двенадцать лет прошло, а они в порядке!

Насколько я помнила, это часть бытового управления домом. С помощью артефактов дом обогревался, охлаждался, включал и выключал воду и свет, а также отпирал и запирал двери. Даже еда, одежда и прочие вещи хранилась под действием таких вот артефактов.

— Надо же, работают! — поразилась искренне. — Думала все артефакты давно обесточены или сломаны. Двенадцать лет прошло, а они в порядке!

— В доме почти наверняка есть мощный артефакт, продляющий жизнь вещам и другим артефактам. Скорее всего, его жизнь питает твой хранитель.

Генерал немного замялся, поставил меня около ванны, в которой набиралась вода, и чуть отвернулся, пряча лицо:

— Ты прости, госпожа, что едва не убил твоего хранителя. Не понял.

— Да я сама не поняла, что это хранитель, — покраснела, припомнив, как драпала от змеюшки.

Генерал резко развернулся. Прошелся по мне медленным, откровенным взглядом, обжигая, лаская, и так же резко отвернулся. В два шага подошел к двери, поворачивая ручку.

— Найду полотенца и сменную одежду, госпожа, и вернусь.

Я осталась стоять у ванны, вцепившись дрожащими руками в высокий бортик. Лицо горело, словно меня макнуло в кипяток. Надо с этим что-то делать. Каждый раз в присутствии генерала я превращаюсь в кусок розового желе или девочку-конфетку, которой срочно нужно немного здравомыслия.

Со вздохом скинула платье и легла в горячую ванну, и… забыла обо всем. Это было такое откровенное и примитивное удовольствие — парить в горячей воде, без единой мысли в голове, вдыхать пар и прохладный воздух комнаты, смотреть на острые пики елей, достигающие окон ванной.

Взгляд притягивало небо. Лететь, стать единой с ветром, холодом и синевой небес, кастовать пламя внутри собственного тела, слиться в сияющем танце с выбранным драконом — черным, как ночь, горячим и ужасающим, как пекло ада…

Встряхнулась. С самого утра голову лезут странные мысли.

Непослушными пальцами развязала волосы, из которых в воду тут же посыпались засохшие веточки и лепестки. Вода окрасилась в розовый. Я подняла руки и с удивлением обнаружила вместо ран лишь рваные полосы. Неудивительно, что я бегала на крейсерской скорости, сигая через препятствия, хотя розы меня на славу располосовали.

— Новое слово в медицине, — сказала шокировано вслух. — Зажило, как на собаке.

— Как на драконе, — раздался хрипловатый голос.

Подпрыгнув от неожиданности, повернулась к двери. Генерал стоял, сложив руки на груди, оперевшись спиной на стену и опустив взгляд. С подозрением приглядевшись, я обнаружила, что лицо у него раскраснелось, как от бега или боя. И вряд ли он дрался с полотенцами. Но взгляд был опущен, формально предъявить Ашу было нечего.

Полотенца, кстати, белой крахмальной стопочкой лежали на тумбе, а с кресла свешивалось что-то шелковистое и струящееся нежной расцветки.

Силой воли заставила себя расслабиться, откинувшись на бортик.

— Аш, как ты попал в Гнездо? Я его распечатала, получается?

— Нет.

Аш плеснул из-под ресниц полутьмой и что-то невидимое, неощутимое и одновременно очень материальное задрожало в груди от удовольствия. Этому невидимому нечто очень нравилось, что Аш на нас смотрит. Моя человеческая совестливая часть забилась в уголок сознания и дышать боялась.

Мной владело игривое драконье начало.

— Как ты узнал, что я здесь? — удовольствие от пикантной игры росло, как снежный ком.

Не отводя от генерала глаз, нырнула поглубже и запрокинула голову, чуть шевеля пальцами прядки. Теперь я Аша не видела, но чувствовала. Его взгляд шел, обжигая, по коже.

— Этот твой лекарь… — слух поймал хриплый выдох. — Прибежал, раскричался, что тебя раздерут леяшские розы, и я полетел на помощь. Темная магия меня не любит, но сегодня пропустила.

Хм. Щит с Гнезда я точно не снимала, но Аш сумел пройти...

— Он тебе не подходит, госпожа, — на этот раз шепот звучал совсем близко. — Лекаришка твой слабак, его удел вечно оставаться в первой форме оборота, он никогда не перекинется в полноценного дракона. Он не достоин твоей драконицы.

Я закусила угол губ, чтобы не улыбнуться. Ах… Я чувствовала, что нравлюсь ему. Сильно-сильно нравлюсь. Как непередаваемо сладка власть над мужчиной и его зверем. Из-под ресниц я видела Аша, нависшего над ванной отвесной скалой и жадно меня разглядывающего.

А после за окном потемнело.

Мы оба резко отпрянули друг от друга.

Я словно очнулась от странного и прекрасного сна и с беспокойством выпрямилась, вглядываясь в окно. После выпрыгнула из ванны, в темпе натянув шелковистое платье, а когда обернулась, Аша уже не было. Зато теперь я видела в окно его черного зверя, перегородившего мне весь обзор.

Наспех промокнув волосы, бросив, не глядя, полотенце, я поспешила вниз, зачастую перепрыгивая целый пролет. Оказалось, это так легко и просто.

Выскочила на крыльцо и застыла.

Небо было буквально покрыто драконами. Песочные, рыжеватые, всех оттенков золотистого цвета, встречались даже белые, они облепили защитный купол гнезда, вгрызаясь в черную магию.

В ужасе схватилась за голову. Боже! Сейчас их шарахнет темной магией, а лекарь у нас всего один! Я отчаянно подпрыгнула, размахивая руками, но кто смотрит на прыгающий кусок клумбы?

Аш, паривший рядом, покосился на меня, как мне показалось, с насмешкой, а после глухо рыкнул. Громоподобный драконий глас разнесся над садом, тревожа, проникая в каждый уголочек сердца. Я и сама застыла, вслушиваясь и понимая каждое драконье слово.

«Хозяйка в безопасности, — говорил ставший тихим рык. — Возвращайтесь и не смейте мешать госпоже. Неужели амбары и дома сами себя отстроили, а дичь сама насладилась на стрелы, если у вас появилось так много лишнего времени?»

Драконы застыли, вслушиваясь в драконий рев, вскоре превратившийся в глухое ворчание, а после стали подниматься один за другим. И вскоре над куполом остался всего один дракон, который, я не сомневалась, наконец, разглядел меня. Потом улетел и он.

Проводив взглядом улетающих драконов, задумчиво вернулась в дом. Похоже, паучок был прав. Я прервала ритуал и понемножку снова становилась драконом. Но прав был и генерал: без сильного партнера мне не стать драконом полностью, не перекинуться в первородную форму.

Так был устроен мир Вальтарты. Чтобы получить животную ипостась, молодому дракону нужно пройти инициацию с сильным партнером.

«Не перекинуться, — шепнул паучок. — Но у нас есть много темных комнат и генерал. Для дракона совершенно нормально взять сильного партнера, чтобы получить крылья…»

Бесстрастный шепот прошел током по коже, но я только качнула головой.

«Я получу крылья, а генерала инфаркт», — сказала хмуро.

«У генерала крепкая психика», — обиделся паучок, но замолчал.

Я только плечами пожала. Вернулась в дом и, ориентируясь по памяти, сразу направилась в артефакторную, слыша следом тяжелые шаги генерала. Но к этому моменту я уже взяла под контроль беззастенчивую драконью часть и не хотела тратить на нее время.

У меня дел столько, что им счет давно потерян.