Глава 23. Сообщницы

Солдат стоял передо мной навытяжку и явно меня боялся. И правильно боялся. Настроение у меня последние дни было ух какое. Плохое, в смысле.

Но солдат в этом был не виноват. Следовало как-то понежнее с ним общаться.

— На границе с кланом Фалаш стоит отряд неопознанных дракониров, так? — уточнила я как можно помягче.

Не помогло. Кадык у бедняги задергался, глаза заблестели. Как бы он не заплакал или в обморок не упал. Его бы к доктору срочно, вон в крови весь, но этого цветочка ко мне прислал Аш, а это значило только одно.

Это очень-очень важная информация. Очень срочная. И очень фиговая, иначе бы прислал лощенного и тренированного драконира. А раз прислал молодого-непуганого, значит, пожалел пацана, убрал из зоны возможных боевых действий.

— Да, вейра Леяш, — солдатик, наконец, взял себя в руки и отчитался, как положено: — Ровно у линии владений барона на границе остановился отряд драконов. Нашивок на форме нет, опознавательных знаков никаких, но все хорошо вооружены, в лагере замечены редкие артефакты, сильный маг и камень связи. Никаких действий не предпринимают, но рассредоточились по лесу вдоль барьера, закрывающего Леяш. Мы им пока не показываемся, стоим под пологом, приказа вашего ждем.

Я прикрыла глаза, вслушиваясь в прерывающийся голос. Император сделал свой ход. Времени больше нет. Пока имперские стражи ищут легальный способ связаться с Леяш, но если я не отвечу им в течение нескольких дней, в ход пойдет оружие.

Сколько дней у меня запасе? Два? Три? Неделя?

— У владений какого барона?

— Барона Канда. Он граничит с кланом Фалаш.

Скорее всего, это была незначительная информация, но я привычно положила ее в шкатулку памяти. Лишних сведений не бывает.

В кабинете было прохладно, и Фирре, стоящая за моим плечом ежилась от порывов ветра в окно, да и солдатику было совсем нехорошо. Дракон его был совсем слабым, новорожденным, а Фирре была всего лишь человеком. Даже холодоустойчивая Рене с тоской поглядывала на погасший камин. Надо было закрыть окно, включить свет, чтобы не пугать и не морозить челядь, но измученный ум требовал холода и темноты.

Солдатик продолжал мяться около стола.

— Что-то еще? — я с трудом заставила себя поднять сомкнутые веки и сфокусироваться на докладе.

Он тут же вскинулся, как полевка, спугнутая более крупным хищником:

— Д-да, вейра. Генерал будет в охотничьем домике сегодня после десяти. Он хотел вас увидеть.

— Он так сказал? — уточнила с подозрением.

Причины для мнительности у меня были серьезные. Этот месяц… был сложным.

Солдат сначала отрицательно мотнул головой, но потом опомнился:

— Нет, вейра. Это Дарко велел передать. Сказал, генералу стало хуже.

Просто замечательно. Плюс один ко всем прочим неприятностям. Я и в самом деле попросила Дарко приглядывать за Ашем, и в груди неприятно заскреблось. Ум на все лады взялся перевирать пресловутое «мы в ответе за тех, кого приручили».

— Благодарю за доклад, — на этот раз голос у меня прозвучал холодновато, и солдатик опять испуганно вскинулся. Что-то он слишком уж резко реагирует, я вроде бы не ем пацанов на ужин. — Рене, проводи юношу к лекарю, ему нужны помощь и отдых. Пусть о нем позаботятся.

За последние пару недель, Милош обучил нескольких местных травников, чтобы те могли оказать хотя бы минимальную помощь раненым. Сам он уже не справлялся.

На нем повисли домовые книги и экономика Леяш за последние двенадцать лет, и мы с Фирре, если оставалась свободная минутка, садились помогать.

Все мы работали на пределе сил.

Я проводила взглядом умничку Рене, подхватившую раненого юнца под руку, и похлопала по креслу, позволяя Фирре присесть. На людях мы держали дистанцию, положенную прислуге и ее вейре, но наедине позволяли себе немного дружеского общения. Фирре льстило мое покровительство, а я всегда помнила, что она единственный человек кроме меня, выбравшийся живым из Гнезда Леяш в дни опалы. Общая трагическая тайна нас сближала.

— Больно напуганный, — кивнула я вслед захлопнувшейся двери.

Фирре тихонько засмеялась:

— Вас побаиваются.

— Но не до такой же степени! — удивилась искренне.

Я не была бессмысленно жестока, а что работа у нас по двадцать часов в сутки, так и я не отлыниваю. Вкалываю наравне с остальными.

— Рене нашла его раненым в лесу, всего пары миль до нас не дошел, — изящно пожала плечами Фирре. — Доволокла и сразу к вам. А ему наверняка еще и генерал голову прочистил, как именно следует обращаться с госпожой. Он ведь…

Хмуро глянула на Фирре, но та проявила недюжинную отвагу и все-таки договорила:

— Влюблен в вас, вейра.

Неуловимо помрачнев, перевела взгляд на сложенные стопкой документы.

Разговоры о генерале причиняли мне откровенный дискомфорт. Хотя бы потому что прошел месяц, а зелье все еще действовало.

Версия, по которой генерал давно очнулся и симулирует, отпала после нескольких магических проверок. А потом и проверки не понадобились, потому что Аш начал сопротивляться приказам. Люто, бешено. Он больше не хотел следовать распоряжениям, которые ему не нравились. Однажды, когда я ради все той же проверки запретила разговаривать со мной в течение суток, это кончилось трехдневной генеральской лихорадкой.

Милош крыл генерала на трех языках, пока лечил от горячки, а после включился в поиски противоядия.

Я и сама все книги в сокровищнице перетрясла, все листочки перебрала, но полностью описание зелья восстановить не сумела. Я просто не знала, что пошло не так, и как остановить действие зелья.

То ли оно окислилось, то ли просрочилось, то ли на вырванном листе была еще одна ссылка… А только самый сильный дракон Вальтарты ходил за мной хвостиком и кокетничал напропалую. Вот только ему становилось хуже. Никто не замечал, но я все время находила невидимые признаки ухудшения его состояния.

Все кончилось тем, что когда несколько дней назад была замечена магическая активность вдоль барьера, я с облегчением услала Аша с отрядом поближе к эпицентру действий.

О том, что в Леяш находится шпион, сливающий информацию императору я так никому и не сказала. Даже окруженная доверенными людьми, каждый из которых принес мне кровную клятву, я боялась довериться не тому человеку.

Как оказалось, обычную кровную клятву можно нарушить и остаться в живых. Магические книги рассказывали о случаях, когда нарушителя лечили от последствий клятвы их Истинные или… темная магия. Конечно, темной магии в Вальтарте не найти, но, как выяснилось, у нас под боком есть ифриты, у которых можно разжиться запретными артефактами. Леяш же сотрудничали с ними, что мешает сотрудничать моих заговорщиков?

В том-то дело, что ничего.

Так что принесенные солдатиком новости для меня сюрпризом не стали, но вот Фирре испугалась.

Повернула ко мне бледное личико, и я в очередной раз поразилась ее неяркой пикантной красоте.

— Если на границу подтягиваются императорские войска, у нас больше нет возможности затягивать, вейра. Надо запускать производство.

Глаза у нее лихорадочно блестели. Ей было страшно. Ее пощадили при первых казнях в Леяш, но сейчас она рисковала головой, открыто приняв мою сторону.

— Да.

Фирре права. Нужно запускать производство. Вот только…

За этот месяц многое произошло.

Мне удалось полностью распечатать Гнездо, и скоро в опустевших мертвых комнатах зазвучали веселые голоса горничных и прислужниц. Сам город с божественным именем Пире, восстанавливался и рос, упираясь белыми башнями в синеву неба. На улицах снова зазвучал детский смех, а на главной площади высадили кусты роз и запустили фонтан, сломанный двенадцать лет назад. Я даже — эх, была не была — поставила ближайшим проектом восстановление школы.

Наконец-то я была в своей стихии. Днем металась по Леяш, стараюсь везде успеть, а ночами запиралась в сокровищнице и читала магические книги. Уже скоро я могла творить простые заклятья и даже оказалась в силах сварить пару элементарных настоек. От усталости и от мигрени.

И сама же их и выпила. Откат от данных мне хранителем зелий был так силен, что я сутки напролет напоминала свежеоткопавшегося зомби. Такова была платой за восстановление Леяш.

Что касается фабрики, благодаря инженерному таланту старика Гирпа и воспоминаниям Фирре, нам удалось полностью восстановить фабрику по чертежам, найденным в Гнезде. Оставалось лишь запустить производство.

Вот только артефакты для станков были заполнены лишь наполовину. Но сказать об этом я никому не могла. При словосочетании «темная магия» драконы впадали в нервы. Здесь, в уютном кабинете, с окнами в сад, на фонтан и отремонтированную статую богини, между приятными разговорами с соратниками, я совершала очередное преступление. Интересно, стали бы они пить со мной чай, если бы знали, на что я трачу свои ночи?

А то я ночами сижу в сокровищнице и подчистую сливаю темную магию в артефакты.

— Это из-за магии? — вдруг тихо спросила Фирре.

Она подергала ручку двери, а после активировала выложенный на стол артефакт-глушилку. Его мы использовали в самых крайних случаях, поскольку он не подлежал заполнению и просто ломался, когда в нем заканчивался заряд магии.

— Вам не хватило магии, чтобы заполнить артефакты? Вы поэтому откладываете запуск производства?

Несколько секунд я задумчиво изучала Фирре. Смотрела, пока та не начала мяться и скручивать шелковый подол платья.

— Знаю я про темную магию и могу помочь! — на слове «темная» я резко наклонилась вперед и положила пальцы ей на губы, смазывая звук.

Глушилка глушилкой, а есть слова, которые не стоит произносить вслух.

— Чем?

Медленно убрала руку и неспешно откинулась на спинку кресла.

— Моя мама много знала, покойная вейра Леяш доверяла ей и часто давала через нее распоряжения… некоторым людям.

Некоторые люди, это, видимо, те семеро бедняг, буквально сгоревшие на работе. Любезная улыбка окончательно сползла с лица. Смысла притворяться доброй и демократичной хозяйкой больше не было. Нутро у меня стальное, ничего не поделаешь.

— У Леяш был тайник с запасом… этой магии. Мама знала его расположение, поскольку в отсутствие главы роды контролировала фабрику. Но сама, разумеется, открыть не могла. Но вы, вейра, вы — истинная Леяш и сможете открыть тайник.

Умница. Быстро поняла, какие слова употреблять не нужно. Я хищно прикрыла ресницами блеск глаз. Вполне возможно, что Фирре будет куда более полезна, чем можно было предположить изначально. И перед ней не обязательно носить маска милой драконицы, чьи интересы лежат между сокровищами и сексом.

Похоже, я и впрямь родилась чистокровной Леяш, если уж была чужой в собственной семье, но зато так хорошо прижилась в драконьем роду.

— Где тайник?

— В кабинете главы, — Фирре мельком оглядела стену и удовлетворенно кивнула на картину с какой-то девицей в белом. — Прямо здесь.

Я действительно перебралась в кабинет отца в поисках импозантной обстановки. И действительно нашла два сейфа, но картина была пуста. Ее я тоже смотрела.

Фирре плавно поднялась и стукнула пальцем по уголку картины:

— Надо немного крови и тайник откроется. В нем глава хранил только самые важные документы и артефакты, и доступ к нему имели только члены рода. Прямые наследники.

— А почему не в сокровищнице?

— В сокровищницу не набегаешься. Здесь хранились только документы и артефакты, с которыми часто имели дело, но которые были слишком важны, чтобы класть их в обычный сейф.

Моя ненасытная душенька застонала от счастья. Люблю эксклюзив. Ничего не могу с собой поделать.

Подошла к картине, облизала нежным взглядом и… не дотронулась.

— Иди, — мягко сказала вейре Фирре. — Сегодня был долгий день, и нам обеим нужен отдых. Я решу вопрос с фабрикой.

Этим вечером мы расстались с чувством неловкости со стороны Фирре и чувством настороженности с моей. Я это понимала, но не сделала ничего, чтобы попытаться выровнять наши отношения. Мне нужно было подумать.

Малышка Лиле принесла мне вечернего чаю, и мы с ней слопали блюдце грубоватого на вкус печенья. А потом я припомнила, что так и не сшила подружку ее кукле. А поскольку ум был занят, бешено просчитывая стратегию, я позволила нервам уйти в руки, как делала всю жизнь. Накрутила семерых Веснянок из обрезков ткани и пробников кружев и трех младенцев до кучи.

А ровно в восемь вечера на столе подпрыгнул камень связи. Не основной, который так и остался покалеченным, а второй, взятый из сокровищницы для связи с Ашем напрямую. Иначе бы он не поехал. Валялся бы с очередной горячкой, но с места бы не двинулся. Говорю же, упрямый, как черт, а зелье вообще прокисшее было.

В общем, наши вечерние разговоры были его условием.

— Здравствуй, Аш, — сказала церемонно и тут же выронила из рук шелковые обрезки для следующей куклы, чтобы зажать Лиле ушки.

— Что на тебе надето, госпожа? — бархатный голос накрыл комнату, отзываясь позорной дрожью внизу живота.

Я торопливо подтолкнула малышку, отпуская ее в комнатку рядом с моими покоями. Лиле послушно кивнула, сгребла куколок и вприпрыжку унеслась к себе.

— Аш, я же просила! А если бы здесь был кто-то еще? Просто представь, что обо мне поду… Впрочем, нет, не представляй. На мне платье.

Всю эту неделю наши разговоры начинались с этой фразы или похожей. Методом проб и ошибок было вычислено, что лучше ответить. Быстрее будет.

— А пуговок много?

— Тридцать штук, — отчиталась смиренно. — В каждом ряду.

— Это хорошо, — голос у генерала звучал мечтательно. — А декольте?

— Нету декольте, пуговицы до горла.

— Хм. Ты ведь сможешь их пришить обратно, если что?

Вместо ответа я рассмеялась, но, наверное, смех звучал не очень весело. Генерал, словно в него был встроен датчик, мгновенно насторожился:

— Что случилось, госпожа? Тебе нужна помощь?

— Нет, Аш.

— Мой солдат дошел до тебя? — его голос стал серьезнее, но тело все равно отзывалось, как сталь отзывается на звук.

— Дошел. Насколько все плохо?

— Все хорошо, нас даже не заметили, хотя я перепотрошил весь имперский лагерь. Моего мальчишку случайно ранили. Считай, на звук выстрелили и попали. Какие будут распоряжения?

— Ждать.

— Я могу убрать их, — совершенно спокойно, словно мы говорили о погоде, предложил Аш. — Из-за них я не могу увидеть тебя, весь измучатся здесь.

Это звучал обыденно и даже скучно. По коже прошлись мурашки, напоминая, что когда закончится действие зелья, Аш скажет так обо мне. Убрать ее. С тем уже успевшим забыться каменным выражением лица.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила хрипло.

— Прекрасно, — генерал ответил, чуть помедлив и тут же поинтересовался: — Госпожа волновалась обо мне?

— Завтра ночью буду в охотничьем домике, — сказала, помня о предупреждении Дарко.

Слух поймал прерывистый выдох Аша и тихое, полное предвкушения:

— Да, госпожа.

Я скомкано попрощалась и после недолгих раздумий переместилась к картине.

А! Все равно теперь не усну. Так хоть проведу эту ночь с пользой для Леяша.

Примерилась к уголку картины и нажала на край белого нарисованного платья, и палец тут же обожгло мимолетной болью. Картина с щелчком отъехала вбок, открывая ровные ряды прозрачных камней, фонящих темной магией.

Идеально.

Прямо, как под заказ. Я выгребла из тайника заготовленные артефакты для станков и заглянула поглубже, обыскивая взглядом доступное пространство. Но тайник был пуст. Только камушки и все. Ни бумаг, ни документов, ни-че-го.

Скорее всего, глава рода уничтожил документацию перед смертью, а артефакты остались, потому что хрен их уничтожишь. Хранитель сказал, что в Гнездо после казни не ступало ни одно живое существо.

Но сомнение уже прокладывало путь в сердце. Что-то было не так. Очень сильно не так. Словно меня вела чужая воля. Так идет река, на пути которой поставили дамбу, и та вынужденно сворачивает в искусственное русло. Раньше я могла понадеяться на божественное покровительство, но… Богам Вальтарты не было до меня дела.

Хранитель по моей просьбе оцепил охранным заклинанием территорию Гнезда, но ни заговорщиков, ни тех подозрительных любовников поймать не удалось. Те, словно почуяли ловушку и перестали встречаться.

Либо каким-то образом обходили охранную сеть. Хранитель утверждал, что это невозможно, но я все равно носила при себе несколько полезных артефактов. Ни богам, ни магии я больше не верила.

— Другого выхода нет.

Я решилась.

Все-таки вытянула себе семь камушков из ста, заодно прикидывая сроки. Если каждый камень вырабатывается за неделю, то запаса мне хватит месяца на три, а вот потом…

Потом либо меня уже убьют, либо я найду способ пополнить запас.

Выспаться мне не удалось, ночь ушла на выстраивание стратегии и нюансы запуска производства. И первым тактическим пунктом шло сближение с Фирре. Так что утром я бестрепетно выставила милую Рене, обменяв ее на экономку.

— Помоги мне собраться, сегодня важный день, — проинструктировала я Фирре и… замолчала.

Обычно мы болтали по утрам на незначащие темы, но теперь я сознательно выжидала. Разглядывала ее искоса и оценивала. Гордая, даже немного высокомерная, амбициозная, но на разумная и надежная, как швейцарский банк. Без вопросов дала кровная клятву и ни разу меня не подвела.

Подругами мы точно не станем. Стыдно признаться, но как все интриганы, лучше всего я ладила с прямолинейными людьми. С тем же императором, не будь он распоследним кизяком, мы бы прекрасно сошлись. Или вот с генералом… Его грубоватая прямота и нежелание поддаваться слабостям мне очень импонировали.

С Фирре же… нужно быть поаккуратнее. Надо позаботиться, чтобы ее у меня не перекупили. Клятва клятвой, но на сто процентов никому нельзя верить.

— Готово, вейра, — экономка чуть нахмурившись, окинула меня последним взглядом и повернула ко мне зеркало.

Платье в пол, простое, жесткое и победоносное в своей вызывающей белизне, волосы убраны в библиотекарский пучок, ни единого украшения, кроме кольца с паучком. Ну и кольца, подаренного когда-то в Бельх Ашем, которое все равно никто бы не увидел. Посаженное на обычную цепочку, оно пряталось за корсажем. Холодные глаза и кружевные перчатки довершали портрет высокомерной вейры Леяш.

— Вы похожи на богиню, — шепотом сказала Фирре. — Волосы, как огонь. И платье белое.

По лицу невольно расползлась улыбка:

— Дорин шила.

— Редкая умелица, а уж какие кружева плетет — коснуться страшно. Тоненькие и нежные, как молочная пенка.

Фирре невольно бросила взгляд на мои перчаточки.

Вообще-то это была демо версия. Способ плетения, завезенный из моего родного мира. Я когда показала его Дорин, и та едва разум от восторга не потеряла. Ей и в голову не приходило, что кружево можно делать из тоненькой шелковой нити.

Конечно вручную, даже при помощи магии, много не наплетешь, но мне много и не надо пока. Мне пока для личного пользования.

— Встретишь хорошего драконира, подарю тебе такие на свадьбу.

Фирре замерла. После расправила дрогнувшими пальцами ворот-стойку на платье и со вздохом ответила:

— Я вея, вейра Леяш. Отец мой был драдером, но меня оставили веей по матери. Дракониры и на драдерах-то жениться брезгуют, а уж на обычных веях тем более.

— Здесь полным-полно неженатых дракониров, — сказала хладнокровно, блокируя неуместно вспыхнувшее сочувствие.

Развели тут касты. Какое унижение для бойкой умненькой девушки обнаружить, что она родилась третьем сортом — по определению. Отвратительно. Ничего-ничего, мы еще построим в Леяш коммунизм, если император меня не сожрет за то, что я его братика обижала.

— А вот будет у меня драконир, — вдруг решительно сказала Фирре. — И к алтарю со мной пойдет, как заколдованный.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга и, кажется, пришли к полному взаимопониманию. А после я без улыбки подмигнула отражению и вышла из покоев.