Глава 24. Особая клятва

Клятву планировалось принимать в доме Гирпа.

Обычная кровная клятва для работников фабрики и отдельная, смертная, для семерых наемников на артефакты. Все время, пока я пробиралась по шумному Гнезду к выходу меня преследовала аналогия с храбрым портняжкой. Мол, семерых одним махом.

Едва выбралась во двор, около меня приземлился взмыленный Милош на кайране. Исхудавший, с темным горящим взглядом и растрепанной белокурой косой он был на редкость хорош собой. Я его словно впервые увидела. Окинула тем взглядом, которым обычно девочки смотрели на моего генерала. На Милоша пялились горничные из окон первого этажа, вышедшая следом за мной Рене, и даже невозмутимую Фирре, скупую на любые благосклонности, пробрало. Вон, как глазами сверкнула.

И в самом деле, как незнакомца увидела.

— Прошу, Эйвери, — полный темной, какой-то трагический красоты незнакомец галантно подал мне руку, улыбнулся и снова стал знакомым мне Милошем.

С момента отъезда Аша он в самой мягкой, но бескомпромиссной форме давал мне знать о своей симпатии. Но не давил, не требовал.

«Уступил место более хищной особи», — философски отозвался паучок.

То есть, дракон. То есть, отозвалась. А… Буду думать, как привыкла, иначе скоро окажется, что у меня внутри любой ифрит голову сломит, столько там народу.

Уже повеселее я запрыгнула на кайрана, к которому привыкла, как к родному. Заездила его, бедняжку. То мне на поля, то в леса, то к Гирпу, то обратно в дом родной…

— Будешь брать клятву? — Милош посерьезнел.

— Буду, боюсь без клятвы, — сказала честно. — Я недавно нашла особую кровную клятву Леяш, которую брали с некоторых рабочих.

Пока мы летели, быстренько пересказала Милошу клятву, и тот нахмурился:

— Страшная клятва, редкая. Такие доступны только древним родам вроде Варх-Винзо или Леяш, уверена, что справишься?

Нет. Меня уже и змеюшка отговаривал, и паучок, и чувство самосохранения. И если бы был другой выход, я бы к такой жутковатой клятве близко не подошла.

Когда мы опустились на кайранах во двор, рабочие и швейки из числа тех, кто и до начала трагедии работал на фабрике, уже собрались. В полном молчании позволила Милошу помочь мне спешиться. Его пальцы нежно скользнули от плеча до локтя, и я с подозрением на него уставилась. Но Милош смотрел куда-то в толпу, а после ласково подтолкнул меня к дому.

Сегодняшний день я не без оснований считала великим, поэтому в центральную зала заходила с полным осознанием происходящего.

Гирп в старинном официальном костюме тоже сознавал важность момента и встретил меня в дверях, словно мы не вчера расстались, уставшие, как собаки, а год не виделась. Троекратно расцеловал и предложил грога по старинной традиции.

— Выпью, но потом, — отказалась с улыбкой, даже не догадываясь, что спустя несколько минут буду радоваться своей предусмотрительности.

А заодно и жалеть, что пожадничала и стрескала за завтраком три блинчика вместо двух.

Я прошла в центральную залу дома, с радостью отмечая, что позитивные изменения коснулись и его. Исчезли извилистые коридоры из коробок и сундуков, паркет, натертый маслом, горел зеркальным блеском, а по стенах тянулась портретная иерархия клана Гирпов. Под потолком толпились гроздья светильников.

Хотя в зале все равно было тесно.

Медленно обошла по кругу собравшихся работников, приглядываясь, примериваясь. Наконец, остановилась ровно по центру залы, чувствую себя кресалом, о которое взгляды высекают искры.

— Каждый из вас принесет кровную клятву, — голос звучал спокойно и безэмоционально. — Также мне нужны семь добровольцев, которые принесут особую клятву и будут допущены к работе непосредственно со станками. Тайна производства кормит наш город и окрестные деревни, и если она выйдет за пределы нашей территории, мы умрем.

Ага. А еще у меня по территории ходит предатель. Слава богу, у меня от рождения нулевое доверие к двуногим… То есть, к людям. Я тряхнула головой, выгоняя из мыслей драконью половину, пока не сказала вслух что-нибудь подозрительное.

— Так-то оно так, да только под особой клятвой всякое с человеком творить можно, — одна из вей, сухопарая женщина с усталым лицом, пожала плечами и повела взглядом, проверяя реакцию. — Он, считай, не человек, а предмет.

За эти дни под зельем я прочла около сотни магических книг, и теперь понимала, насколько шокировала общество, принудив собственных слуг дать мне кровную клятву в Бельх. В Вальтарте кровную клятву брали только в особых случаях. А про особую и говорить нечего. Неслыханное дело!

В зале поднялся гул, ропот голосов поднимался волна за волной. Гирп было вскинулся, но я подняла руку, останавливая его.

— Я Хозяйка, — сказала жестко. — Хозяева не вредят собственной земле. Если я умру, то умрет и Леяш, вам ли не знать, насколько шатко наше нынешнее благополучие.

На меня обратились взгляды присутствующих. Недоверие, страх, надежда.

Вот только один из этих измученных, оголодавших людей сливал информацию императору. На границе Леяш пасется целая армия, чтобы отбить у коварной меня душку генерала. Страх облажаться гнал меня вперед, заставляя работать ночами.

Мне нужна эта чертова волшебная ткань, и я буду безжалостна к предателям.

Ко мне один за другим тянулись рабочие, повторяя слова кровной клятвы. Теперь, став драконом, я видела, как алые руны опоясывали мое запястье. Мерцали и впитывались в кожу, как невидимые чернила впитываются в бумагу. И их также просто можно было вызвать вновь, чтобы рассмотреть подробности каждого договора.

У меня этих рунных колец-клятв было штук сто уже. Я поискала среди них договор с императором и… не нашла. Но сверху текли новые клятвы, мерцая и перевиваясь друг с другом, мешая рассмотреть поподробнее. Хотя мысль все равно зацепилась в голове. Надо потом отыскать наш договорчик и освежить память в преддверии новой встречи.

К моменту окончания потока клятв рука у меня отяжелела, словно на нее навесили амбарный замок. Последнее колечко-клятва на миг стиснула запястье и растаяла невидимой тяжестью.

— Эйвери, — тихо позвал меня Милош.

Я словно очнулась. Обвела залу заторможенным взглядом, анализируя собственные ощущения.

Рука мелко подрагивала, виски кололо болью, тело сковало знакомой слабостью.

— Надо продержаться.

— Да, — отозвалась шепотом.

Милош ласково взял меня за плечи. Или этот я к нему привалилась? В волосах осел его теплый шепот:

— Я буду рядом, Эйвери.

Зала опустела. Первым вышел Гирп, после Левеш, который оказывается все это время был тут и ревниво ловил каждое сказанное слово, следом потянулись рабочие и швейки. Очень скоро кроме меня и Милоша остались только семь человек.

С усилием выпрямилась и прохладно напомнила:

— С момента принесения клятвы наши жизни будут связаны. Погибну я, погибнете и вы.

Я, конечно, стерва, тут и говорить не о чем, но лучше напомнить об ответственности.

— Клянусь драконьей каплей, белым потоком, силой когтя, силой пламени, силой кости, — ко мне подошел один из веев и не отводя взгляда, полоснул себя по ладони клинком. —Я вверяю свою жизнь белому цветку с яблонь Леяш.

Кровь упала мне под ноги, и я только чудом не отшатнулась. Милош не дал бы мне. Он держал меня за плечи стальными руками, одновременно утешая и принуждая смотреть дальше.

Вей отошел только когда крови натекла целая лужа. Следом шагнула та худощавая замученная вея, не желавшая приносить клятву, и так же бестрепетно резанула руку. На этот раз кровь попала на платье, а лужа на полу обняла красным кончики туфель.

— Уж не подведи нас, Хозяйка, — сказала она после клятвы, чуть пошатываясь от кровопотери. — Нас шибко помотало.

— Не подведу, — сказалась выучка. Голос звучал холодно и строго.

Следующая клятва омыла кровью подол платья.

Я стояла, окаменев. Теперь я знала, зачем держит меня Милош. От железного запаха кружилась голова, тошнота затопила горло. От каждого шага подходящих ко мне веев мягко чавкала пролитая кровь.

Эта клятва звучала иначе, чем в доме Бельх. Страшнее. Кровавее. Там и клятвы-то было: пара слов, да укол стилетом в пальчик. Но то, что происходило сейчас… было ожившим кошмаром.

Такое солнечное утро, за окном мечется игривая, облитая солнцем листва, бегает детвора с веселым визгом. А здесь, в темной зале пол залит кровью, мрачно горят глаза, звучат слова, которыми не разбрасываются. Люди, и без того истощенные бесплодной войной с ифритами, отдают мне последнее, что у них есть — драконью кровь.

— Скоро все закончится, — шепнул чей-то голос. — Надо потерпеть еще немного.

В какой-то момент губ коснулось холодное горлышко бутылька, и я автоматически хлебнула какой-то горькой настойки. В голове сразу прояснилось. Я перевела застывший взгляд на Милоша, поднесшего мне лекарство, и поблагодарила легким кивком. Без него было бы сложно.

Клятва длилась и длилась.

В груди металось пламя. Прямо сейчас я была таким же неполноценным драконом, как Милош, но уже могла ощутить, как гуляет запертая в теле сила. Клятва будила дремавший в моем теле белый поток. Поток исконной драконьей магии.

Когда прозвучали последние слова, я, движимая каким-то древним инстинктом, с усилием положила ладонь на голову последнего коленопреклоненного вея:

— Принимаю клятву.

А когда вей поднял голову, с ужасом узнала Окли.

В глаза у меня заплясали темные пятна, а горло словно льдом сковало. Я не могла выдавить ни слова.

— Не прерывай клятву, — шепнул одними губами Окли, но я услышала. — Нельзя!

Руку сковало холодом, а после омыло огнем. Боль была настолько сильной, что из глаз едва не хлынули слезы, а в горле замер крик. Зато теперь я поняла, зачем Милош дал мне лекарство. Тело горело от боли, но на лице ни единый мускул не двинулся и голос звучал торжественно и прохладно, как подобает главе рода.

К тому моменту, как из залы вышел последний вей, я чувствовала себя, как человек, продавший душу дьяволу. Рука горела от боли, голова кружилась, голоса смешались в кашу.

Невидимая сила подхватила меня на руки.

Голова бессильно качнулась, придавшем к прохладному шелку рубахи, близко-близко я увидела лицо Милоша. Затхлый железный запах залы сменился ароматом выпечки и грога, а после свежим запахом сада.

Милош расправил крылья и вместе со мной поднялся в небо. В голове мелькнула мысль, что он стыдится своей второй формы, и если бы не обморочная хозяйка, он бы оседлал кайрана, а не тащил меня на руках. В лицо бил ветер, солнечный свет слепил, соленый запах моря ощущался особенно остро.

Тело отяжелело и тянуло весом вниз, к земле, как средневековую ведьму, которой привязали на шею камень. Только в груди горело незнакомое пламя.

На несколько секунд я провалилась в темноту, а когда открыла глаза, то обнаружила себя щекой на подушке, закутанная по уши в покрывало. На краешке кровати тихо играла Лиле, а рядом суетилась Рене.

Она вдруг заметила мой взгляд и вспыхнула, как свечка, от радости, даже руками всплеснула:

— Вы пришли в себя, вейра! А я уж перепугалась! Лиле, беги к вейру Тальфу, скажи, что Хозяйка очнулась! Матери не говори, не отвлекай ее.

Лиле — на редкость замкнутый ребенок — без единого слова обхватила меня тонкими ручками, а после сцапала свою куклу и умчалась. У меня по лицу расползлась глупая счастливая улыбка. Ах, все-таки дети огромная радость.

Ага. И одного ребенка я недавно собственными руками перевела в разряд смертников. Улыбка тут же померкла. Хмуро поднялась с кровати, чувствуя себя усталой, но на удивление здоровой.

У Милоша волшебные руки, если после его лекарства возможно не просто шевелиться, а ходить и подпрыгивать, да еще и вынести экзекуцию с повторным одеванием. Впрочем, когда Рене достала голубой наряд, который я за жесткий корсет и обилие колючих лент прозвала Железной Девой, дала слабину и взмолилась:

— Давай другое! Хотя бы без корсета.

Рене уставилась на меня лукавыми рыжевато-кофейными глазами:

— Вы же в охотничий домик пойдете! Я все знаю, мне вейра Фирре сказала прибрать вас, как следует. Кто ж ходит на свидание в домашнем платье? Надо непременно в голубом.

Непременно голубое платье еще неделю назад сшила Дорин, и долго убивалась, что генерал уехал на границу, не успев увидеть меня в нем. А я была настолько загружена работой, что не контролировала свой гардероб. Успею еще.

— Неси желтое.

Цвет дрянь, конечно, зато хорошего кроя и без корсета. А так же без горячо любимых драконами рюш, цветков и воланчиков. Рене с тоской налюбовавшись на наряды, принесла таки желтое, после уложила мне волосы и повеселела. Платье и впрямь неплохо на мне сидело. Скрадывало бледность и синеву под глазами, а заодно и отощавший силуэт.

— Бегите на свидание, госпожа, а то генерал заждался, — сказала она весело. — Я положила вам в корзину немного мяса, хлеба и вино из тайного погреба.

Ого. Генерал меня уже ждет, мне всучили вино, а встречу называют свиданием. Мне явно известно далеко не все о наших отношениях. Я вопросительно взглянула на Рене, и та тут же объяснила:

— Вейра Фирре просила передать, что генерал уже связался с Гнездом и ждет вас.

— Тогда… Спасибо, Рене, вернусь к ночи, не жди меня.

Не спорить же с ней из-за бутылки вина.

Взгляд мазнул по отражению, отмечая сероватый тон кожи и усталый взгляд. Все-таки напряженный график, магическое истощение и месяц на зельях дали свой результат. Если бы в Вальтарте существовал магический спа салон, меня бы поймали в качестве рекламного пособия.

По-хорошему до охотничьего домика лететь неделю, поскольку земли Леяш на удивление велики. Но Хозяева земли имели маленький личный баф. Достаточно попросить хранителя открыть проход в любую точку своей территории и коснуться фамильного перстня, и спустя миг ты на месте.

Я пользовалась этой замечательной способностью примерно ежедневно. По дальним полям и деревням не налетаешься, а помощь хозяйской магии нужна всей земле. Так что я подхватила корзинку, кивнула Рене и нажала поблескивающий темным пламенем камень в перстне.