Глава 25. Предательство

Я сознательно переместилась не в сам охотничий домик, а близ территории. После обнаружения заговора у себя под носом, я таскала с собой артефакт защиты и стала особо внимательно относится к собственным перемещениям. Охотничий дом входил в зону защиты Аша, так что здесь можно было не бояться, но я все еще опасалась перемещаться не на открытое место, а в замкнутое помещение.

Лучше пройдусь немного. От меня не убудет.

Окинула взглядом рыжую от елочных игл землю, тропку, петляющую между деревьями, и двинулась вперед.

— Что-нибудь чувствуешь? — спросила паучка.

«Нет, но… будь осторожна».

Даже в этом мы сходились. День за днем, напитывая камни магией, изучая заклятья, занимаясь бумагами, я чувствовала то же самое. Чувствовала пресловутое «нет, но…»

Отныне для меня нигде не было безопасно. Пословица «на бога надейся, да сам не плошай» стала для меня чем-то вроде вечерней молитвы. Раньше можно было хоть про себя поныть богам на несправедливость, а теперь вообще некому. Хотя, что я жалуюсь, в моем родном мире мне тоже не хватало плеча, на котором можно поплакать.

Как говорила мама: «На тебе, Величка, дом стоит, не распускал сопли». Ага, а если совсем невмоготу, не экономь на себе, сходи к психотерапевту.

Со временем пазл сложился в моей голове в полноценный заговор, в центр которого я поместила канцлера. Гонец почти наверняка всего лишь пешка, и кто знает, сколько таких пешек рассредоточено по Леяш. Но кто основной бенефициар этой мятежной конторы? Император? Канцлер? Или, может быть, Аш?

Не мой ручной Аш, а неумолимый первый генерал, у которого Леяш забрали семью и невесту. Попал же он как-то на закрытую территорию Леяш, когда еще был в здравом разуме.

Что вообще в Леяш такого, что не последние люди положили глаз на землю на краю света?

Удивительная ткань, но не только. Есть еще множество странных темных заклятий, пока недоступных мне в силу слабости потока. Множество секретов, которые захочется получить другим драконам.

— Если умру, моим наследником автоматически станет Дареш. Он сумеет открыть Гнездо?

«Возможно».

— Возможно? — тут же вцепилась я за сказанное слово. — То есть, это не наверняка?

«Он имеет право войти в Гнездо, но Гнездо может не захотеть его признать и будет сопротивляться вторжению».

Мысленно погладила паучка за ответ. Видит бог, это самый приятный собеседник за мои последние тридцать лет.

«Ты склонна к самолюбованию, — со вздохом признал паучок. — Истинная драконица даже без инициации. Осталось получить крылья, и никто тронуть тебя не посмеет».

У нас уже заходил разговор о крыльях, в тот же день, когда я узнала о гонце и заговоре. Тогда я была готова к решению проблемы радикальным способом. То есть, лечь с Ашем в постель и разбудить свою первородную ипостась, но именно паучок мне и запретил это делать. Оказалось, получить крылья не так просто.

Запросто крылья достаются только драконице, имеющей крепкую связь с партнером или хотя бы прошедшую серьезные магические тренировки. А девчонки вроде меня рискуют свалиться в магический стазис, могущий продлиться от месяца до полугода.

Такой длительный обморок я никак не могла себе позволить.

Розоватые стволы сосен разошлись, и перед глазами всплыл охотничий домик на пригорке. В окнах было темно, хотя на небе уже зажглись первые звезды. Впрочем, это ни о чем не говорило. Драконы видят в темноте изумительно, кошки позавидуют.

Перед тем как сделать выйти из-под соснового навеса, надежно скрывающего меня от чужих глаз, оглянулась. Прислушалась. Но даже с приобретенными драконьим слухом и зрением не увидела и не услышала ничего. В лесу стояла удивительная тишина.

Я читала, как генералы защищают территорию. Кладут тонким слоем магию и каждый лишний шаг, каждый звук, птичий вскрик и звериный ход попадают в ловушку военнокомандующего. Фактически сейчас я была в полной безопасности, но страх не отпускал. Предчувствие требовало обдумывать каждый шаг, каждое движение.

В последний миг, поддавшись необъяснимой панике, я ступила обратно в тень деревьев, и в ужасе дернулась. Невидимая хватка легла на горло, а полузабытый жутковатый шепот коснулся виска:

— Чутье у тебя звериное, иномирянка.

Ифриты не любят открытых пространств, воды и яркого света, всплыло в голове. А следом вспомнилось красивое смуглое лицо, словно списанное с древнего языческого идола. Я нисколько не сомневалась, что за мной стоит тот же ифрит, с которым дрался Аш.

Одной рукой я рефлекторно вцепилась в его ладонь, пытаясь ослабить давление на горло, а вторую удержала. После незаметно скользнула в корзину, отвинчивая крышку винной бутылки.

Слава драконам и все такое. Потому что будучи человеком, я бы в жизни эту крышку с места не сдвинула. Дрожащими пальцами вцепилась в тонкое горло бутылки и резким движением плеснула через плечо, одновременно вырываясь из рук, и, не оглядываясь, помчалась к дому.

За спиной послышался глухой вскрик, шипение, а после ругань на незнакомом шипящем языке.

Повторять ошибку, уже единожды совершенную с Дарешем и оборачиваться, чтобы оценить результат, я и не подумала. Даже с откатом от зельев я промчалась по пригорку со скоростью бригантины и буквально запрыгнула в дом, захлопывая дверь и активируя заклятие защиты.

А защита у меня между прочим отличная. Родовой браслет, усеянный черными камнями, которые хорошо набирают магию.

На открытых пространствах ее сложно запустить, но вот замкнутые помещения вроде комнаты или этого дома подходят идеально. Обновляю артефакт лично каждое утро, добавляя крови в центральный камень браслета.

Давя шумное дыхание, огляделась. В этом доме я еще не была, поэтому с тревожным интересом отметила грубо сколоченный стол, пару тонконогих кресел, шкуру, возможно, медведя, расстеленную на лежанке, коллекцию неведомого происхождения костей и снадобий в пузатых склянках, закрытых в стеклянном подобии шкафчика. После перевела взгляд на огромное во всю стену окно и замерла в ужасе. По нему с тонким писком расползались трещины. Через миг стекло со звоном хлынуло в комнату прозрачным дождем.

Сердце колотилось наподобие птички, сжатой в руке великана.

С ужасом взглянула на браслет, но он был активирован. Защита действовала!

Однако ифрит, гибкий, как змея, уже спрыгнул в разрушенный проем дома. Зачем только драконы делают такие громадные окна! Делали бы классические окошки из русских сказок, глядишь, и не было бы у меня проблем с ифритом. Он бы туда не пролез. Хоть и гибкий, а вон, какой громадный.

— Как? — спросила тихо.

Даже если этот странный ифрит меня убьет, я должна знать. Как он до меня добрался, почему не сработала защита, кто… Кто дергает его за ниточки?

— Все тебе расскажи, любопытная хисса, — ифрит огляделся с видом господина, уселся прямо на лежанку, а после театрально щелкнул пальцами и голый проем зарос новым стеклом.

Что примечательно, разбитое стекло так и осталось лежать на полу.

Я стояла перед развалившимся ифритом наподобие сиротки, которую отчитывает барин: руки у груди, страх в глазах, наверняка еще и белая, как бумага. С усилием опустила в глаза в пол, усугубляя впечатление беззащитной вейры.

— Хисса — это обращение к вашим женщинам?

Исконно женское умение заговорить врага разгорелось во мне с невиданной силой. Почти с искренним интересом мне хотелось узнать человека, который меня убьет, поближе. В сокровищнице было немало книг об ифритах, вот только сведений в них кот наплакал. Все те же байки про страх воды и открытых пространств. А я этого гада вином облила и ничего. Сидит, щурится, как кошка, губы облизывает, хотя волосы и рубаха промокшие. И вином разит, как от алкомаркета.

Но деваться некуда. Надо тянуть время, ждать прихода Аша. Если он, конечно, придет. Теперь было ясно, что я попала в хитроумную ловушку, настолько тонко настроенную магически, что мне не хватило ни опыта, ни знаний, чтобы ее предугадать.

— Обращение к нашим женщинам… — повторил он эхом, а потом вдруг резко наклонился вперед, аж коса на плечо завернулась. — Боишься, что я тебя убью?

Ифрит уставился похожими на адскую бездну глазами. Только чернота и глянцевый огонек в глубине. Он был привлекателен, но я чувствовала отторжение и липкий будоражащий страх на грани любопытства. Что то подобное я ощущала в глубоком детстве, рассматривая картинки в книге японских сказок. Притягательную и пугающую чужеродность.

Но я заставила себя смягчить взгляд и стиснуть руки покрепче, имитируя беззащитность.

— Немножко боюсь, — кокетливо улыбнулась.

Почти достоверно. Курсы театрального мастерства от профессионального тренера — это вам не крестиком вышивать.

— Не бойся, ты ценный ресурс, мы не эти животные, — он мотнул головой в сторону окна, словно за окном толпой стояли драконы, покорно внимающие лекции о своем поведении, — В нашем мире была однажды иномирянка, но она умерла задолго до моего рождения, поэтому я буду беречь тебя. Ты станешь моим козырем, будешь жить в золоте, а мне отдавать свою магию.

— Вы берете темную магию только от иномирянок?

Паучок говорил, иномирянки редки в этом мире. А Леяш накупил у ифритов столько темных артефактов, что это целые стада иномирянок должны пастись в их страшном подземном мире. Что-то тут не сходится.

И что-то еще. Что-то зацепило меня в словах ифрита, но я была слишком взбудоражена, чтобы обдумать и понять его слова.

Ифрит сместился с такой скоростью, что вздрогнула только когда крепкие пальцы ухватили меня за подбородок.

— Умная, — тихо и жутко сказал он. — Ненавижу умных хисс, наплетете, навертите слов, о любви говорите станете, а потом принесете в постель нож, чтобы вонзить под сердце.

— Чтобы нож не оказался в сердце, не надо ложиться в постель с кем попало, — сказала отчетливо.

Его лицо было так близко, что в темных глазах можно было разглядеть золотые крапинки. Вместо страха в груди разгоралось возмущение. Злость, что меня провели. И… уверенность, что он меня не убьет, что он точно знает, кто я такая. Этот ифрит не из тех, кто дал бы себя использовать пешке. О… Он определенно работает с ферзем.

— Люблю дерзких, — ифрита качнуло, взгляд у него помутнел.

Он оперся одной рукой на стол, словно пытаясь держаться в вертикальном положении. Рассеянный пристрастный взгляд блуждал по моему лицу.

Это хорошо или плохо?

Но времени на раздумья, у меня не было, я обвила пальцами его запястье и шепнула:

— Если ты знаешь кто я, то понимаешь, что в настоящий момент власть в моих руках. Сотрудничай со мной, а не с тем, кто заставляет тебя выполнять грязную работу. Если этот кто-то действует исподтишка, значит, сила его невелика.

— Пока невелика… — язык у ифрита начал заплетаться, а взгляд съехал на мои губы.

Теперь я поняла. Это плохо.

Это прямо-таки очень, очень плохо.

Он качнулся вперед, даже успел коснуться губами рта и тут же с силой откинул от себя. По инерции я отступила несколько шагов назад, пока не осела в кресло, так удачно попавшееся на пути.

— Что ты подмешала в вино, дрянная хисса?!

Я невольно бросила взгляд на бутылку, которая, как ни странно, свалилась в корзину, да так там и осталась после моего отчаянного демарша. Даже вина осталось немного. Вон, блестит рубинный бархат вина сквозь толстые стенки.

Бутылку мне дала Рене.

Но Рене под кровной клятвой! В отличие от Аша или, например, Гирпа, у нее нет возможностей выжить после нарушения клятвы. А с Ашем, который якобы меня уже ждет в охотничьем домике, связывалась Фирре, которая лишь наполовину драдера, и тоже под кровной клятвой. Если, конечно, Рене не солгала об этом.

Мысли метались белками.

Кровные клятвы легко нарушаются, артефакт защиты не действует, а ифрит проходит по генеральской магии, как какой-нибудь пророк по воде. Что здесь происходит?!

Ифрит снова метнулся ко мне, тряхнула кресло с такой силой, что у меня клацнули зубы.

— Ну? Говори!

Я не дала панике взять верх.

Плевать. Плевать на все. Я смогу договориться с этим мужчиной. Если он связался с заговорщиками, то и мне по силах дать ему то, что он хочет. А если не сумею, то, может, он сделает милость и помрет от яда, подмешанного в вино.

— Я ничего не подмешивала, — сказала холодно. — Я же не думала, что встречу вас здесь, и уж тем более не думала, что буду распивать вино в вашей компании.

Внутри дрожала тонко натянутая струна.

Несколько секунд мы неотрывно смотрели друг другу в глаза, а после он наклонился ближе, пытаясь лизнуть меня в губы. И до меня с некоторым опозданием дошло, что в вино подмешали вовсе не яд.

Так меня хотели убить или напоить афродизиаком?

Что-то у моих заговорщиков большие проблемы с планированием.

— Что они пообещали тебе? — вместо того, чтобы отстраниться я, переборов дрожь, обхватила высокомерное смуглое лицо ладонями, не позволяя отвернуться. — Со мной будет выгоднее иметь дело, ведь я официальное лицо. Последняя из Леяш. Просто скажи, что ты хочешь?!

Он глянул на меня блестящими жутковатыми провалами глаз и пьяно ухмыльнулся:

— Хочу жить, иномирянка, представляешь? Я семнадцатый сын своего отца, самый младший, и шансов выжить у меня меньше других. Ни один из домов не стоит за меня.

Его слова мне почти ни о чем не говорили.

Об ифритах, даже учитывая постоянные войны, было известно на удивление мало. Но зато я подсознательно чувствовала, что прямо сейчас, пока он под влиянием этого… средства, можно разговорить его.

— Чем же тебе помогут те, кто приказал меня убить?

— Тебя? — язык ифрита заплетался. — Не тебя. Ты моя плата за смерть…

Ну знаете. А вот это уже оскорбление! Меня можно любить, ненавидеть и даже убить, но делать платой?! Монеткой на сдачу.

Бешенство накатило с такой силой, что я без особых усилий сдавила ифриту руку, и с удивлением увидела когти на собственной… лапе. Ифрит почти натурально застонал и тут же зашипел, что ему нравятся дерзкие темномагички, и если я буду вести себя хорошо, он возьмет меня второй женой. Первой он не может. Отец уже женил его на хиссе из дома Белых песков.

Ифрит оказался силен. С легкостью вывернулся из моих рук, а после пластично ушел от удара трансформированными когтями, и в какой-то момент оказался за спиной, вбивая меня в собственное тело. Я вырывалась с агрессией раненого тигра, едва уловив краем сознания, как ифрит скользнул языком вдоль шеи. Даже омерзения не ощутила, только бешенство. Желание поставить на место зарвавшуюся демоническую особь.

Мне удалось вывернуть из захвата одну руку, когда стекло обрушилось на пол в очередной раз, а в проем черной молнией влетел Аш.

От облегчения у меня мгновенно ослабели колени. Только сейчас я вдруг осознала в каком напряжении была все это время. Из груди вырвалось:

— Аш! — даже не имя, а восклицание.

Генерал застыл громадной черной птицей в центре стеклянного крошева. Угольные, сложенные по ангельски за спиной крылья переливались мириадами чешуек, волосы, небрежно схваченные в низкий хвост, налипли прядями на лоб и скулы, рот оскалился в низком зверином рыке. Зрачок вытянулся в нитку. Когти, с силой обрушенные на грубый стол, рассекли его на брусочки. Аш был зол. А я впервые за последний месяц вдруг остро ощутила его нечеловеческую природу.

Даже его голос, мягкий и по-страшному вкрадчивый, превратился в змеиный шелест:

—Гос-с-спош-ш-ша…

Он плавно сдвинулся, что выглядело ужасающе для его мощной фигуры. А миг спустя припал к полу, когда над него обрушился град каких-то дротиков, которые при соприкосновении с поверхностью расцветали короткими взрывами.

Ифрит намертво прижал меня к себе, прикрываясь, как щитом, а после щелкнул пальцами и воздух моментально очистился от дыма. Аш слился со стеной, больше напоминая гигантскую ящерицу с крыльями и человеческой головой, даже двигался, рефлекторно повторяя ее движения.

Это было прекрасно и отвратительно одновременно. Инстинктивно я чувствовала, что это очень, очень фигово. Дракон, который в порядке, летает в небе, а не ползает саламандрой по стенам и не уворачивается от атак.

— Не обманула, — сказал ифрит куда-то мне в волосы. Я едва ли не затылком ощутила его улыбку. — Забвение его искалечило. Спасибо, кстати, милая иномирянка, ты представить не можешь, как нам помогла.

В груди с грохотом церковного набата колотилось сердце. Я слышала ифрита, но его слова словно отлетали от сознания, как мячик от стены. Не могла я покалечить генерала, не могла, не могла! Забвение лишь меняет приоритеты, но не ослабляет дракона!

Ведь… так?

Что было в том вырванном листке из книги зелий? Возможно ли, что я просто не все учла?

В пробитое окно спрыгнули еще несколько ифритов в боевых ипостасях, глаза у них горели в темноте, как костерные угли. Аш почти мгновенно прорвал образовавшийся круг, но ифриты тут же снова стянулись в новое кольцо вокруг него. У меня в глазах зарябило от темных юрких фигур, которые лезли на Аша, как муравьи на подбитую птицу.

Генерал выдохнул огненный шар, который прокатился дугой громадным красным яблоком по комнате, и ифриты дружно отпрыгнули. Несколько из них осели на пол сломанными куклами, но в окно лезли все новые и новые ифриты, скоро слившиеся для меня в единое темное полотно. Смуглые, ладные и слаженные в смертоносной атаке.

Новый огненный сгусток врезался в стену и комнату заволокло дымом и запахом пепла.

А после удерживающий меня ифрит снова щелкнул пальцами, очищая воздух от дымовой завесы. На пальце сверкнуло темное кольцо. Наверное, ифриты видели в полутьме не так хорошо, как драконы.

А значит… Они собираются управиться до полной темноты.

Мотаясь тряпичной куклой, намертво прикованная к ифриту, бросила короткий взгляд в окно. Мне казалось, я вижу, с какой скоростью солнце катится по небосводу вниз. Такими темпами, Аш скоро будет мертв.

Ифрит в очередной раз щелкнул пальцами, и новая серия дротиков обрушилась на генерала, от черной бронированной шкуры брызнуло кровью. Новый огненный шар у генерала получился слабым и смазанным.

Голова у меня моталась при каждом повороте, и я давила тошноту, полностью сосредоточившись на щелчках смуглыми пальцами. Один раз пальцы у него соскользнули и заклинание не получилось. Только полыхнуло в воздухе коротким алым маревом. На одном из пируэтов ифрита, я рывком вывернула руку, зажатую между нашими телами.

— Аш! — заорала со всей силы, с удивлением отметив, как неожиданно глубоко и сильно прозвучал мой голос. — Шкаф!

Большего я сказать не успела. Ифрит, зло зашипев, перехватил меня выше, вышибив из легких дыхание. О подобном приеме мне как-то рассказывал знакомый тренер по рукопашному бою, который ушел после травмы в бизнес. Еще смеялся, что если тряхнуть, как следует, человек потеряет дар речи в самом прямом смысле.

Но Аш словно прочитал мои мысли, изогнулся под немыслимым углом и, раскрыв веером крыло, буквально перерезал шкаф пополам. Косточки и бутыльки с неизвестными субстанциями рухнули на пол. По помещению пополз темный дым, и ифрит с дурной усмешкой уже сложил пальцы для нового щелчка, когда я перехватила его руку, мешая новому щелчку. Ифрит сдавил мою ладонь, пытаясь избавиться от хватки, но я просто намертво вцепилась в его пальцы. Пусть он хоть руку мне сломает, а только это, кажется, единственный способ выжить для нас с Ашем.

Ифрит попытался откинуть меня в сторону, но теперь уже я вцепилась в него, обвилась смертоносной лианой, трансформируя когти и практически запрыгнув ему на бедра.

При очередной атаке, нас свалило на пол, и я уселась на него сверху, как страстная любовница.

Ифриты метались по комнате подобно черным кошкам, пластичным и гибким, ныряя в ядовитый дым, который продолжал расползаться по комнате. Как я и думала, это травяная ловушка для животных, опасная для крупного зверя, но безвредная для людей.

Несколько секунд мы молча боролись с ифритом лицом к лицу. Не знаю, что такого отражалось у меня на лице, но сам ифрит выглядел удивленным и даже обиженным, словно его ручная змейка, послушная, как раба, вдруг обернулась против своего хозяином. Мы не отрываясь смотрели друг другу в глаза, пока дым не скрыл его от меня окончательно.

— Ты пожалеешь… — донесся тихий шепот. — Он тебя не пощадит, если выживет.

А после меня буквально подняло в воздух, отрывая от ифрита. Обернувшись, увидела Аша и несколько секунд не отрываясь смотрела в звериные глаза, горящие расплавленным золотом на потерявшем человеческий облик лице.

На распластанное тело ифрита обрушился огненный ливень. Я перевела взгляд на горящее тело, не в силах оторвать отвести глаза и чувствовала странное сожаление. Впервые смерть была такой близкой и такой… страшной. После отвернулась. Это было ожидаемо. Вряд ли Аш проводит со своими врагами терапевтические сессии.

Окружившие нас ифриты застыли на несколько секунд, а после рванулись вперед, но не к нам, а к знакомому мне ифриту, закрывая его телами от огня. Видимо, тот не солгал, сказав, что он семнадцатый сын какой-то шишки. Важный парень, раз им так дорожат, что готовы собой жертвовать.

— Хватит, — я положила руку Ашу на грудь. — Не добивай его. Это приказ.

У этого демонического пацана еще шестнадцать братьев, и его преимущество состоит только в том, что он знает заговорщиков. Уверена, мы сможем договориться, если встретимся снова.

А мы непременно встретимся, об этом я позабочусь. Раз уж заговорщики нашли способ выманить его из норы, то и я найду. Я находчивая.