Глава 26. Демонический яд

Аш тяжело отступил.

Глаза горели на видоизмененном лице страшным звериным золотом. Он сопротивлялся моему приказу, но не мог его нарушить.

Ифриты тонкими тенями подхватили полусожженное тело своего вожака, высыпали в окончательно проломленную стену домика, а после растаяли в тенях леса. Я до боли напрягала драконье зрение, пытаясь отследить их путь, но очень скоро оказалось, что видна лишь мгла вековых сосен.

— Почему, госпожа?

Генерал смотрел на меня мрачными золотыми глазами, и я не знала, что ответить. Наверное, ему мой поступок казался предательством.

— Так было нужно, — голос все-таки дрогнул.

Аша шатнуло, и он оперся кулаком на стену, стараясь удержать равновесие. Он выглядел… не как человек. Наполовину обернувшийся в звериную форму, одна рука полностью покрыта чешуей, вторая, скорее, лапа, чем рука, человеческий торс, но змеиное продолжение. Честно говоря, я просто боялась смотреть ниже края плаща. Но когда Аш завалился назад, рефлекторно бросилась к нему.

Силой инерции меня опрокинуло на пол вместе с генералом, а когда распрямилась, на руках у меня была кровь. Темная, с едва уловимым запахом какой-то отвратной дряни.

На полу остались кровь и гарь, и стекло, и я, с трудом приподняв Аша, доволокла его до лежанки. Рванула плащ на груди, быстро осматривая на предмет ранений. Несколько слабых ожогов и… черная глубокая полоса, уходящая к животу. Руки у меня самым натуральным образом затряслись.

— Сейчас, — забормотала я голосом обморочной тургеневской барышни. — Сейчас-сейчас.

С силой расстегнула плащ, завертывая Ашу куда-то на плечи. Теперь меня уже не волновало змеиное окончание генерала. Пусть он там хоть ящерица, хоть кайран, мы сначала посмотрим эту гадкую рану, а потом уже поможем ему стать обратно мужиком.

Рана была плохой. Я понимала в этом не больше, чем медведь в оперетте, но ощущала всей драконьей чуйкой, что дело плохо.

Черная полоска рассекла косые мышцы до сухожилий и фонила какой-то дрянью со странным запахом. Но генералы ведь не умирают от таких ран? Тем более первые генералы! Он еще вчера вечером собирался уничтожить имперский отряд в одиночку!

Да, точно. Это только выглядит плохо, но сейчас я шагну за Милошем, он расскажет мне, как лечить генерала, даст лекарство, и я вернусь обратно.

— Прости, мне нужно уйти, — коснулась бледного в испарине лица, избегая взгляда бесстрастных золотых глаз, неотрывно наблюдающих за каждым моим движением. — Возьму у Милоша лекарство и сразу вернусь. Я… не справлюсь сама

Но едва я попыталась приподняться, Аш молниеносно перехватил меня за пояс, силой усаживая обратно. Руки у него были ледяные. Этот чужеродный холод проникал даже через платье.

— Скажи, что любишь меня, госпожа.

Его хриплый шепот скользнул по коже оголенным проводом. Уж бог знает почему, но я испугалась.

— Вот сейчас вернусь с лекарством и скажу.

— Не надо уходить, — Аш сжал пальцами мою руку. — Я все равно не выживу, яд Арахны смертелен для дракона.

Я непонимающе склонила голову к плечу. Яд Арахны?

Последняя арахна, которую я видела, была адекватным мужиком, вполне симпатичным и договороспособным, и яда в его пещере никакого не было.

«Это правда? — спросила беспомощно у паучка. — Скажи!»

Несколько бесконечно долгих секунд, пока ждала ответа, держала Аша за руку и, кажется, молилась. То есть, бормотала набор умоляющих и просительных фраз, собранных из детских молитв и местных воззваний к отцу-дракону.

«Наш Истинный умирает, — скрипуче отозвался паучок. — Яд Арахны смертелен для драконов».

— Драконы регенерируют, — отозвалась с ужасом. — Я же читала.

Слово «Истинный» я пропустила мимо ушей, но привычно сделала зарубку в памяти. Попыталась отнять руку. Нужно к Милошу! Он наверняка знает, что делать, чем помочь! Должно же быть какое-то лекарство, магия, зелье или заклятье — это же, демон его подери, магический мир!

«Магия — это наука, а не пакет с подарками», — буркнул паучок.

Генерал держал меня мертвой хваткой, не отводя от моего лица почерневших до зимней ночи глаз.

— Скажи, — шепнул он, и я, поколебавшись, наклонилась к нему ниже. Отвела от горячего лба черные нити волос: — Люблю, — сказала без улыбки и с тяжелым сердцем. — Ты ведь и так знаешь.

После без нежности дернула его за прядку и требовательно добавила:

— А теперь признайся, что ты притворяешься умирающим, чтобы выбить из меня дурацкое признание в любви.

Аш тут же заулыбался, а после сразу же закашлялся кровью. Механически приподняла его, нащупала какой-то рулон белой ткани, вылетевший из шкафа вместе с косточками и пузырьками, и, не глядя, оторвала по основе около метра. Внимательно вытерла с разодранного плаща кровавые пятна, отметив, что расстегивать плащ было очень глупым поступком. Дротики и так разорвали его в клочья.

— Где был яд?

«В дротиках. Поторопись, Виве! Остаться без Истинного все равно что наполовину умереть!»

— В дротиках, — одновременно с паучком ответил генерал.

Он уже забыл, что я отпустила ифрита, и снова доверчиво льнул к моим рукам. Надо было на что-то решиться. Идти к Милошу просить о помощи и оставить генерала здесь одного. А если ифриты вернутся?! Но если я останусь, то ничем не смогу помочь!

— Аш, мне нужно будет уйти буквально на пару минут. Я вернусь очень…

Аш лежал закрыв глаза и словно бы еще улыбался, но руки безвольно соскользнули вниз. Только сердце мелко и спешно колотилось в груди, словно опаздывало по делам.

Я поднялась, просто запретив себе думать и паниковать, содрала со стены какую-то шкуру, укрыв Аша, а сверху прикрыла россыпью уцелевших банок, рассыпанных из разбитого шкафа. А после бестрепетно нажала камень на родовом кольце, миг спустя шагнув в собственную спальню.

Мне повезло. Милоша даже искать не потребовалось. Он стоял по центру спальни и самым натуральным образом орал на белую, как мел, Фирре. Я поймала только последнюю фразу:

— Куда вы смотрели? О чем только думали!

После оба резко обернулись на меня. Фирре побледнела еще больше, а Милош просто шагнул ко мне и сжал в объятиях так крепко, что у меня ребра затрещали. После сжал мое лицо в ладонях, но я решительно отстранилась. Я вообще чувствовала себя немного замороженной, отдав приоритет рефлексам.

— Ты жива! Боги всемогущие, я боялся, что не увижу тебя живой, эта ду… беспечная женщина…

Я просто закрыла ему ладонью рот.

— Все потом, Милош. А сейчас слушай меня внимательно. Пошли нескольких дракониров к охотничьему домику, но перед этим дай мне лекарство от яда Арахны, прямо сейчас.

Милош отстранился, с непониманием в темных глазах:

— Арахны? Ты… отравлена? — на белом лице приступил явственный ужас, и я крепко сжала его руку чуть выше локтя.

— Не я. Аш. Прошу, у меня нет времени на разговоры и панику.

— Но от яда Арахны нет противоядия, — Милош растерянно взъерошил волосы. — Он безопасен для вея, но для дракона смертелен. Прости. Я вышлю дракониров за то… генералом, но помочь бессилен. Отец-дракон и тот ничем не сможет помочь.

Он оглянулся на Фирре, и та растерянно кивнула:

— Да, о нем много писали. Ядом Арахны убили предыдущих императора и императрицу, хотя они были сильной Истинной парой. Отравили обивку кареты.

Она поежилась и отвела взгляд. Ну понятно почему. Видимо, мои предки играли по-крупному, пленных не брали.

Несколько секунд я молча стояла, рассматривая их испуганные лица, а после нажала камень снова, чтобы вернуться в пропахший пеплом и ядом охотничий домик. Слух еще успел поймать крик Милоша, пытающегося меня остановить.

На этот раз я не стала миндальничать и шагнула сразу на крыльцо домика. Времени бегать по лесу и осторожничать у меня больше не было.

Было дико открывать дверь в искалеченный домик. Окно разбито, одна из стен вся в дырах от серии маленьких взрывов, другая черная от гари, зато дверь стоит, как влитая. Ни щепочки не выпало.

Внутри царила тишина. Все тот же пол, засыпанный стеклом и пеплом, разбитый стол, накрытая шкурой лежанка. В два шага подошла к ней, сдернула шкуру и… не отшатнулась, хотя рефлексы попискивали и просились выйти из ситуации. Но у меня всегда была завидная сила воли.

Вместо Аша, передо мной лежала громадная черная рептилия, а от лежанки остались только обломки и пепел. Черная туша ее прожгла до костерных углей и прилегла сверху. Не дракон, и не человек, а пугающее нечто, словно шагнувшее со страниц мифологического хоррора в реальность. Отвратительное, склизкое, в жутковатой зародышевой позе. Ничего общего со сказочным принцем, чьи волосы подобны черному атласу, а взгляд блеску стального меча.

Темное веко приподнялось, и на меня уставился золотой звериный глаз, размером с обеденную тарелку. После безразлично закрылось. Аш был внутри этой уродливой рептилоидной шкуры, понимал, каким я его вижу, знал, что я захочу уйти. Драконы вообще были помешаны на внешней красоте, тесно сопряженной с драконьей силой.

Во мне словно что-то сломалось. Я тяжело осела рядом, положила руку на скользкую шкуру и слабо погладила. Вот почему Аш тогда так улыбался. Он думал, что я не вернусь. Не захочу иметь дело с уродливой массой вместо молодого, полного сил и чарующей красоты драконира.

Это потому что он идиот.

— Я вернулась, — сказала раздраженно, но тише, чем хотела. — Милош наговорил мне всяких глупостей про неизлечимость, но я думаю, мы найдем способ…

«Уходи!» — невидимый рык прокатился по коже огненным шаром.

Я в шоке оглянулась, хотя прекрасно понимала, что этот голос, это рычание принадлежит Ашу, но он ведь… молчал?

«Уходи! — теперь рычание походило на крик. — Не смотри на нас!»

Со мной разговаривает дракон Аша? Или сам Аш?

Ах, да какая теперь разница! Я зажмурилась, тряхнула головой, отгоняя глупые мысли, и силой обняла Аша. Тот в ответ вяло двинулся, словно пытаясь скинуть меня с себя, но я держала его, и он постепенно затих в моих руках. Не было ни отвращения, ни гадливости.

— Ни за что не уйду, — сказала невнятно. — К утру прилетят драконы, мы вернемся и наверняка найдем противоядие.

Мне никто не ответил. И через час я поняла почему. Через час у Аша началась агония.

Сначала его вытянуло в струну, после скрутило едва ли не кольцом, так что он лежал, упираясь головой в собственный хвост, а я металась, как рыба в банке, и абсолютно не понимала, что делать.

Дракон в груди протяжно и глухо выл, как пес на белую луну. И в нем были просьба, страх, жажда слиться с умирающей парой, любовь. Так много, бесконечно много любви.

До меня, наконец, дошло, что это конец. Нет ни способа, ни волшебства, ни человека, способного спасти дракона от смерти, пораженного ядом Арахны. Из груди вырвался вой, потом рык, пополам со змеиным шипением:

— Мо-о-ой! Не пос-с-сволю!

Я стиснула Аша изо всех сил, удерживая в статичной позе, а после буквально взобралась сверху, как всадница, заблокировав коленями его хаотичные судороги. Вгляделась в ставшее вновь человеческим лицо.

Передо мной снова был Аш в своей человеческой форме. Поблекший, погасший, спеленутый черными нитями яда, ползущего по коже. Только живая тьма из-под вздрагивающих ресниц еще прорывалось остатками животной ипостаси. Он вцепился в меня взглядом, словно мое лицо последнее, что удерживало его на этом свете.

В памяти всплыла наша первая встреча, потом поцелуй, после долгие дни в тюрьме, когда я вопреки разуму, надеялась, что он придет и спасет меня, после встреча в Леяш… Хотя разве это можно было назвать встречей? Это было самое настоящее нападение. Он на меня напал и крови выпил.

Действительно… Он выпил у меня крови, отчего его лихорадка пошла на спад. Я, конечно, брала у Милоша лекарство, но будем честными, брала для отвода глаз. Аш лечился кровью. Что если…

Я ведь не сделаю хуже?

Хотя куда хуже. Драконий вой в груди уже давно превратился в мерное одинарное гудение, словно внутри меня проложили высоковольтный провод.

— Давай попробуем, Аш, — позвала тихо. — Понятия не имею, как это действует, но ведь первый раз помогло.

Не отводя глаз от горящих темнотой звериных зрачков генерала, я поднесла ко рту собственное запястье и прокусила ставшими неожиданно острыми зубами. А после почти сразу прижала закровившее запястье к губам Аша.

Руку снова обожгло болью. Кажется, генерал, не будь дурак, цапнул меня снова. Я чуть не вскрикнула, но тут же зажала себе рот, а Аш второй рукой дернул меня на себя, заставляя уткнуться носом ему куда-то в плечо.

Я затихла, отсчитывая про себя удары сердца, вцепившись в горящее огнем тело, пока не почувствовала, что судорожное дыхание Аша стало спокойным и тихим. Осторожно высвободилась из-под тяжелой руки и откинулась рядом. Прямо на пол, среди крови, пепла, гари и обломков.

После с трудом приподнялась, оглядывая Аша и едва ли узнавая его. Наверное так выглядит вампир, который улегся в гроб после плотного обеда в компании семерых аппетитных девственниц. Щеки разрумянились, волосы, еще недавно лежавшие выцветшим полотном, приобрели манящий черный блеск, губы порозовели. Аш был полон магии и сил. Одежда, правда, пришла в негодность, но это такие мелочи после всего произошедшего.

Обвела разгромленный домик полусонным взглядом. Мне было холодно, мокро от платья, пропитавшегося кровью, хотелось спать, есть и в горячую ванну одновременно. По телу расползалась тошнотворная слабость.

Без сил сползла обратно на пол, кое-как прислонившись к горячему Ашу и подтянула шкуру, чтобы накрыть заледеневшие ноги.

— Что сейчас вообще произошло? — спросила шепотом.

Паучок молчал.

Обычно он молчал, когда мне следовало принять решение самой, без его помощи, но сегодня его молчание воспринималось слишком жестоким.

— Ты мог бы предупредить меня, — пожаловалась тихо. — Мне было страшно, я… боялась, что Аш умрет.

Спрашивать, почему мне так плохо не стала, это было очевидно. Потому что Ашу стало хорошо, с кровью он взял часть моей магии. Той, исконной черной магии, потому что белый поток мне не удалось пока освоить, ведь я работала только с артефактами для фабрики.

Я помнила это состояние по начавшему забываться прошлому. Когда Дареш забрал магию у Эйвери, той едва хватило сил дойти до алтарной чаши, это уже здесь, в Леяш, я прервала подпитку и очень быстро набралась сил.

Зато Аш жив! Я смогла!

Лежала и улыбалась, как дура, почти физически чувствуя, как убегают драгоценные минутки, каждая на вес золота. Нужно встать, нужно двигаться, у меня нет времени рассиживаться в месте, куда проникли ифриты! Что, если они вернутся?

Но как бы я не хотела, мне не удавалось встать. Слишком велика была слабость, поэтому я покорно грелась около драконьего жаркого тела и ждала прилета дракониров из Пире. И думала.

Перебирала в памяти собранные зарубки. Паучок назвал меня Истинной Аша, ифрит назвал меня платой за работу, в бутылке был афродизиак, кровная защита Леяш не сработала. Моя собственная родовая защита не сработала.

Я тронула родовое кольцо, отданное мне змеюшкой, который клялся, что сильнее этой магии нет на земле. Я равна богине на собственных землях, потому что Леяш одни из немногих смели заключаться договоры с богами, и магию имели соответствующую — страшную, беспощадную.

А этот ифрит прошел в мои земли, как к себе домой, еще и провел за собой целую армию. Он знал куда идти, знал, что встретит меня, знал, что генерал будет не в силах ему сопротивляться. Я-то ходила, оглядываясь, ждала удара в спину, но оказалась не целью, а всего лишь приманкой.

Убить Харраша Варх-Винзо — вот что было истинной целью ифритов. Его смерть была почти равна победе в кровопролитной войне. Самый сильный из генералов, самый отчаянный, и вот он оказался на краю света, лишенный воли и собственной армии, под заклятьем, отнимающим у него жизненную силу.

С таким же успехом можно было постучаться в ворота к ифритах и принести им генерала собственными руками, завернутым в подарочную бумагу.

А это значило только одно. Кто-то с самого начала имел доступ к родовой защите. Кто-то точно знал, что я опоила генерала Забвением и вырвал листок из книги запретных зелий. И этот кто-то знал, как оно действует, как скажется на генерала и рассчитал до минуты точное время атаки, когда тот будет ослаблен настолько, что его можно будет ранить адом Арахны.

И, кажется, я знала, кто этот неведомый аноним.

— Ты был неосторожен, — сказала в пустоту. — Надеялся, что видишь меня сегодня в последний раз и не подчистил за собой концы. К чему лишние телодвижения, если к сегодняшней ночи генерал будет мертв, а Хозяйка Леяш будет сидеть на цепи у какого-то ифрита.

— Кто был неосторожен?

Я с трудом повернула голову, отреагировав на знакомый голос.