Глава 27. Любовники

Что бы повернуться, мне пришлось опереться на саднящие ладони и окончательно улечься боком на генерала. Который, к слову, как раз на меня смотрел.

Стальные глаза поблескивали темнотой, внимательно изучая мое лицо. Рубашка была разорвана, и мой собственный взгляд невольно соскользнул на каменные мышцы, обрисованные темнотой. У меня было неприятное чувство, что Аш поймал, оценил и уложил в свою собственную шкатулку памяти каждый мой жест, каждую эмоцию. Даже то, что он лежал на полу в крови, пепле и обломках не мешало ему доминировать.

Я с трудом перевела глаза на собственные руки и сглотнула, чувствую себя двоечницей у доски.

Ну же, встряхнись, подумала сердито. Это же Аш. Твой генерал, влюбленный в госпожу до безумия. В меня, то есть.

— Так кто был неосторожен, госпожа? — его вкрадчивый голос прошелся холодком по коже.

Полузабытой опасностью, мягким душным страхом. Лезвием, которое еще шутя, лаская, скользнуло гладкой остротой вдоль горла.

Он все вспомнил, вдруг поняла я с ужасом, граничащим с пугающей эйфорией. В глазах потемнело на миг, дыхание прервалось. Мой ласковый и послушный Аш закончился, и на смену ему пришел жестокий первый генерал. Неотвратимый, как смерть, беспощадный, как война, и бесподобно прекрасный, как последний шанс.

Сердце заколотилось в груди обезумевшей колесницей, летящей с горы. Страх перекрывала радость. Как никогда отчетливо я понимала причину, по которой никогда не позволяла Ашу перешагнуть грань госпожи и ее подчиненного. Я не хотела бессловесную подделку, покорно выполняющую каждый мой приказ, я хотела оригинал. Холодное чудовище, когда-то отказавшее мне в такой малости, как поцелуй.

— Один человек, это уже неважно, — сказала хрипло, во все глаза уставившись на Аша.

— Важно, госпожа, — он мягко прервал мой довольно жалкий лепет. — Тебя пытались убить, и я был недостаточно хорош, чтобы защитить твою жизнь.

Я нахмурилась. Убить-то как раз хотели генерала, а не меня, странно, что Аш этого не понял. Или… не мог понять. Если он все еще находится под влиянием Забвения, то в приоритете находятся моя жизнь, и он просто не осознает угрозы.

Я должна была проверить, находится ли он еще во власти Забвение или нет.

— Мы больше не будем говорить о случившемся, Аш, это приказ, — напряглась, как никогда остро ощущая свою уязвимость.

Аш резко приподнялся и сел, опираясь рукой на собственное колено, а я в свою очередь неловко качнувшись, соскользнула к нему навстречу. Он поймал меня свободной рукой, легко удерживая на весу, в потемневших глазах горел гнев.

— Почему, госпожа?! — прорычал он.

— Потому что я так сказала! — отрезала жестко, хотя голос предпринял попытку кокетливо задрожать. — Если ты меня понял, повтори.

Это было жестоко и отвратительно, но я должна была знать, находится ли генерал под зельем или нет. Слишком сильно он напоминал того, настоящего Аша. Парня, с которым шутки плохи даже для таких отчаянных девиц, как я.

На секунду Аш закрыл глаза, желваки ходили под кожей. Мне казалось я слышу скрежет зубов.

— Да, госпожа, — выдавил он с коротким рычанием. — Я больше не смею говорить об этом.

А после вдруг с силой дернул меня к себе, впечатывая в грудь и жадно вглядываясь в мое лицо.

— Постой, — пискнула полузадушенно, попытавшись оттолкнуть Аша.

Ладонь соскользнула на косые гладкие мышцы обнаженного живота, и меня прошило горячей дрожью от макушки до пят. Желание, которое я успешно давила на корню весь месяц, накрыло с оглушающей силой.

Принципы, удерживающие от падения в бездну, рассыпались, как печенье, сжатое рукой великана. Пусть рядом со мной только тень настоящего Аша, пусть даже так… я хотела получить его. Сейчас, здесь. Посреди разрушенного полусгоревшего домика, в котором выбито окно.

Аш словно услышал. Или почуял, как чуят звери запах влюбленной самки. Точеные ноздри дернулись, как у норовистой лошади, зрачок затопил темнотой радужку глаз. Аш смотрел на меня остановившимся, черным от ответного желания взглядом, не выпуская из рук, но и не предпринимал никаких действий. Он… боролся с собой.

На негласном животном языке я предложила ему себя, но он отверг меня. Снова. Так же, как когда-то не ответил на поцелуй в день моей свадьбы.

Боль вошла в сердце тонкой иглой. Я думала, что стоит лишь только захотеть, Аш выполнит любое мое желания, в том числе и такое — примитивное, физическое. Осознать, что он колеблется даже сейчас, под влиянием зелья, было сродни пощечине.

С трудом балансируя на кромке обрыва, ступив за которую уже нельзя будет сказать, что меня неверно поняли или что я случайно трогаю красивого полуголого дракона, закрыла глаза.

Замерла.

Несказанное «нет» мучительно давило на грудь, убегали секунды, шумное дыхание горячило веки. Время шло, и я все отчетливее понимала, что пора отодвинуться, встать, может быть, рассмеяться над неловкой ситуацией. Или нет, ничего не говорить. Драконы лояльны к земным удовольствиям, и тощая рыжая девица не может предложить первому генералу ничего интересного. Я абсолютно точно не соответствую инструкции альковной чаровницы, которая умеет и так, и эдак, а в перерыве бренчит на цитре и готовит, как боженька.

Я не удержалась и хмыкнула. Серьезно, где я и где лютня. Надо просто смириться, что личная жизнь не для меня.

Во всяком случае не с этим мужчиной. Ему нужна нормальная тихая драконица, способная утешить его после боя. А я в лучше случае зарплату у него отберу. И еще неизвестно кто кому будет играть вечерами на флейте. Ну или на чем тут в Вальтарте играют.

Но едва я дернулась встать, Аш с коротким рыком опрокинул меня в пол и накрыл теплом собственного телом. Рот обожгло

— Пер-р-редумала, гос-с-спожа? — в его голосе было желание, граничащее с гневом.

Аш обвил меня совершенно по-змеиному, хотя находился в человеческой ипостаси. Сковал, не давая двинуться.

Потрагивающие пальцы с силой скользнули по щеке.

Только на этот раз грубоватая ласка не оборвалась у линии челюсти, а спустилась к ключице, после к груди. Потом драконий коготь вспорол платье, щекотно пройдя к животу. Не в силах пошевелиться, я смотрела, как стальные глаза затягивает знакомой темнотой с золотыми всполохами, а по вискам ползут отливающие чернильной синевой чешуйки.

В ответ пламя внутри затревожилось, запульсировало. Потянулось к этой темноте в глазах. Мой невидимый огонь тянулся к огню, горящему внутри Аша. Я больше не могла его остановить. А, может, и не хотела.

Теплое дыхание накрыло губы, рассыпавшись странной дрожью по всему телу.

Его ладонь мягко и очень правильно легла на грудь. Пока через корсет, который и так-то держался не столько на груди, сколько на честном слове.

— Не отталкиваю, Аш, просто… — просто ты дал мне слишком много времени на раздумья, и я уже не уверена, что готова закинуть чепчик за мельницу ради умопомрачительных серых глаз.

Кое-как вывернула руки из железной хватки, как Аш мгновенно перехватил их, заводя за голову. Грудь рефлекторно поднялась, а корсет окончательно съехал на пояс. К моему удивлению, Ашу хватило силы воли не опустить взгляд и смотреть мне прямо в лицо.

— Я знаю, что ты не любишь меня, — сказал он тихо и как-то очень страшно. — Ты даже не моя Истинная, но мне все равно. Ты будешь принадлежать мне, просто потому что я этого хочу.

Темнота в его глазах разрослась, выплеснулась, поглощая под собой мир. Аш, наконец, мягко коснулся губ. Сначала мягко, а после жестче, алчнее, язык ворвался в рот, изучая и присваивая. Руки сдавили в почти смертельном объятии. Мне никогда не нравилась грубость, но, к моему шоку, пламя в груди откликнулось восторгом.

Руки, наконец, освободились, взлетели вверх, но вместо того, чтобы оттолкнуть, сдавили Аша в ответной хватке. Грудь выгнулась навстречу ладоням, колени сжали бедра, втискиваясь в драконий жар. В ушах ревело невидимое пламя. Губы непрерывно сталкивались в бесконечных поцелуях.

На секунду кожа покрылась мурашками от резкого, на удивление холодного порыва ветра, а после меня вновь окунуло в сладкое тепло.

Наверное, я потеряла последний разум. Ничто меня не остановило, никто не сказал «нельзя», и никакой красной кнопки с жирной надписью «стоп», которую я годами в себе воспитывала, тоже не сработало. Мне просто-напросто отшибло гениальные мозги. Я превратилась в животное, изнывающее от сладкой пытки, извивающееся в долгожданном тепле, подставляющееся под ласковые руки, выпрашивающее эту самую ласку. Готовую на смерть и предательство ради еще нескольких секунд пульсирующей темноты рядом с Ашем. Ради горячего шепота:

— Только моя…

В какой-то миг огня стало слишком много, он собрался в солнечном сплетении тикающей тяжелой бомбой, и, наконец, взорвался сладкой болью. Меня выгнуло в струну, глаза распахнулись в темную синеву, начинающего светлеть неба. Я вдруг обнаружила, что лежу совершенно голая на остатках платья и плаща, Аш тяжело дыша, намертво придавил меня к полу, а у домика в довершение ко всем его бедам, нет крыши.

Между бедер еще пульсировало сладкой болью, а нежные волны омывали тело, но я заставила себя высвободиться и встать. Да что там встать. Вскочить!

Ужас содеянного навалился каменной плитой.

Я чувствовала себя так, словно в течении целого часа мое тело было одержимой какой-то инопланетной сущностью, которая с радостью довела генерала до дефлорации. Хотя какой инопланетной… Моей собственной драконицей оно было одержимо.

«Ты же сама говорила о последствиях, — подумала хмуро. — Что после инициации мне полгода лежать в коме!»

В груди рассыпался тихий серебристый смех.

«Он сказал так надо…» — поймала едва слышное и совершенно счастливое.

Кто «он» переспрашивать не стала в силу очевидности. Я читала о феномене, когда внутренние драконы договариваются о делах быстрее собственных хозяев, и те под влиянием животной ипостаси ввязываются в войны, рвут связи с кланом, бросают супругов и детей. Причем будучи в здравом уме и твердой памяти эти самые хозяева за голову хвататься не успевают.

Я читала глупейшую историю про местную Джульетту вековой давности. Несчастная запала на убийцу собственной сестры и соблазнила его, будучи под влиянием драконицы. А несчастный мужик вместо того, чтобы отсечь ей голову мечом, как того требовал долг, провел с красавицей ночь. История умалчивает, но кажется эти двое оказались Истинной парой, что искупало их безумие в глазах сограждан.

Это была сладкая прелюдия, поскольку дальше начался кровавый террор. Чтобы жениться на Джульетте, мужик перебил старейшин семьи, отлучил от семьи собственную мать, и потерял деловых партеров, но на этом не остановился, ведь у Джульетты тоже были семья, старейшины и жених. Детская сказка, обожаемая в Вальтарте, заканчивалась на ванильной свадьбе. Ну а я читала архивы, по которым муж, осознав содеянное, перекусил молодой супруге горло, а после сам сбросился со скалы.

Проще говоря, это был самый провальный бизнес-проект в истории страны.

Мы с Ашем вроде бы не Истинные, он сам это сказал, но ужас от пережитой неконтролируемой страсти был слишком велик для меня. Еще не хватало, чтобы мной управляли половые гормоны. Не для меня все это. Не для меня. Не согласная я трепетать от страсти и совершать безумства ради поцелуя.

Бросила исподлобья короткий взгляд на Аша и застыла. Потому что он смотрел в ответ. Прямо, жадно, цепко. Он уже поднялся вслед за мной и теперь возвышался подобно скале, сложив руки на груди, расставив ноги. Против воли я словно несколько секунд видела себя его глазами.

Мелкая, худая, с рыжим пожаром на голове, голая, а все туда же. Нос задрала.

В отличие от меня, Аш успел натянуть штаны и вертел в руках мое платье, от которого осталось немногое.

— Я хочу называть тебя Виве, госпожа, — сказал он хрипло.

Взгляд ласкающе шел по коже, отзываясь мурашками и мурлыкающим теплом в груди.

— Называй, Аш, — я послушно кивнула.

Император умрет от счастья, когда узнает, что мы с его братиком сделали. Точнее, я умру. И никакая супер ткань мне не поможет. Короче, как меня не назови, а я только что нажила себе головную боль и пропуск на казнь вне очереди.

— Ты злишься, госпожа?

— Нет, — ответила меланхолично.

— Тогда что?! — Аш шагнул ко мне так резко, что я отступила, качнувшись и мгновенно порезалась.

Медленно опустила взгляд на усыпанный стеклом пол. Только свихнувшейся драконице могло прийти в голову заниматься любовью в подобном месте.

Аш мгновенно подхватил меня на руки и усадил в чудом уцелевшее в недавней бойне кресло. После взял мою ногу и осторожно повернул ступню с засевшей в нее стекляшкой. В его лапищах ступня смотрелась игрушечной. С такой только Золушку играть.

— Больно? — спросил и одновременно дернул стекляшку на себя, а я только и успела, что удивлено вскрикнуть.

— Совсем не больно, — озадаченно дотронулась до ранки. Порез приличный, и крови много, но боли почти нет. — Жжет немного…

Голос у меня сорвался. Потому что в следующую секунду Аш просто наклонился и приник губами к ране. Жжение на миг усилилось, а после превратилось почти в щекотку. Когда он отстранился от ранки не осталось и следа.

— Так что тебя беспокоит, Виве? — Аш без смущения слизнул оставшуюся на губе полоску крови и взглянул мне в лицо. — Я слишком грубо взял тебя?

С меня в два счета слетел весь минорный настрой. Неужели обязательно говорить такое вслух, да еще и такими словами?!

— Не мог бы ты, выбирать выражения, — зашипела не хуже кошки, вцепившись от расстройства в собственные волосы. — А еще лучше вообще не говорить об этом!

Глаза у Аша странно полыхнули. Словно пламя взметнулось за серым стеклом его глаз и тут же погасло.

— Это приказ? — его голос звучал необычно. Я тут же уставилась на Аша в ответ, но он тут же покорно склонил голову: — Этого больше не повториться, госпожа. Я буду выбирать выражения.

Он аккуратно опустил мою ногу и сразу встал, чуть отвернувшись к окну. Я дернулась было вслед за ним, подняла руку, чтобы остановить, а после так же медленно опустила.

Это не было приказом!

Не глядя, Аш дал мне свою рубашку, и я поспешно взялась ее натягивать. Что ни говори, а ссориться лучше одетыми.

— Что произошло? — спросила наконец. — Я разговаривала с тобой еще утром, и ты был полон сил, а когда ворвался в дом, выглядел ящерицей в недообороте. Ты не представляешь, насколько это жутко.

Обернувшись, генерал растянул губы в ленивой жутковатой усмешке, обнажив крепкие зубы.

— Недооборот — это тонко подмечено, госпожа. Я очень хочу найти человека, по вине которого оказался в таком состоянии, и порубить его на кусочки. Утром я был здоров, но к ночи меня, как подменили. Так плохо мне не было никогда.

Он вдруг наклонился, и я с затаенным ужасом уставилась в вертикальные змеиные зрачки, неподвижных глаз. Сердце тяжело билось в груди.

Интуитивно я понимала, что причина в просроченном Забвении. В вырванном из книги листке. Представлять себя в виде кусочков было все-таки очень неприятно, особенно теперь, когда все так безнадежно запуталось.

— Ты связывался с Фирре, что уже ждешь меня в доме, но, когда я пришла, тебя не было.

Я лгала, конечно. Знала, что он ни с кем не связывался, но терпеливо ждала подтверждения своих догадок.

Очень терпеливо. Потому что Аш молчал и раздумывал, словно сознавая вес каждого еще не сказанного слова.

— Я говорю с тобой одной, госпожа, и соблюдаю сроки связи. Ты сказала один раз в день, и я не нарушал правил.

Значит, Фирре солгала, что Аш связывался с Гнездом. Или не Фирре солгала, а Рене. Последняя мысль удовольствия мне не доставила. Фирре было выгодно, удобно и рационально иметь в союзниках, но Рене вопреки всякой осторожности нравилась мне чисто по-человечески.

— Она предала тебя? — тихо спросил Аш.

— Возможно, — ответила уклончиво.

Несколько минут мы неловко молчали. Точнее, я неловко молчала, судорожно сортируя все полученные данные за этот кошмарный день, а Аш обходил по периметру разрушенный домик и думал. Только стекло хрустело под сапогами.

— Нас должны забрать утром, госпожа? — Аш, наконец, вернулся.

Взгляд быстро и внимательно пробежался по мне, угол губ мимолетно дернулся. Смешно ему. Насупившись, я быстро подвернула рукава, но все равно выглядела, как мышь в попоне. Рубашка съехала до колен, с плеч все сползло, пуговиц и вовсе нет. Пришлось сесть обратно в кресло, чтобы Аш перестал смотреть на меня… так. Мне просто противопоказано чувствовать себя пирожным, которое вот-вот съедят.

— Да, они ведь думают, что ты ранен, я сказала про яд Арахны, но… — Аш жив.

Каким-то чудом.

—Верно. Генерал лежит, отравленный ядом Арахны, а госпожа находится в опасности, но дракониры смогут сюда добраться только утром.

— Сюда лететь целую неделю, так что…

— Мои драконы уже здесь, к рассвету они пробьют защиту и найдут тебя.

— Какую защиту?

— Ифриты поставили свой полог на лес. Хороший полог, ювелирный, весь из черной магии соткан, драконы его пробьют, но не так быстро.

— А как же… — начала было и тут же замолчала.

Хотела спросить, как же защита, которую он сам ставил на лес, хотя ответ лежал на поверхности. Аш просто не смог ее держать, когда ему стало плохо. Сконцентрировал остатки магии на домике, чтобы защитить меня, но ифриты без труда перебили его магию своим пологом.

Это была качественная, умная и хорошо срежиссированная ловушка. Ифриты знали, когда приду я, когда придет Аш, и, что гораздо важнее, они точно знали, когда Ашу станет плохо. По всей видимости, это был их единственный шанс убить генерала, и дать славу своему роду, поднять себя с семнадцатого места до первого. Мой ифрит хотел сразу в дамки.

А я… даже не имела большого значения. Оплатой за хорошую работу была сама смерть первого генерала, а я просто бонусный подарок. Пришла своими ножками в красивом платье, еще и загадочное вино принесла, чтобы со мной уж точно ничего хорошего не случилось. Моя смерть не была целью, но кто-то очень-очень сильно меня не любил, раз озаботился моей будущей унизительной судьбой.

Аш взглянул на меня, и глаза его блеснули стальной синью. Он снова присел у моих ног, задумчиво проведя пальцами вдоль лодыжки.

— Скажи им, что я мертв, госпожа, а мое тело забрали ифриты.

Ого. Я настолько привыкла считать Аша собственным продолжением, послушным моей воле, что предложенный им план, вывел меня из равновесия. Ненавижу сообразительных мужиков, даже когда они… такие. Офигенные

— Хочешь выкурить лисиц из норы? — спросила прямо.

— Как я смею так, госпожа, — тихо засмеялся Аш. — Я тупой вояка, который только и умеет, что подчиняться своей госпоже. Но если лисы увидят, что твой защитник пал, они соберутся вокруг тебя на пир.

У меня все рефлексы встали дыбом от этого опасного смеха.

Идеальный качественный план. Насколько быстр ум этого мужчины? Вот только…

— Мне не нравится этот план, — со вздохом подергала ногой в бесплодной надежде вырваться из хватки генерала. — Я же умру. Затащат меня в темный угол и прощай, Эйвери.

Аш медленно кивнул, от отводя от меня потяжелевшего взгляда.

— Это единственная причина, госпожа?

— Основная из сотен мелких, — пожала плечами, и взгляд Аша сполз в разъехавшийся вырез рубашки.

Ощутимый, как прикосновение руки, горячий.

— Ее я могу решить.

Аш встал и по-хозяйки прошелся по комнате, и я на несколько секунд совершенно выпала из разговора, любуясь хищной пластикой зверя, отраженной в каждом его движении. Даже накатило запоздавшее смущение. Всего несколько минут назад я была с ним. Под ним, если быть математически точной. Но не насытилась, я все еще хотела безраздельно владеть умом и телом этого мужчины.

Просто беда какая-то.

Я устало потерла виски. Мне не были свойственные подобные мысли. Люди вроде меня с ума не сходят, даже если захотят. Оказалось, сходят.

Очнулась от мыслей, только при прикосновения к плечам и груди. Оказывается, пока я витала в облаках, Аш притащил откуда-то страхолюдного вида кулон и успел надеть его на меня. Пальцы задержались на груди, где уже висело на цепочке кольцо-печатка, но Аш промолчал.

Я перевела взгляд на кулон. На шелковой веревке болталась маслянистая черная капля, теплая и пульсирующая наощупь.

Дотронулась подрагивающими пальцами и сразу отдернула руку, потому что капля скрутилась улиткой и сжалась от прикосновения. Мама дорогая, что это за хтонь на веревочке!

— Что это? — спросила с дрожью в голосе. — На личинку похоже.

Генерал внимательно и даже пристрастно наблюдал за моей реакцией. Словно делал для личного архива серию моментальных фотоснимков каждого движения рук, глаз, мимики.

— В какой-то степени так и есть, — Аш поймал мой вопросительный взгляд и пояснил: — Это черномагический зародыш, закрытый в сосуд из белой магии, черные маги ощущают его, как живое существо. Ты его таким ощущаешь, госпожа.

Сердце подскочило куда-то к горлу и затряслось от ужаса, хоть по свидетельствам подчиненных, друзей и родни было сделано из металла. В дебильной Вальтарте запрещена темная магия, а Аш все еще первый генерал, брат императора, и без колебаний отправляет на костер темных магов.

Я первым делом ознакомилась со списком обвинений, предъявленных моей семье. И в нем темная магия занимала даже не второе, а первое место.

Аш ласкающе прошелся пальцами по колену и поднял на меня темный нечитаемый взгляд, и меня буквально тряхнуло, как от удара током. Я вдруг поняла, что напрасно боялась императора. Бояться надо было Аша.

— А я всю голову сломал, размышляя, как ты меня вылечила. Знает ли госпожа о том, что лишь кровь Истинных способна спасти партнера от смерти?

Хватка на колене стала крепче. Еще не болезненной, но ощутимой, тяжелой. Даже ночной воздух, наполнивший комнату, обжигал кипятком и давил камнем. Неспешный вкрадчивый голос шел электротоком по коже.

Как зачарованная, отрицательно покачала головой. Ну что я там знаю о магии? Путаные объяснения паучка, зелья Милоша, два десятка прочитанных книг, три четверти из которых о производстве и земледелии.

— Кровь Истинных лечит любую хворь партнера, даже смертельную. Я верил, что ты моя Истинная, хотя на твоем теле нет метки, и твой запах больше не привлекает. Ты лечила меня темной магией, верно? Маскировала ее кровью, чтобы обмануть меня.

Мне очень хотелось сказать Ашу, что он идиот. Что кому он нужен с такими офигевшими тараканами, чтоб его обманывать. Что вот бог, а вот порог, если я его не устраиваю. На меня прекрасную огромный спрос и без его участия, поскольку я богата, как набоб.

Но в эту секунду Аш был, скорее опасным незнакомцем, чем любовником. Он оперся руками на подлокотники кресла, заставляя вжаться в спинку, заглянул светящимися пугающей лазурью глазами в лицо. Этому не знакомцу мне было нечего сказать.

— Я… — не обманывала тебя.

Аш не дал мне договорить. Просто положил пальцы на рот, словно запечатывая голос.

— Так вот, госпожа, эта вещица — один из самых сильных артефактов защиты, существующих в этом мире. А заодно она скроет твоего инициированного дракона, и убережет тебя от ненужных расспросов.

Мои гениальные мозги со скрипом включились в работу:

— Погоди-ка… — я убрали его руку с губ. — Тогда почему этот артефакт не защитил тебя?

— Его срезали, едва я достиг дома, — Аш легонько качнул каплю, и та чуть съехала вниз по веревке, показывая маленький узелок. — Веришь ли, госпожа, я потерял разум, узнав, что ифриты взяли тебя в плен. Я ничего не чувствовал, ни о чем не думал. Эта голова, — он мягко взял мою руку и приставил к виску пальцами, — была пуста, как чрево девственницы. Меня гнал страх за твою жизнь, поэтому о своей я не думал.

Аш засмеялся, а меня вдруг пробила холодная дрожь. Эти слова… сам набор этих слов, от которых веяло сыростью тюремной камеры и холодком цепей, был присущ, скорее, оригинальному первому генералу, чем моему Ашу.

Что, если он лжет? Действие зелья закончилось, и он сознательно вводит меня в заблуждение. Дает почувствовать ужас будущего, которое я сама выбрала в ту секунду, когда дала ему Забвение.

И тогда он не лис выкуривает из норы. Он уже знает, что убить хотели его, и собирается поймать собственного врага на живца.

На меня.