Глава 32. Допрос с пристрастием

Ручку двери в покои я повернула, когда на часах пробило два, а на этажах стихли последние шорохи. Гнездо накрыла ночная могильная тишь. В резных высоких окнах стояла непроглядная тьма.

У меня не осталось сил даже перейти на магическое зрение. Поднявшись с банкетки у собственных покоев, где погрузилась в мысленное общение со стражем, наконец зашла внутрь.

На ощупь обогнула маленький столик с креслами, но коснуться двери в саму спальню уже не успела. Меня буквально вмяло в стену мощным, но нежным вихрем. Темнота обрушилась на лицо, губы, шею дождем жгучих поцелуев.

Я знала, кто это. Остатки совести и что-то отдаленно похожее на стыд принудили меня упереться ладонями в сильные плечи и неубедительно оттолкнуть. Но мой ночной визави, даже не почувствовал моего сопротивления.

Наконец, поцелуй сосредоточился на губах, и я позорно обмякла, позволяя вертеть себя, раздевать, осыпать поцелуями. Прогибалась по-кошачьи, когда пальцы пересчитывали пуговки на вороте или взрезали когтем крючки на корсете, вытягивалась в струну, когда скользили по животу в горячей ласке.

— Постой, Аш, — позвала тихо, но в ответ услышала только едва различимое рычание, которое отдалось сладкой вибрацией где-то в груди.

Я не помнила, как мы попали в постель, не помнила, как содрали рубаху и платье, словно выныривала из темной воды желания лишь урывками — глотнуть воздуха. Не утонуть окончательно.

— Ты принадлежишь мне, — шепот полз от виска к груди Меня легонько встряхнуло, что едва не довело меня до пика. — Повтори!

— Я принадлежу тебе, — повторила пересохшими губами.

— Целиком и полностью моя.

— Целиком и полностью…

В эту минуту, я бы согласилась на все, что угодно, даже пойти пешком в родной мир или подписать дарственную на Гнездо.

В какой-то миг инстинкты обострились звуки, запахи, даже ночь вокруг стала прозрачной, и я различила искаженное желанием лицо своего любовника. Теперь оно уже не было таким совершенным. Совершенное не бывает таким… живым.

В какой-то миг жажды, желания и темноты стало так много, что я разлетелась на кусочки, не в силах удержать их в себе.

Аш намертво придавил меня к кровати и все еще тяжело дышал куда-то в щекотную точку между плечом и ключицей. Почти не осознавая своих действий, все еще во власти порока, погрузила пальцы в мягкие темные волосы.

Желание, уничтожившее и собравшее меня заново, отступало. Возвращался холодный ум, обостренный оргазменной встряской. Усталость отступила на второй план. Даже наоборот, чувствовала себя, как спортсмен, наевшийся допинга и готовый к свершениям. Клянусь, я могла разглядеть пятнышки на мраморной луне, облившей наши тела белым светом, учуять тонкий запах роз на обратной стороне Гнезда, услышать тихий храп кайранов, запертых в сарае.

Драконица в груди горела факелом. И дракон Аша откликался на нее, любил ее, гордился, любовался силой ее магии. Чувствительность увеличилась настолько, что я кончиками пальцев ощутила секунду, когда Аш вспомнил с кем только что занимался любовью. С преступницей и убийцей своей семьи.

Он медленно распрямился. Мой взгляд против воли прикипел к рельефной груди и бесстыдно опустился ниже, но наступивший между нами холодок можно было потрогать руками, таким явственным он был.

— Дай-ка сюда, — Аш мягко подергал шелковую нить с данным мне артефактом, и я послушно его сняла.

Несколько секунд он немыслимо быстро его крутил, как кот, заполучивший интересную игрушку, а после бросил обратно мне.

— Я немного изменил настройки, но придется соблюдать осторожность, но артефакт сделан под меня и реагирует только на прямое насилие. Какие-то вещи он может счесть… допустимыми.

— Это когда тебя прижимают к стенке и лезут с поцелуями и под юбки? — уточнила с усмешкой.

— Дареш посмел… — глухое рычание дракона, тихий голос, давление магии, от которого заворочалась через две комнаты от меня малышка Лиле, а за окном вспорхнули ночные птицы.

Несколько секунд злая недолюбленная девочка внутри меня наслаждалась ревностью и яростью разъяренного дракона, его покалеченной обоюдными подозрениями любовью. Ах, все-таки Аш умел сделать приятное, даже совершенно этого не желая. Раньше меня жизнь таким не баловала.

— В следующий раз активируй амулет, не дожидаясь неприятностей, и я приду.

Улыбка на моих губах сразу увяла. Это верно, Аш придет, удовлетворит свою жажду мести, убив Дареша, а после прикончит и меня, за то что недостаточно ловко таскала каштаны из огня и вынудила его раскрыть инкогнито. Нет, спасибо, жить очень хочется.

Кстати, о супруге.

— Дареш объявил себя императором, но мне показалось, что далеко не всем это по душе. Вейр Гроде требует, чтобы Дареш получил императорскую печать. Она пропала. Наверное, твой брат спрятал ее перед поединком или…

Договорить Аш мне не дал, зарычал и опрокинул в постель снова, навис темной закаменевший от напряжения грудой.

— Ты меня услышала? Если Дареш или кто-либо еще посмеет посягнуть на твою неприкосновенность, ты активируешь артефакт. А никогда не снимай родовое кольцо. Ни при каких обстоятельствах! Даже если я сам попрошу тебя снять, откажи.

Его дракон бесился и сверкал магическими всплесками с такой силой, что можно было разглядеть свечение магических жил. Я невольно нахмурилась.

Я ведь уже продемонстрировала глубокое понимание своей шпионской ценности и готовность следовать инструкциям. Уже и к отчету приступила. Ни к чему феячить своей драконьей мощью на весь замок, чтобы убедить меня в моей значимости. А то весь замок сбежится на нашу магию любоваться.

Чуть поразмыслив, успокаивающе похлопала Аша по плечу. Мол, да будет тебе нервничать из-за ерунды. Но вышло только хуже. Мой генерал разъярился окончательно и потребовал разнообразных клятв, что я при первых признаках опасности активирую вообще все, вызову его, хранителя, армию и даже, черт с ним, Милоша. Пусть этот калека отвлекает внимание, пока Аш всех убьет.

Около трех ночи я не выдержала прессинга.

Нет, мне очень приятно, когда обо мне беспокоится целый первый генерал, но время-то не резиновое. Такими темпами утро наступит раньше, чем я успею получить инструкции на следующий день.

— Давай перестанем, Аш, — предложила мирно. — Активирую я этот чертов артефакт, когда понадобиться, незачем на меня орать и давить магией. У меня вся настурция повянет, если ты продолжишь в том же духе. Начинай меня уже допрашивать, потому что я не знаю, как много ты видел и слышал из своих теней.

Аш резко замолчал, словно споткнулся на полуслове. Глянул так, что меня прошибло холодным потом, весь заледенел.

Заговорил только после долгого молчания, когда я успела проклясть свой длинный язык.

— Слышал почти все, но меня не было на твоем ужине. Постарайся вспомнить, кто что говорил.

Чуть поколебавшись, деликатно уточнила:

— С какого примерно момента ты слышал мой разговор с Дарешем.

— С того момента, как он сказал о смерти императора и до конца, лицо у него было полностью бесстрастным.

О… Одно хорошо, не придется рассказывать ему о смерти брата. Помнится на Древнем Востоке с гонцами, принесшими плохую весть, не церемонились.

Выходную, описала разговор за ужином насколько смогла подробно. Умение излагать кратко, четко и по делу родилось раньше меня. Так я думала, по крайней мере, пока Аш не приступил к допросу.

Спустя час у меня чувство, что меня вывернули наизнанку, прополоскали и выскоблили. Из памяти вытащили все, включая усмешку Дареша и градус огня в камине. Аш методично обстреливал меня вопросами с невозмутимостью сфинкса и дрогнул всего один раз. Когда услышал про невесту.

Мне очень хотелось получить реакцию или хоть какие-то объяснения, но Аш на редкость ювелирно обошел эту тему. Не захотел обсуждать свою ненаглядную с возможной смертницей. Правда, заставил меня подробно описать свою красавицу, включая отделку на платье, выражения лица и прочие мелочи, но остался на редкость недоволен.

— Если хочешь мое мнение, канцлер самый подозрительный… Впрочем, не мое дело.

Язык у меня заплетался от усталости, и я откинулась на подушки ни мало не заботясь о том, насколько неприлично это выглядит. Взгляд Аша прошел по обнаженной коже, оставляя огненный след.

— Ну почему же? — сказал медленно. — Я хочу узнать, что там варится в твоей красивой головке.

Хотела усмехнуться, но усмешка застыла на губах. Генерал смотрел на меня прямо и не таясь. Он действительно хотел узнать мои мысли.

Отвела взгляд и послушно продолжила:

— Канцлер почти наверняка состоит в сговоре с Дарешем и поддерживает его притязания на корону. Один из них, или даже оба использовали Фирре, чтобы связаться с ифритами и держать под контролем меня, все-таки она из Леяш, и ее мать была доверенным лицом моей матери. Я, наверное, не рассказывала тебе об этом.

Аш внимательно кивнул:

— Двенадцать лет назад я сам допрашивал эту девочку. Помню ее.

С трудом контролируя эмоции, удержала на лице маску вежливого интереса, но сказанные слова раскаленной иглой прошли от макушки до пят. Фактически только что Аш открытым текстом заявил, что Забвение больше не действует.

Однако, он не дал мне сосредоточится на этой мысли, продолжил:

— Но это не объясняет, как именно меня планировали убить. Если эта девочка, Фирре, сумела солгать мне на допросе много лет назад, то план по уничтожению императорской династии уже был частично сформирован в чьей-то голове. И я не уверен, что это была голова Дареша.

— Быть может, в голове канцлера?

— У меня не было причин усомниться в его верности до сегодняшнего дня. И сейчас усомнился, лишь потому что доверился твоим словам. Вот только и он, и Дареш знали, что ты однажды умрешь, и не могли использовать тебя в своих планах. Понимаешь?

Аш цепко удерживал мой взгляд, заставляя давиться мыслями, вложенными в его слова. Он знал, что я умру, возможно, сам подписал мне смертный договор.

— Тогда нужно просто допросить Фирре, — не сдалась я. — Хотя бы узнать имя человека, в которым она имела дело.

Аш как-то странно взглянул на меня. С удивлением и словно бы непониманием.

— Иногда ты пугаешь меня, Виве. Если эта Фирре и была в сговоре с кем-то, с нее давно взяли кровную клятву. Учитывая ее происхождение и слабость драконьей капли, она умрет раньше, чем скажет первое слово.

Моя теория рассыпалась на глазах, превращая хорошо собранный карточный домик в ворох разноцветных пятен.

Аш прав. Я ведь и сама брала кровные клятвы, но ум, как заколдованный, отказывался принимать необратимость волшебства. Словно в любой момент можно все исправить и переиграть.

Мне сразу вспомнились упреки паучка в том, что я не принимаю его. Тогда я обиделась, но… был мой паучок не прав?

Без откровений Фирре, моя версия хромала на четыре лапки, и я по-детски заупрямилась, стараясь переломить ход разговора в свою пользу.

— Допросить все равно надо. Я читала подробный трактат о клятвах, и там есть ограничения. Что-то она сказать может, иначе бы ходила как великая немая!

Аш тихо засмеялся:

— Я не собираюсь тратить свое время на эту девицу под клятвой, Виве. Знаешь сколько получают искусные палачи? Сто монет полновесным золотом каждый месяц. Но даже им требуется не одна неделя, чтобы научиться спрашивать человека под клятвой так, чтобы вытащить из него информацию и не довести его до смерти. У меня столько времени нет.

Я понимала, правда. Аш, подобно любому серьезному зверю, собирался вычислить главного хищника и завалить одним ударом. Ему не было дела до маленьких исполнителей.

— А на что ты собираешься тратить время? — спросила хмуро.

— Уже потратил, — Аш равнодушно пожал плечами. — Взял тайно портальный камень у своего канцлера и немного пошалил у ифритов. Очень скоро, главные лица заговора соберутся прямо здесь, в этом замке. Поэтому освободи плац, если не хочешь, чтобы Гнездо пострадало.

Спасибо, что сказал, Аш.

— Ты расскажешь о своих планах? — на мое, между прочим, Гнездо.

Видишь ли, Аш, когда ты последний раз был в боевом режиме, был раскуроченный целый дом, а мои дракониры во главе с Дарко, до сих пор не вернулись. И это ты еще не в форме был.

Боже, мое милое Гнездышко…

Аш, чуть поколебавшись, положил руку мне на щеку, скользнув пальцем по губам:

— Скажу, когда понадобиться.

Мне очень хотелось схватить его за плечи и как следует тряхнуть. Заставить рассказать о своих планах, но… я не могла позволить себе поссориться с Ашем. Особенно теперь, когда он знал о Забвении.

— Как ты оказался в Леяш? — спросила тихо.

Аш усмехнулся, не отводя глаз, и промолчал. Второй вопрос задала, когда поняла, что он не ответит:

— Тогда почему веришь канцлеру? Ведь должна быть причина!

— А почему я должен верить тебе? — в голосе Аша прозвучало что-то новое. Злое. Отчаянное. Похожее на выстрел, направленный в собственный висок.

— Почему я должен поверить именно тебе, Виве, а не людям, которые прошли со мной самые сложные годы? Разве не тебе…

Аш с видимым трудом оборвал речь, но я успела его понять. Разве не мне проще всего договориться с ифритами, налить ему зелья, сделать рабом. Уж эта версия звучала куда лучше. Разве что мое доблестное спасение Аша от яда Арахны выбивалось из теории.

Точнее, пока выбивалось. В конце концов, все на свете можно объяснить.

Настала моя очередь молчать. Доводить конфликт до открытого противостояния было не в моих интересах.

Устав играть в перегляде, Аш снова повалил меня на постель и принялся целовать. И в отличие от слов, в его руках была невыразимая нежность.

На этот раз мы занимались любовью в полном безмолвии, глядя друг другу в глаза в серой рассветной хмари.

Когда стрелки часов остановились на четырех утра, Аш рывком поднялся и без затей, расчесав черное полотно волос прямо пальцами, стянул его лентой. После прошелся по комнате, отыскивая разбросанные вещи: две нижние юбки, рубашка, порванная шнуровка от корсета, одна съемная манжета и ремень.

Тишина между нами была такой ощутимой, что я не выдержала первой.

— Ты можешь ходить по теням? — спросила, глядя, как Аш быстро и размеренно одевается.

Уверенности, что он ответит не было, но повисшее между нами молчание рождало тревогу.

Аш бросил на меня быстрый нечитаемый взгляд. Пальцы быстро застегивали рубашку. К моему удивлению, он ответил.

— Не совсем. У дракона, ступившего на темную сторону магии, есть человек, который держит его на светлой стороне.

— Держит, как собаку на поводке?

Аш не обиделся, хмыкнул:

— Примерно так. Обычно это делает супруга, но у меня супруги нет.

Он бросил на меня выразительный взгляд, и я подтянула одеяло повыше, прикрывая грудь, а после и вовсе с комфортом уселась на кровати, спиной уперевшись в подушки. Острый интерес к словам Аша оказался сильнее неловкости после секса в практически полном безмолвии.

— И многие драконы могут ходить по теням?

— Нет, Виве, — мне достался ошарашенный взгляд из-под ресниц. — Божественный дар получают не все.

О… Так умение ходить в сумраке Аш получили от отца-дракона?

Про божественные дары мне было известно немногое. В хрониках Гнезда сохранились воспоминания предков, описывающих редкие милости от богов для избранных драконов. Как правило, боги давали дар императорам, императрицам, их детям или главам кланов, сумевших заинтересовать богов.

— В вашей семье у всех был дар?

— Теперь это неважно.

Аш как-то криво усмехнулся. А после вдруг резко, всем корпусом развернулся ко мне. Теперь, когда он загораживал спиной серый проем окна, я видела только темную безэмоциональную маску вместо лица.

— Зачем ты это сделала?

Вопрос звучал, как выстрел. Я невольно отдернулась, но на деле лишь крепче вжалась в подушки.

В груди у меня коротко замерло и тут же заколотилось сердце, яростно качая кровь. Вот только вместо страха или тревоги на меня в одночасье накатило ледяное бешенство. Я медленно выпрямилась на кровати в скрипичный смычок, зло уставившись на Аша.

— Сделала что? Дала тебе Забвение?

Темнота дрогнула, словно поплыла. Аш слабо отдернулся, словно я ударила его голосом. Но мне было этого недостаточно. Хотелось ударить сильнее. Добить. Сказать, что даже мышь, загнанная в угол, нападает на кота. Спросить, приятно ли второму человеку Вальтарты быть рабом помилованной преступницы?

Ах, неприятно? Ну надо же… Вот и мне не понравилось.

Но Аш меня удивил.

— Нет, — сказал отрывисто. — Зачем ты активировала артефакт?

Находясь полностью во власти накатившей ярости, я даже не поняла, о чем он толкует.

Какой артефакт?

Родовое кольцо?

На миг мелькнула дикая мысль, что Аш сочувствует моему супругу, которого разложило магией в центральном дворе. Хотя за боевые заслуги на семейном фронте, Дарешу положена сразу гильотина, на мой трезвый взгляд.

— А что я должна была сделать? — спросила уже не так зло и не так уверенно. — Дареш…

Аша в два шага преодолел разделявшее нас расстояние и накрыл мои губы ладонью. Наклонился так близко, можно было поймать кожей его дыхание.

— Они бы и так умерли, — страшный шепот скользнул по виску горячей змейкой. — Обивку салона обработали ядом Арахны, и мои родители умерли бы в любом случае, но у Канне и Йохана был шанс выжить, если бы в карете не сработал черный артефакт.

Второй рукой Аш сдавил мне плечо. Не больно, но словно блокируя возможное сопротивление.

Я послушно замерла. Сердце, подскочившее куда-то к горлу, колотилось запертой сойкой.

Аш ведь говорит об убийстве императорской четы?

— Канне была бы спасена от смерти кровью Истинного, а моему младшему брату было всего семь, у него не было дракона. Он бы остался жив, если бы ты не взорвала карету.

В который раз я судорожно перетряхивала доставшееся мне в наследство прошлое малышки Эйвери, и в который раз ничего не находила. Не было никакого артефакта! Не осталось в ее памяти разговоров с родителями, которые ее о чем-то попросили или дали ей в руки странную вещицу. Она вела скучную и непримечательную жизнь подростка, задолбанного этикетом, танцами и выписанными из столицы учителями. Ни друзей, ни личной жизни, ни хоть котика. Сплошь лекции, да нотации.

— Канне — это твоя Истинная?

— А Йохан мой брат, — щеку окатило жестким смешком. — Твои родители оставались на виду, их пропустил центральный храм, и в минуту взрыва, они находились на глазах у доброй сотни человек. Понимаешь, что это значит?

Примерно понимаю. Этот загадочный артефакт был в руках у кого-то другого, уж если мои родители не могли использовать его у всех на глазах.

— Артефакт активировал другой человек с кровью Леяш по прямой линии наследования, так что не надейся взвалить ответственность на свою древнюю тетку или четвероюродного братца по линии отца, лишенного магии. Это была ты, Виве.

Ум со скоростью байка, несущегося по лесной ухабистой дороге, пытался отыскать верный путь. Я просто физически чувствовала: мне несдобровать, если отвечу, что ничего не знала.

— Аш, мне кажется в тот день произошло некоторое недопонимание…

— Перестань! — от короткого рыка, обжегшего ухо, сердце дернулось от боли.

Не моей. Дракон Аша горел той страшной невидимой болью, против которой не поможет ни одна операция, ни одно лекарство.

— Просто скажи, и я… попробую принять это.

Он опрокинул меня обратно в постель, легко придавливая рукой, как кошку, хотя я не сопротивлялась. Веки налились тяжестью и жжением. Впервые за долгое время мне хотелось плакать. От всего сразу.

От слов Аша, от этой красавицы, на которой он женится сразу, как выберется из передряги, от давно умерших Леяш, от роз, одуряюще пахнущих под моими окнами дождем и французской кислинкой. От бессилия. Не было этого артефакта ни у меня, ни у Эйвери, и доказать это было невозможно.

Или…

Я замерла. Окаменела под горячими руками.

Вспомнилась та странная, пугающая мысль, пришедшая в голову, когда Аш умирал в охотничьем доме. Совершенно дикая версия, которая соединяла ворох распадающихся данных, случайностей, ошибок, случившихся со мной. И этот артефакт, убивший императорскую черту, точно так же идеально вставал в созданную версию, как потерянный кусочек пазла, выпавший со своего места.

Надо просто добраться до Фирре, вытрясти из нее правду!

Меня накрыло жестким поцелуем. Сильные руки придавила к постели жестче, чем каменной плитой. Дракон Аша щедро делился со мной болью, горечью, разочарованием. Аш тоже хотел причинить мне боль — хотя бы вот так, но тело словно не понимало, горело и таяло под грубоватой лаской.