Глава 41. Милош

Мне повезло. Цирковой кувырок от магической атаки завершился лишь небольшим ушибом.

Аш с совершенно обезумевшим взглядом рвался из пут, и в эту секунду я даже ненавидеть его не могла. Больные твари сломали ему крыло, и наверняка не только крыло. Потому что всякий раз, когда сетка сжималась, что-то неприятно похрустывало.

— Зачем ты вообще схватилась за заколку?! — зарычал Аш.

Глаза почернели до непрогладно-угольного цвета, губы сжались в нить.

— Черная магия хорошо отзывается на человека, так же владеющего черной магией, — объяснила неуверенно.

Пальцы еще кололо ледяной болезненной магией.

Теперь когда Аш знал про черную магию и про то, что я иномирянка, не было смысла скрывать такие тонкости, и я попыталась описать случившееся:

— Но эта магия… другая. Тоже черная, но другая, мне не удается ее контролировать.

— Ты цела? — спросил Аш отвернувшись, насколько позволял я черная сеть.

Был виден лишь упрямо сжатый рот и сбившиеся в кольца волосы.

Я не выдержала, подошла и села рядом, стараясь случайно не затронуть больное крыло. Вопреки смертельным разногласиям наших кланов, мне хотелось взять половину боли на себя. Коснуться, погладить по щеке, поцеловать упрямую горбинку носа. Утешить, как любимая женщина утешает проигравшего титана.

— Как ты мог попасться так глупо, Аш? — спросила тихо. — Я ведь предупреждала тебя о канцлере.

— Он принес кровную клятву, он верно служил моему отцу, — глухо сказал он. Поднял на меня непроглядный взгляд. — Прости, госпожа. Тебе достался никудышный раб.

Аш, наконец, повернулся, а после уронил голову мне на плечо.

И я все ему простила. На пороге смерти как-то не до раздоров.

Погладила по свалявшимся в кровавые колтуны волосам свободной рукой и прижалась щекой.

Наверное, мы уснули.

Потому что когда я открыла глаза, камера гудела от напряжения, как сломанная морозильная камера. Уши закладывало от гула. Аш полностью сполз на пол и что-то бормотал в полусне, на губах запеклась черная корка крови. Он выглядел откровенно больным.

Помогла повернуться ему на другой бок, чтобы не тревожить крыло, а потом с трудом приподнялась, вглядываясь в смутные очертания лиц за завесой. И застыла. Сквозь темную завесу магии, отделяющую камеру от коридора, на меня смотрел Милош.

— Не трогай его, Виве, — сказало он мягко. — Впоследствии ты будешь сожалеть, что любила мертвеца.

От нежного голоса в сочетании с бесстрастным и неподвижным взглядом, меня прошибло ледяным потом. Я невольно сдвинулась, загораживая Аша.

— Отойди, госпожа, — прохрипел Аш, — Пусть дракон говорит с драконом.

Милош ни на миллиметр не сдвинул холодного взгляда от моего лица, но ответил:

— Не о чем говорить, Рашван. На закате мы вступим в бой, поставив на кон корону и печать. Ты, разумеется, умрешь, ни никто не посмеет сказать, что я нарушил традиции Вальтарты.

От ужаса у меня волосы зашевелились на затылке.

— Ты собираешься устроить поединок?! — голос у меня невольно поднялся на октаву. — Да он весь переломан! Это будет самое обыкновенное убийство.

— Конечно, это будет убийство, — согласился Милош. — Но и поединок тоже. Это не противоречит правилам.

Он шагнул сквозь завесу и стало очевидно, что за его спиной покорными куклами стоят несколько крепких дракониров в незнакомой военной форме. В руках у них были корзины, подносы и… стол. Хороший отполированный до зеркального блеска кофейный столик.

Милош снял завесу, и драконы тут же взялись размеренно расставлять на этом самом столе вино, тушеное мясо в каком-то соусе, овощи, гору сладостей.

Меня усадили на один из стульев, а Милош спокойно сел напротив.

— Я хочу остаться наедине со своей невестой, — он доброжелательно улыбнулся прислуге, и… мир превратился в кошмар.

Один из драконов приподнял Аша и швырнул в противоположный угол камеры, второй в каком-то немыслимом прыжке ударил его по ребрам.

От шока неловко схватилась за стол и смахнула один из бокалов. Перед глазами стояла красная пелена.

Милош перегнула через стол и и повернул мою голову к себе

— Не нужно смотреть на грязь, — он ласково погладил мою щеку. — Ешь, а то остынет.

Он оторвался от меня и отломил немного запеченной штуки, похожей на картофель.

Брызги крови попали ему на скулу и белый ворот, но он не отреагировал.

Он же больной, поняла я вдруг. С ним нельзя договориться, его нельзя остановить. Он — черный смерч, питаемый болью и смертью. Вполне возможно, что мои слезы станут для него десертом.

Поэтому плакать я не буду. Я не должна.

— Очень прилично, — констатировал Милош прожевав ломтик. — Попробуй, это действительно вкусно.

Перебарывая тошноту взглянула на Милоша.

— Мне бы хотелось спокойного разговора, а эти звуки… — многозначительно прервалась. — Меня отвлекают. Дай же мне сосредоточиться. Уведи их.

Милош остановился. Повертел в пальцах бокал с вином и коротко скомандовал:

— Пошли вон, — и его голос снова сделался ласковым, как майский ветерок: — Это лишь куклы из клана Фалаш, Виве, они ни слова не поймут. Знаешь, я приноровился держать под магией около десятка человек. Таскаю их с собой на случай физической атаки.

Так вот кто был силой Милоша. Клан Фалаш, находящийся под дланью единственного герцога Вальтарты. Клан Фалаш, ни разу не явившей себя за весь многолетний конфликт Леяшей с императорской семьей, все это время ждал удобного случая.

—Ты ведь понимаешь, что Фалаш лишь используют тебя, чтобы добраться до…

Я невольно взглянула на руку с кольцом. — До кольца. Кто владеет кольцом, тот владеет Вальтартой, так ведь гласит пророчество?

Милош только весело отмахнулся.

— Не совсем так. Кто владеет наследницей Леяш, владеет Вальтартой.

От запаха крови кружилась голова. Тошнота шла волнами, но я заставляла себя сидеть прямо и смотреть Милошу в лицо.

— Там вот зачем ты все это затеял, — сказала тихо.

Наверное, мой тон не понравился Милошу.

Он резко отодвинул бокал и взглянул в упор. Вот так, глаза в глаза, я видела, что от милосердного Милоша, с которым было так хорошо проводить время, давно ничего не осталось. Ненависть, боль и драконья жадность сожрали его изнутри, оставив только глянцевую оболочку.

— Это не так, Виве. Не думай обо мне плохо. Сначала я хотел просто получить дракона. Небо снилось мне ночами, крылья снились, но в реальности мог достичь только второй формы оборота. Моя магия…

Милош развернул ладонь, на которой танцевало черное пламя, а после сжал в кулак, погасив.

— Моя магия имеет искусственную природу. Сначала я практиковал ее, чтобы стать полезным для своего отца, после, чтобы защититься от покушений братьев, а потом услышал про пророчество. Тогда это было неслыханное дело. Леяш получили божественное пророчество, а дочка-то не подходила ни одному из императорских сыновей.

К тому моменту он изучил все способы разбудить дракона. Абсолютно все. И ни один из них не дал ему первородной ипостаси. Тогда-то он и услышал об иномирянках, которых хитрые вальтартские боги затаскивали в мир поштучно, меняя политическую картину до неузнаваемости. Те становились Истинными, пробуждали драконов в своих мужчинах и абсолютно всегда давали Вальтарте сильных сыновей и дочерей.

Но их было мало, а их мужчины были не такие дураки, чтобы кричать на каждом углу об удачной женитьбе.

Пазл сложился в его голове.

Пророчество вовсе не было фальшивым. Просто девчонка была не та. Девчонку нужно было поменять на ее отражение из другого мира. Тупицы, сидящие на вершине мира, не могли до этого додуматься.

Ты веришь в любовь с первого взгляда, Виве?

А в ненависть?

К тому моменту, как ему представился случай разузнать о пророчестве поближе, он уже успел побывать на императорском приеме. Видел вживую императора и его сыновей. Харраш был похож на кайрана-переростка, которой часами скакал около своей Истинной, а Рашван… сидел на вершине мира, скривив красивую скучную морду. Он был умнее брата и одареннее магически. Его никто никогда не бил, им восхищались, его ставили в пример, ему слали записочки и цветки девы со всей Вальтарты. И в довершение всех даров, боги дали ему иномирную Истинную, способную сделать его императором. Пока не появившуюся, то это был лишь вопрос времени.

— Я не его Истинная, — шепнула онемевшими губами. — Аш сам сказал.

Милош не отреагировал, но хотя бы перестал изображать конченого мерзавца. Отставил в сторону недопитое вино, и стало понятно, что у него тоже нет аппетита. Весь цирк был рассчитан только на Аша.

— Как ты смог уговорить Дареша на эту авантюру?

Милош улыбнулся.

— Поверишь ли, Виве, если скажу, что это Дареш меня уговорил?

На этот раз я удивилась искренне.

— Но зачем это Дарешу?

У Милоша даже плана еще в голове не было, когда в один из жарких дней, после с трудом отбитого нападения ифритов на столицу, прямо посреди дворцового парка к нему подошел новоявленный граф Бельх, больше похожий на перекаченного сына конюха. Ни манер, ни лоска. Шестнадцатилетний фаворит такого малолетнего императора, которому повезло получить сильного дракона и выжить в нескольких боях.

Он сгреб Милоша своей лапой за шиворот, утащил в парковые кусты, и к полному ужасу последнего встал перед ним на колени.

— В Вальтарте тайно говорят, ты лучший маг на три страны, превзошедший собственного отца, — сказал глухо. — Я должен донести на тебя Рашу в ближайшие же дни, но… Коли ты и впрямь силен, спаси мою Истинную, а взамен я сделаю, что захочешь. И Рашу ничего не скажу.

По иронии судьбы, его Истинной оказалась Эйвери Леяш. Настоящая Эйвери Леяш. Оболганная, сосланная в монастырь, и подлежащая уничтожению согласно клятве, данной Рашваном Варх-Вирзо своему отцу.

Клан Леяш был еще заключен в казематах, и допросы только начались. И у Милоша на руках был один-единственный шанс переиграть богов.

— Подожди! Подожди, Эйвери Леяш была Истинной Дареша Бельх?!

Именно. Эйвери Леяш была истинной Дареша Бельх, и с этого все и началось.

К счастью, Дареш оказался на удивление доверчив, и когда Милош предложил сделать ему очень-преочень важную татуировку темной магией, тот даже не спросил, как именно это спасет Эйвери. Просто стянул рубашку и подставил спину.

Вот так Милош и сделал свою первую куклу.

Конечно, он контролировал его не все время. Во-первых, тогда ему не хватало на это сил, а во-вторых, если пытаться принудить куклу что-то сделать или наоборот не сделать против ее человеческой воли, темной магией начинало фонить на три метра.

У них впереди были долгие двенадцать лет, чтобы Эйвери успела получить и развить свою магию, чтобы добровольно вошла в клан Бельх, где никто не заметит подмены и признаков проведенного ритуала, и куда на ее место придет перепуганная иномирянка, чей удел всего лишь дать ему дракона.

Таков был их изначальный договор. Дареш получает возможность спасти Истинную, а Милош получает иномирянку в безраздельное пользование, чья магия — чистая черная магия — пробудит его дракона.

Сама иномирянка на тот момент вообще никого не интересовала.

Что примечательно Дареш ему поверил. Он считал пророчество фальшивкой, просто потому что Рашван так сказал.

Знаешь, что было самым забавным, Виве? Дареш искренне дорожил дружбой с Рашваном, верил ему, как богу, и никогда в жизни не предал бы его. Он даже не понимал, что каждое его действие уже предательство. У Дареша вообще было плохо с логикой. Рашван сглупил, сделав генералом сына захолустного барона с куриным мозгом.

Я деликатно промолчала, впервые за последние сутки полностью согласившись с Милошем. Но меня интересовало еще кое-что. Некоторые неровности не давали мне покоя.

— Хочешь сказать, Дареш собственными руками отправил свою Истинную в другой мир? — в это верилось с трудом.

Но при этом очень сильно походило на правду. В конце концов, настоящая Эйвери все-таки попала в мой мир.

— Это был единственный способ ее спасти. Вряд ли бы Рашван пожертвовал своим благополучием ради чужой Истинной. Вальтарта нуждалась в первом генерале. А если бы Эйвери осталась жива, Рашван умер бы от магического отката при нарушении договора.

— Я не понимаю, Дареш… был жесток с Эйвери. Зачем, если она его Истинная?! Зачем мучить женщину, ради которой продал собственную страну?

Милош нахмурился, словно обдумывая еще несказанные слова. После поднял угрюмый взгляд на меня:

— Моя магия имеет искусственное происхождение. Я вживил в себя темный источник, который с огромным трудом получил у ифритов. Это уже потом, Фирре помогла мне сойтись с ними ближе, а тогда я многим пожертвовал ради источника. Темная магия дает тысячи преимуществ, но влияет на… природу дракона.

Дареш стал жесток, вспыльчив, полюбил кровавые драки и единственный человеком, которому он по-прежнему верил, как себе, оставался Рашван. Как ни смешно, Дареш был ему другом до последнего, пока еще помнил кто он.

А жестокость к Эйвери была отчасти сутью его новой натуры, а отчасти способом ослабить невыносимые узы, которые крепли даже от того, что она просто стояла рядом. Каждый ее взгляд, каждое слово, каждый мимолетный жест вплетал новую нить в структуру истинной связи.

Все остальное я уже успела понять и сама.

Дареш, приближенный к юному императору, получал информацию из первых рук и имел допуск к заключенным. Так он свел Милоша с Фирре, а сама Фирре в свою очередь свела его с ифритами уже на более короткой ноге. Я только одного не понимала:

— Аш сам допрашивал Фирре и сказал, что она не лгала на допросе, но она ведь лгала. Она солгала, сказав, что артефакт использовала Эйвери Леяш.

Милош мечтательно улыбнулся, словно мои слова вызвали у него приятные воспоминания.

— Это была моя лучшая многоходовка с идеальным результатом. Знаешь, за что меня взяли в клан Тальф?

Милош явно не ждал моего ответа, так что я просто коротко качнула головой.

— Клану Тальф не был нужен недо дракон, даже одаренный в магии. Приди я на порог их дома, меня бы убили в тот же миг. Ты ведь слышала, что многие кланы получили дар от богов?

Слышала. Как правило, дары получали главы кланов, да и то не все. Счастливцев, до которых снизошли боги, было мало.

Милош ободряюще улыбнулся, словно я была кошкой, провернувшей сложный трюк.

— Верно, Виве. Клан Тальф тоже хотела получить такой дар, и боги снизошли к мольбам моего отца.

Но, видимо, Тальфы так их достали, что отец-дракон решил немного пошутить и дал дар никчемному девятилетнему мальчишке, сыну веи, чье имя давно исчезло из памяти главы рода.

Его дар был маленьким и бесполезным. Он мог выполнить лишь одно желание в день — такое маленькое и слабое, что можно считать дара вообще не было. Он мог пожелать цветку распуститься, пожелать чтобы горничная была к нему чуть добрее этим утром, чтобы учитель магических искусств забыл, куда положил розги. Сущая ерунда. Безделица.

Но Тальфы гордились даром. Как же, боги выделили их клан. Дураки.

Со временем, Милош обнаружил, что этот маленький дар способен совершать страшные и удивительные вещи. И на Равшане он попробовал это впервые.

Добавил немного дурмана, надежно притупляющего драконье чутье, в бутылку с водой и пожелал, чтобы Рашвану захотелось пить. А бутылку вручил Дарешу, который сопровождал императора на допрос.

И Рашвану захотелось. Фирре врала ему напропалую, а он кивал и верил.

Милош был в восторге, на какие чудеса способно маленькое желание. Манипулировать Дарешем и Фирре стало совсем просто. Они искренне верили, что все делают по доброй воле, а ошибки совершают от собственной глупости.

Также он получил и контроль над кланом Тальф. Вызвал на поединок старшего брата, а получив насмешливое согласие, пожелал ему оступиться через три минуты. Он даже не сильно рисковал. Он-то знал, что брат непременно оступится и к тому моменту Милош будет готов ударить первым. Отца связал темной магией, а второго брата покалечил руками Дареша.

Проблемы начались там, где Милош их не ждал.

— Дар не работал на тебе, — Милош счастливо засмеялся. К нему вновь вернулось хорошее настроение. — Это было потрясающе, Виве! Я желал понравиться тебе, а ты смотрела на меня настороженно и не верила ни одному моему слову. Я истратил недельные желания, чтобы понять твой образ мыслей. И я его понял.

Он наклонился ко мне, пылая детской радостью. Глаза горели знакомой ласковой карамелью:

— Ты строгая, требовательная и коварная, но на самом деле ты ужасно добрая. Твоя рациональность и жесткость маскируют твою единственную слабость, но не могут скрыть ее окончательно.

Я молча смотрела на Милоша.

Этот человек был мне другом. Этот человек действительно понял меня.

— Эта заколка, — сказала хрипло. — Ты заставил меня взять ее пожеланием?

— Да, — ответил он просто. — Просто пожелал, чтобы она показалась тебе полезной. И все. Маленькое дневное пожелания, не способное само по себе причинить кому-либо вред.

— Тогда почему она действует здесь? Эта камера подавляет любую магию, в том числе и темную.

— О… — Милош рассмеялся. — Я немного изменил настройки камеры. Видишь ли, Рашван плохо ладит с темной магией, а мне необходимо сдержать его. Пришлось пойти на уступки.

Его взгляд ласково сколько знал по моему лицу, улыбка стала ярче:

— Дай-ка угадаю, о чем ты подумала, Виве. Ты подумала, а не могу ли тогда я использовать свою темную магию, чтобы спасти всех и убить своего друга Милоша?

— Я бы не стала убивать тебя, Милош, — сказала натянуто.

А что тут еще скажешь? Мои мысли он угадал почти дословно.

— Твоя магия кратно слабее. Фирре рассказывала мне о том, сколько времени тебе понадобилось, чтобы наполнить камень темной магией. И не только.

Милош наклонился вперед и положил ладонь мне на грудь. Его взгляд ощутимо потяжелел. Испокон веков с таким лицом мужики тащат своих женщин в постель.

От ужаса у меня сердце провалилось куда-то в живот.

— Твоя драконица спит, и твои магические способности почти полностью зависят от родового кольца, а вот само кольцо в этой камере не работает. Видишь ли, оно полностью сделано светлой магией.

Моя драконица спит.

Я невольно нахмурилась. А ведь и верно. Всякий раз когда я ее зову, она храпит и отнекивается. Но… Мы ведь договоримся потом. Верно?

— Артефакт Аша срезала Шалхе? — последнее я спросила уже без особого интереса.

Я и так знала, что она.

Милош равнодушно кивнул:

— Я пообещал ей составить безотказное любовное зелье, а чтобы скрыть его свойства, предложил сделать маленькое черное тату на руке. Шалхе умна, но в ту секунду, как поглупела. Позволила. И у меня стало на одну куклу больше.

Нераскрытых тайн не осталось, но в груди было пусто и больно.

— В том, что ты делаешь, нет чести, — сказала тихо. — Если убьешь Аша, про кольцо можешь забыть. Ты снимешь его только вместе с моей головой.

Милош шагнул ко мне, и я отшатнулась, таким страшным стало его лицо. Переход от ласковой нежности к ярости был так резок, что тот буквально выпрыгнула из-за стола. Милош настиг меня у стены, вжал в холодный выступ и закрыл рот рукой, словно пытаясь стереть сказанные слова:

— Я расскажу тебе будущее, Виве. Рашван умрет в любом случае, ибо я должен утолить свою ненависть. А ты возненавидишь меня, замкнешься, откажешься от еды, книг, сладостей, общения с другими людьми. Ты будешь ждать собственной смерти, но тело не может умереть лишь по одному твоему желанию. Посмотри на эту камеру, посмотри прямо сейчас. День за днем, год за годом ты будешь жить в четырех стенах, не видя солнечного света, не слыша человеческого голоса. Я один буду твоей связью с миром. И однажды…

Он наклонился так близко, что я увидела тонкие разводы тьмы в радужках его глаз:

— Однажды ты будешь готова отдать жизнь просто ради одной минуты в свежем ночном саду. Продать душу ради ночи с другим человеком, лишь почувствовать чужое тепло, отдать собственное сердце, чтобы прочитать хотя бы одну книгу. Чтобы еще раз почувствовать себя живой. Неважно, когда ты придешь ко мне, но ты придешь. И я приму тебя. Кольцо Леяш будет сидеть вместе с тобой в этой камере. Я буду править наверху, а ты станешь подземной императрицей.

Милош резко отпустил меня, и я сползла на свою худосочную кровать. Ноги меня не держали.

— Не разочаровывай меня, Эйвери. Твоя восхитительная рациональность и приспособляемость, жажда жизни делают тебя желанной, но роль страдающей пустышки тебе не пойдет.

Темная прозрачная пелена закрыла камеру, но я еще долго слышала шаги уходящего Милоша.