Глава 42. Будущее
Несколько секунд я укрощала собственное взбесившееся сердце. Ему было страшно, оно ничего не хотело слушать. Мир Вальатрты целиком и полностью стоял на вариациях прямого насилия, и был мне чужд. У драконов были сила и здоровье, и они тратили его на поединки и войны, у них была магия, но и ее поставили на служение культу силы.
Каждый раз, когда я встречала прямое физическое насилие, то пряталась за спины мужчин. За спину Аша, который, как бы мы не конфронтовали, никогда не отказывал мне в защите. Вот только этот мужчина, переломанный и опустошенный магически, теперь лежит в море собственной крови и сам нуждается в моей помощи. Настала моя очередь его спасти, и я понятия не имела как.
С трудом поднялась с кровати и на подгибающихся ногах дошла до Аша. Несколько секунд от ужаса я видела только кровь. Кровь кругом. Ее было так много, что платье и без того в грязных разводах от вчерашнего сражения, тут же напилось крови и отяжелело понизу.
Встала на колени прямо в кровавую лужу и как могла осторожно отвела набравшие крови волосы ото горячего лба. Аш горел. На нем вполне можно было разогреть тот самый неудачный обед, принесенный Милошем.
Его дракон, спеленутый магией, лишь слабо дергался в глубине его тела, не способный преодолеть черные путы. Я его едва ли слышала.
Бог любит троицу, припомнила религиозную банальность. Проявила один из когтей на руке и, не глядя, разрезала запястье безвольной руки, прижав ее к губам Аша. В груди замерло.
Пожалуйста-пожалуйста!
Кровь тянулась по руке нитью, чтобы слиться в маленькое винно-красное озеро, слабо фонящее магией. На этот раз моя кровь не помогла.
— Аш, — позвала безнадежно, но ответом мне было только хриплое надсадное дыхание.
Аш был жив. Пока жив.
Интуитивно я чувствовала, что солнце уже перевалило за вторую половину дня. Пройдет несколько часов, и Аша выведут на поединок. Точнее, вынесут.
«Помоги, — безнадежно взмолилась своей драконице. — Пожалуйста, не оставляй меня одну!»
И вдруг с каким-то немым удивлением поняла, что заговорила с ней впервые за долгое время. Получив здоровье и весьма приятные способности в довесок к новому положению, я просто-напросто забыла о ней. Попыталась встроить в собственное тело, как печень или легкие. Как новый орган, генерирующий сверхполезные ништяки.
Драконица словно поняла и приняла свое новое — совершенно непривилегированное — положение внутри организма. Смирилась с выделенной под ее ответственность оздоровительной функцией.
Аш работал в тандеме со своим драконом. Всегда. Он принимал свою измененную полуживотную суть, оставаясь человеком. Милош мечтал об этой ипостаси двенадцать лет, а я отмахнулась, как от мухи.
Сглотнула сухим горлом, прислушиваясь к тишине внутри собственного тела. Голова опустела от ужаса.
Я ведь напортачила, да? Жила, словно драконицы нет, и та исчезла. Растворилась в плазме, рассыпалась ворохом нейронов по всему телу. Перестала мне докучать, как я того и хотела.
Никто не поможет. Я осталась одна.
В голове из череды разноцветных картинок всплывали отдельные воспоминания.
«Ты не веришь в меня», — сказал паучок.
А бог, живущий в пещерах, сказал: «Это дети Арахны».
И прямо сейчас внутри меня жил ребенок бога.
Если тебе суждено найти путь, ты выберешься, сказал Арахна. И мне было суждено.
И даже Милош, сам того не желая, дал мне огромное количество информации. Например, вальтартские боги…
Вальтартские боги меня беспокоили.
Здесь не было храма, а статуя матери-драконицы в Гнезде была всего одна, да и та работала больше декором для фонтана, чем по своему прямому, божественному назначению. Пусть богам не было до меня дела. Но им определенно было дело до Аша.
Как я успела понять, боги весьма пристрастно выбирали императоров, не стесняясь вмешиваться в человеческие судьбы. А значит, прямо сейчас, внимание богов полностью приковано к маленькой темной камере под Гнездом Леяш.
Нет… Я не была одна. И богам — жестоким вальтартским богам — очень даже было дело до ничтожной маленькой Леяш.
Софиты их взгляды прямо сейчас направлены на меня. Король повержен пешкой, а значит пришло время сделать ход ферзю. Тем более, что функционал ферзя намного выше, чем у самого короля.
Я пришла из другого мира, и мне нет дела до социальных реверансов местной знати, политических дрязг, сложной сети клятв, опутавшей драконью страну.
В коридоре, который и так скудно освещался, погасили светильники, и камере стало совсем темно. Невидимые часы отсчитывали в моей голове истекающие минуты.
Кое-как, помогая себе единственной действующей рукой, улеглась на мокрый, холодный пол, вплотную к Ашу. Не без труда вложила безвольную руку с родовым кольцом в ладонь Аша, а вторую положила себе на грудь.
Волосы почти сразу промокли от крови, платье стало из белого красным, от душного железистого запаха кружилась голова и тянуло в обморок. Но я закрыла глаза, и как учила инструктор по йоге, медленно отрешилась от действительности.
Закрыв глаза, я заново проходила свой путь по пещере Арахны. Долго-долго, шаг за шагом, восстанавливал в памяти сырость и тесноту земли, стиснувшей проход в черных лапах, глухую могильную тишь, собственный ужас, заставляющий метаться внутри прохода. Саму себя, бессильную и слабую, как личинка.
Я была внутри. В нос проник тяжелый запах земли, от холода подрагивали плечи. Левая рука висела плетью и кровила. Под тонкой подошвой туфель бугрилась земля. Вот только ходы на этот раз шли иначе, прямо на глазах распадаясь на шесть или даже семь ответвлений, а стоило пройти в одно из них, оставшиеся схлопывались, словно их никогда и не было. Правило левой руки больше не действовало.
Мне бы нить Ариадны не помешала. Но из ценного у меня была только голова на плечах.
Поэтому я просто шла. Сначала наугад, после выбирая самые крупные ходы, а затем, наконец, додумалась закрыть глаза и шагнуть в ход почти наощупь.
Как там умные люди говорили? Ложки нет.
Вот и ходов тоже нет. Я иду по небесной глади, которая принадлежит Арахне, а та модифицирует пространство, как угодно, лишь бы ей не досаждали неугодные. Всякие дракониры, которые лезут к ее малышам-паучатам.
Я не знаю, как долго длится путь.
От долгой ходьбы начали гудеть ноги, мелкая дрожь переутомления сковала спину, в глазах и без того надежно закрытых, потемнело.
На этот раз Арахна была ко мне неблагосклонна. Просто водила меня кругами, как слепого котенка, лишенного нюха.
Так дело не пойдет.
Осторожно вытянув руку в сторону и не найдя земляных стен, я окончательно поняла свою правоту. Пещер не было с самого начала.
Я остановилась. Не было смысла идти дальше. Арахна видела и слышала меня с самого начала. Мне столько нужно было сказать, но слова вылетели из памяти в один миг. Беспокойство охватило сердце. Хотелось кричать и визжать, лишь бы разбить давящую тишину, но я молчала.
В памяти всплывали слова старой молитвы, которую читала мне мать перед сном. Украдкой, конечно. Как удивительно, что я ее помню…
Пространство накрыл невидимый, неощутимый гул. Вибрация поднималась незримым туманом от стоп и взбиралась все выше, цепляясь холодным пощипыванием за кожу. Гул распадался на слоги:
— За-мол-чи… За-мол-чи…
Набат бился в голове смертельной музыкой. Тишина больше не была безмолвной: она крутилась, шипела, пела и плела смертельное заклятье. Словно в попытке защититься, я вытянула руку вперед, и к собственному шоку коснулась чего-то вроде короткой шерстки, и та, словно в ответ, легонько обняла мои пальцы. Меня затрясло.
Арахна… была здесь. Прямо передо мной.
Откуда-то я точно знала, что нельзя открывать глаза. Сердце забралось куда-то в голову и колотилось, как маленький колокол, отдаваясь колючей дрожью в виски. В пальцы рук. В колени.
У меня был только один шанс. Я не могла оплошать. Опустила руку и сжала пальцы в кулак, возвращая решимость. Это не первое высокопоставленное лицо, с которым общаюсь. И даст бог, не последнее.
— Венец на голову Леяшь, надел богини верный страж, — произнесла тихо. — Ее судьбу Арахна плел на императорский престол.
Под закрытыми веками полыхнула белизной света картинка. Тихий город, монетки, раскидываемые веями с испуганными лицами, хмурые лица драконов, взирающих на меня снизу вверх… Или нет, не на меня. На того, кто стоит рядом. Как во сне, я повернула голову. Рядом стоял Милош. Безупречность манер, надменный взгляд, гордыня, пропитавшая его насквозь, подобно тому, как сироп пропитывает торт. В далеком зеркале отражалось мое белое, погасшее лицо, а на моей голове красовалось черное зубчатое уродство. По виду из чугуна, по которому не одно столетие посудомойка плачет кровавыми слезами.
— Нет, — сказала спокойно. — Так не будет.
Рокот усилился, потряхивая тело. Арахна был недоволен моим ответом.
В голове один за другим, словно в ускоренной перемотке шли кадры моих отчаянных побед из прошлого мира. Тех, где я побеждала с оговоркой, не всегда чистоплотно, на грани законно ради увеличения прибылей. Наверное, Арахна хотела меня упрекнуть и подчеркнуть выгоду от показанного будущего.
Ну-ну.
— Я рациональна, но не продажна, — сказала спокойно. — Я никогда не переступала черту предательства, и сейчас не собираюсь.
Под веками вспышкой зажглось новое будущее.
Огромная зала, в распахнутые окна которой рвется ветер. Я склонилась над темным, заляпанном кровью телом, в котором с некоторым трудом угадывался Милош, поскольку кинжал, изрезанный рунами и черными завитками резьбы, несколько раз попал в лицо. Кинжал, кстати, был у меня в руке. А после кто-то забрал его из ослабевших пальцев.
— Я выброшу его, Ваше Величество, там, где никто никогда не найдет. А к церемонии весеннего цветения мы поженимся снова.
Перевела взгляд на стоящего рядом Дареша. Усталый, поблекший. Я ощущала его кем-то вроде собрата по больничной палате. Мы оба потеряли Истинных, и боль нас роднила. После того, как я вытащила из него черную магию, с Дарешем стало можно жить. Хотя как жить. Сосуществовать.
Перевела взгляд обратно на мертвого Милоша и мысленно прошла путь, который привел меня к убийству. И содрогнулась. Даже не знаю, что нужно со мной проделать, чтобы психика не нашла лучшего выхода, чем убийство.
Если я все верно поняла, Арахна предлагает мне вариант будущего помягче.
Нужно быть осторожнее.
— Нет.
Просто нет. Без объяснений.
Нужно всегда помнить, это я нужна богам, а не боги мне. Я была настолько ценной пешкой, что двенадцать лет назад Милошу дали дар. Разрешили оморочить Дареша, выжечь темной магией несколько значимых для мира драконов, уничтожить два десятка кланов, включая Леяш. И все это ради секунды, когда я шагну в этот мир.
Арахна на пределе. Дрожит в нетерпении. Я ей — ему — нужна. Но нужна на его условиях. Арахна хочет держать меня на поводке, как ручного пса, чередуя приказы с редкой милостью.
— Нет, — сказала уже увереннее.
Темнота под сомкнутыми веками смазалась, а после расцвета солнечной бальной залой. В глазах рябило от разноцветных нарядов и блеска камней на крепких шейках дракониц. Я даже собственное платье могла немного рассмотреть — зеленый бархат в оттенке хромовый и золотые искры по подолу. Я видела его в гардеробной матери.
После взгляд поднялся выше и уперся в черный шелк рубахи. Аш смотрел на меня с натянутой улыбкой, в глазах отчетливо читался холодок отчуждения. Кажется, ему хотелось покинуть мое общество, как можно скорее. К его руке жалась счастливая вейра Шалхе, и на ее голове красовалась знакомая чугунная жуть. На нее Аш смотрел иначе. Нежно.
— Рад приветствовать чету Леяш, —звучало, как пожелание появляться при дворе как можно реже.
Аш поправил перевязь и на его пальце сверкнуло родовое кольцо Леяш.
Сердце в груди просто-напросто остановилось. Получается, я сумела передать ему кольцо, что автоматически утвердило его власть над империей, и после этого стала не нужна. Слова о любви были красивой уловкой для влюбленной дуры, которой боги всучили судьбу Вальтарты. А его сердце с самого начала принадлежало Шалхе.
— Мы заехали только на день, Ваше Величество, — голос, прозвучавший рядом, привел меня в шок.
Лиоль?!
Арахна выдала меня замуж за третьего генерала?!
Миг спустя я уже стояла в знакомой темноте. Сердце билось колоколом, ноги противно дрожали, веки жгло от непролитых слез. Боль в груди расползалась ядовитым облаком.
Арахна показала мне не просто будущее, она показала ту правду, о которой приличные люди не говорят вслух. Меня использовали и выкинули. Без сантиментов.
Ну, меня же не устроило то будущее, где корона на моей голове, а Аш мертвый, но бесконечно любимый. Где можно обманывать себя сколько угодно, что будь он жив, наступило бы долго и счастливо.
Слезы все-таки поползли. Горько было.
Тихий гул отсчитывал секунды. Я чуяла звериным нюхом, что время аудиенции с богами истекает. Невидимые софиты гасли один за другим.
— Хорошо, — сказала решительно. — Мне очень нравится последний вариант.
Плакать, как водится, я буду потом. В подушку. В полной темноте.
Нечто огромное, невидимое, но настолько подавляющее физически, шевельнулось. Волны незнакомой ауры крепко сковали меня в подобии объятия, а после что-то с силой ударило меня в грудь. Дыхание вышибло напрочь, тело тряхнуло, как если бы меня скинули с высоты в четыре человеческих роста. Не успела я восстановить дыхание, меня ударило снова.
Незримый гул сложился в голове в едва угадываемое:
— Прими наш дар.
После третьего удара я открыла глаза.
Все те же стены, та же кровь, горячий, как живое пламя, Аш рядом, и моя рука в его руке.
С трудом, помогая себе одной рукой, кое-как приподнялась. Жар сошел, и меня ощутимо знобило, холодная кровь с пола стекала по плечу и спине, волосы тоже промокли в крови.
Вытерев испачканную в крови руку о платье, мягко отвела ото лба Аша упавшие на глаза пряди. В полутьме камеры он казался поверженным демоном: то же прекрасное лицо, мучительно сдвинутые брови, сломанные крылья.
«Вставай! — поднялось из самой глубины тела. — Вставай!»
В груди словно цвел огромный огненный цветок и от него по телу разбегались тонкие нити.
Драконица тяжело ворочалась в груди.
Так вот зачем Арахна ударила меня. Чтобы разбудить мою драконицу, загнанную на подкорку моей бескомпромиссной рациональностью.
— Ты вернулась… — слез было так много, что камера расплывалась перед глазами. — Прости меня.
«Мы знали, что с тобой будет непросто, — моя драконица окатила тело теплой дрожью. — Но мы просто поверили в тебя».
Первая хрупкая радость расцвела на пепле сгоревшего сердца. Значит, вот он ответ. К магии недостаточно приноровиться, недостаточно магию изучить, и обрести дракона недостаточно. Нужно было просто поверить. Просто разрешить магии быть в тебе — такой простой, сложной и невероятной.
Магические жилы пульсировали в теле, жар поднимался тонкой спиралью по телу.
А после я услышала шаги.
Испугаться я не успела. Перед темной завесой камеры встала темная фигура. Усилив драконье зрение до максимума, с удивлением узнала одного из стражников, охранявших Фирре. Была уверена, что их убили, но, похоже, ошиблась.
А после тот шагнул в камеру прямо сквозь завесу. Темные брызги ядовитой темной магии осели на его коже, разъедая плоть до язв. Синевато-белое лицо, свернутая чуть набок голова, налитый кровью взгляд, вся грудь в черной запекшейся крови.
Мой стражник был давно и бесповоротно мертв. Но взгляд, нацеленный на меня, был до дрожи осмыслен.
Перед глазами промелькнули полузабытые страницы клановой книги, рассказывавшей, что боги способны спуститься на землю только в форме явления или через собственную храмовую статую. Или войти в мертвое тело, чтобы двигать его, как живое.
От стресса и страха меня подташнивало.
«У тела передавлено горло, поэтому оно не может передать речь, — тихо предупредила драконица. — Просто повторяй. Придется постараться».
От сладковатого, едва уловимого запаха разложения, меня затошнило, но я почти полностью отключила драконий нюх. Мне не до обмороков. Я в обморок потом как-нибудь упаду, как будет оказия.
«Поняла».
Тело основалось напротив меня, сложив руки в подобие молитвенного жеста. К моему удивлению, я видела, как магия расходится по телу от магических узлов и тянется по жилам, чтобы сосредоточится на кончиках пальцев.
— Я не смогу так, — качнула головой. — Эта камера подавляет любую магию. Темную не подавляет, но темная у меня совсем слабая. Вот.
Подняв свободную руку, выдавила слабый темный поток, и тот тонкой ниткой пролился до пола. Даже неловко стало, такой он был тонюсенький.
Тело, не мигая, смотрело на меня. Магия бежала по жилам, прошла по пальцам и соединилась в подобие паутины. Тело не собиралось делать остановку ради терапевтической сессии для меня. Есть у меня поток, нет его, того, кто управлял этим телом, это не волновало.
«Повторяй давай, — деловито сообщила драконица. — Боги тебе по сто разжевывать не будут».
Да, верно, боги. Что в прошлый раз со мной говорила богиня через мертвую девочку, что сегодня. И ждать они не будут.
Стиснув зубы, я почти мгновенно активировала темную магию на кончиках пальцев, а за неимением возможности поднять вторую руку, чтобы скрестить встречные потоки для создания сетки, просто свела их пучком. И повернула кисть руки. Паутина получилась, хотя и кривенькая немножко. Я немного размяла пальцы и сложила их пучком снова, и на этот раз черная паутинка над рукой была почти идеальной: ровной, тонкой, как кружево, и… острой, как хорошо заточенный клинок.
Тело застыло, вперив кровавый взгляд в паутинку.
«Боги в восхищении, — перевела драконица. — Копируй».
Я поспешно перевела взгляд на очнувшееся тело, которое молниеносно перестраивало свою сетку, делая ту шире, объемнее и смертоноснее. На удивление, я не отставала. Драконьи зрение, ловкость, скорость позволяли мне следовать за плетением стража секунда в секунду.
Плела и запоминала.
«Если ты не запомнишь, запомню я», — мгновенно отозвалась драконица, едва почуяв мою неуверенность.
Спасибо, подумала тихо. Спасибо, что помогаешь.
Дракон внутри меня не часть тела, не лишний орган, не био-бонус, дракон — это я.
Дракон — это мы.