Глава 44. Поединок

Мою магию действительно никто не видел.

Похоже, основной страх драконов перед черной магией объяснялся тем элементарным фактом, что они ее не ощущали.

Милош вывел меня на вечерний плац, пылающий вечерними огнями, горевшими подобно маленьким солнцам. С той же силой горели глаза драконов, собранных вдоль плаца. Хмурые, напряженные, отчаянные. С надеждой в глазах. Они верили в императора Рашвана. И на короткий миг мне хотелось быть в центре этой кучи, чтобы положиться на сильного и смелого. Чтобы ни за что не отвечать.

Милош методично обошел плац со мной под руку, словно хвастаясь наличием меня у него. Это играло мне на руку, поскольку у левого края мой взгляд натолкнулся на вытянувшуюся в спицу Фирре в окружении клана Тальф и армии Фалашей. Последних я опознала по своеобразной с синими вставками форме.

Я не особенно рассчитывала на сестру, как известно старая любовь не ржавеет, но к моему удивлению, она едва заметно мне кивнула. В груди проклюнулось что-то вроде надежды.

Ну а вдруг?!

Милош подвел меня к нагромождению камней, идущих рубчатой горой вверх, и усадил где-то в центре.

— Я скоро вернусь, — улыбнулся, перехватывая мой взгляд, направленный в центр плаца. После уже холоднее добавил: — Смотри, да угождай моей вейре.

Я не сразу поняла, кому он это говорит, но обернувшись увидела Шалхе, одетую в черное, как в траур. Та одарила меня ненавидящим взглядом и прошипела:

— Да, канцлер. Только не забудь своих слов, отдай его мне. Потом, как все кончится.

Картинка сошлась полностью. Маленькая тварь вступила в сговор с Милошем и, пользуясь моментом, срезала артефакт Аша с моей шеи. Неужели Аш простит? Примет ее после такого предательства. Я еще помню их счастливые лица из будущего.

— Разве канцлер это не твой отец? — спросила тут же, и Милош объяснил:

— Я — власть, а мой отец просто мой отец.

От простоты сказанного меня бросило в короткую дрожь.

На плацу послышался шум, и мой взгляд метнулся к плацу, на который вывели Аша.

Он… выглядел плохо. Хуже, чем когда его уводили из камеры. Плотно спеленутые крылья снова кровили, а ран прибавилось. Рубашка была изодрана, как если бы Аша хлестали шипастой плетью.

— Ты выиграешь без чести, — хмуро сказал голос рядом.

Я повернула голову, и узнала Лиоля и Гроде, которых усадили неподалеку, принудив смотреть на экзекуцию. Хотя обоих спеленало похожей магией, их обступил отряд стражей, бдительно отслеживающих каждое движение.

Если Гроде выглядел почти нетронутым, то на Лионе живого места не осталось. Двое стражей скрутили его буквально бубликом, заставив пригнуть голову к коленям, а тот сыпал витиеватыми ругательствами.

— Продались черному магу! — шипел тот, сплевывая кровь. — Будуте лизать черномагическую задницу, пока сами не станете черномагическими за…

Последнее он прошипел совсем неразборчиво.

— Я выиграю, — безмятежно поправил Милош.

И легко ступая по теням спустился к плацу.

Вот теперь, при свете огней я видела, как чернота клубится вокруг его тела полупрозрачными змеями. Аш взглянул исподлобья, но словно бы мельком и заскользил взглядом по рядам. Милошу это не понравилось. Я так много времени провела с ним бок о бок, что почти физически ощутила его злобу, его несказанное «не смей меня игнорировать».

Он ударил без предупреждения. Одна из теней свилась кнутом и буквально прочертила в воздухе четкий, словно проведенный циркулем, круг. Камень под ногами Аша рассекло на две половинки.

Плац замер. Закаменел. Драконы жадно впились светящимися глазами в противостояние на арене.

Аш неожиданно ловко отпрыгнул, после филигранно увернулся от каскада теневых атак, но… Это все, что ему оставалось. Будучи связанным магией, он не мог атаковать. Не мог высвободить ни руки, ни крылья. Едва сочащейся сквозь темные щупальца магией он мог разве что защититься от наиболее опасных атак.

Я сосредоточенно сдвигала невидимые тени моей собственной магии. Ближе, еще ближе, еще чуть-чуть. Миллиметр за миллиметром. Невидимыми шажками.

Просто продержись, Аш. Продержись несколько секунд.

Магия вздыбилась, как кобра, черные сети поднялись, чтобы броситься на плац, и ударились о невидимое стекло.

Плац был полностью закрыт невидимой черной магией.

Щит! Милош поставил щит на плац, чтобы никто не посмел остановить его поединок с Ашем. Спустя миг, откинув Аша особенно сильной атакой, Милош вдруг повернулся в мою сторону. Жестокий взгляд исподлобья полоснул меня по лицу, словно кинжалом.

Сердце в груди задребезжало, как стеклянное. Голова опустела от ужаса.

Он почувствовал мой магический поток. Понял, что я используя иномирную магию, пытаясь помочь Ашу.

Несколько секунд смотрела на Милоша, хватая ртом холодный ночной воздух, а после тот неожиданно повернулся, вскинул руку в защитном жесте и покатился кубарем. Аш ударил его ногой с разворота. И примерно таким же способом раздавил нескольких змей.

Те с шипением отрастали, набираясь новой страшной тьмы. Милош, упавший на спину, успел выставить щит, сотканный из темных лепестков.

Аш новым ударом снес половину темного цветка.

— Не смей на нее смотреть! — его рык разнесся по плацу. — Не смей ей угрожать!

Белая рубаха была исполосована на рваные ленты и вся вымокла в крови, мышцы тяжело перекатывались под блокирующей их магией.

Я вцепилась единственной рабочей рукой в юбки платья, во все глаза уставившись на плац. Невидимая сеть моей собственной магии бесплодно билась в щит. Плотный, как стекло, ядовитый, как тысяча скорпионов.

Отыгранное преимущество было лишь видимым. Перекатившись, Милош ушел от очередного удара. В один миг с него слетел флер элегантного и небрежного рыцаря, пришедшего взять заслуженную победу. После падения, на ноги поднялся расчетливый, озлобленный воин, привыкший драться самыми грязными методами.

Очередной атакой Аша буквально вмяло в скалу. Я проследила четырехметровый путь от атаки к скале и вздрогнула. Я бы умерла еще на втором метре, но Аш устоял.

— Калека и слабак, — сказал равнодушно.

Отошел от скалы, чуть повел плечами, стряхивая каменистую крошку. Глаза его горели слабым золотом. Раны открылись заново, и было непонятно, как он вообще стоит. Сердце дрогнуло от сочувствия. Боль, которую чувствовал Аш, словно частично передалась мне.

— Смерть искупить твое самоуверенное хамство, — также безразлично ответил Милош.

Аш не ответил, его взгляд скользил по рядам, пока не нашел меня. Несколько секунд мы смотрели друг на друга, не отрываясь.

Милош ударил снова. Аш уклонился от первых двух атак, а третья оставила огневую рану от плеча до локтя. Сердце задергалось от накатившего ужаса.

Я должна помочь ему. Должна что-то сделать!

Зачем, зачем Арахна научила меня плести эти сети, если они не могут пробить щит, созданный темным источником?

Каждое слово, сказанное богами этого мира, каждый жест имеют вес. Имеют причину. А это значит, Арахна уже дала мне в руки орудие, которое остановит Милоша.

Мне просто нужно сосредоточиться, что понять. Нащупать его.

Впервые за долгие годы мне потребовалась вся сила воли, отмеренная богом, что закрыть глаза. Заставить отключится слух и осязание. Упасть воспоминания в ту секунду, когда в камеру зашел ведомый богом стражник.

Мысленно я повторяла каждое движение сети, впитывала каждый поворот кисти руки, но… я все делала верно. Я все делала верно! Но это никак не могло спасти Аша.

«Ты Хозяйка, — нервно метавшаяся в груди драконица замерла. — Он сказал, ты Хозяйка».

Да… Верно. Это было так очевидно, что я не нашла применения этой информации.

Ум лихорадочно перелистывал страницы древнего фолианта семьи Леяш.

Хозяин всесилен на своей земле, Хозяин не нуждается в посредниках, сила Хозяина подобна силе императора на своем куске земли. Хозяин правит безоговорочно.

Еще несколько утверждений в том же духе, и перечень действий, чтобы стать этим самым всесильным Хозяином.

Взять родовое кольцо, капнуть крови на центральный камень, призвать Хранителя и подчинить его своей воле. Вот тут-то и проблема. Кольцо сидит на руке с заблокированными магическими потоками. Этой рукой никакую магию нельзя использовать!

Тогда, зачем?

Зачем он назвал меня Хозяйкой. Боги не бросают на ветер слов. Каждое их слово на вес золота.

Короткий рык на плацу выбил меня из концентрации.

Милош с ледяным остервенением теснил Аша в разбитой скале. Тому удалось немыслимым усилием высвободить из магических щупов левую руку и крыло, но без магии ему оставалось лишь защищаться.

Я слепо смотрела на плац, вбирая взглядом кровь, магию, ненависть, рассеянную в воздухе, тихий рычание драконов, болеющих за своего императора. На миг я перестала быть уязвимой. Пристрастной. Вынула себя из формулы поединка, ибо мне там не место.

Кольцо ли делает меня Хозяйкой?

Не кольцо.

Я медленно растянула губы в улыбке. Ве-е-ерно. Не кольцо. Не магия.

Кровь.

Богиня приняла в дар артефакт, лишь когда я обагрила его кровью. Кровью я капнула на родовой перстень, чтобы подтвердить власть. И моя кровь все еще течет в моих жилах. Ее нельзя заблокировать или отключить.

— Поправь мне юбки, — сказала холодно, чуть повернувшись к Шалхе. — Я испачкала их в камере.

В крови Аша.

Шалхе затряслась от ярости, но ее страх перед Милошем был так велик, что она безропотно присела у моих ног и взялась счищать присохшую кровь с подола.

Пару секунд я смотрела на беззащитный затылок, а после ухватила ту за кокетливо свернутые в небрежной прическе волосы и бестрепетно приложила головой о камень. Шалхе — сильная, однако, драконица, вскочила, глянула пустыми глазами и свалилась у моих ног.

Нейтрализовав свою надсмотрщицу, перевела взгляд на Лиоля и Гроде.

Лиоль растеряно переводил взгляд с меня на Шалхе. Гроде удовлетворенно огладил окровавленную бороду:

— Добрый поступок, дева.

— Что вы… — начал было один из стражей клана Фалаш, но на него набросилась одна из моих агрессивных сеточек.

К тому моменту взъерошенные и разобиженные неудавшейся атакой на Милоша сеточки совсем взбесились, поэтому вцепились в Фалашей не без удовольствия. Выгнувшись гладкими прутьями утка и основы они проявились во всей красе.

— Лиоль, сможешь разбить купол? — кивнула в сторону плаца.

Тот не без усилий оторвал взгляд от моей магии, и хмуро глянул на арену. На скулах заходили желваки:

— Не смогу, вейра Леяш. Грязная магия, тянет силу из драконов.

Я огляделась в поисках выручки:

— Кто сможет сломать щит? Есть хоть кто-то…

— Рашван, — отрезал Гроде. — Рашван сможет, хотя и не любит его темная магия, а против божественной силы приема нет.

К этому моменту потасовка в наших рядах начала привлекать внимание. Сеточки слились воедино в огромный рыбацкий бредень и придавили стражей к земле. Тонкие черные волокна уходили в землю, словно соединяясь на прикорневом слое в единый узел. К нам уже бежали другие стражи.

Драконы, почуяв неладное, вертелись на местах, обыскивая глазами пространство. Многие оборачивались на нас.

Медлить было нельзя.

— Тогда, Лиоль, защищай меня, — сказала тихо. — Не дай никому потревожить мою магию.

После, не дожидаясь ответа, закрыла глаза, настраиваясь на магическое зрение.

«Сейчас», — произнесла одними губами.

Положила здоровую руку на грудь запуская свою драконицу.

«Ты ведь слышишь Аша? Слышишь его дракона?»

«Да, — коротко отчиталась та. — Он слаб и скручен черной магией. Очень мерзкой магией, грязной, вытянутой из умирающих магов».

«Тогда делай, как я скажу. Пусть он не противится, сможешь пробиться к нему?»

Драконица согласно рыкнула и потянулась невидимой связью к дракону Аша. Мне казалось я могу проследить протянувшуюся между нами связь, прошедшую через плац светящейся гирляндой.

Я закрыла глаза, запуская черное зарево собственной магии вдоль связи и сразу, без сопротивления провалилась в бездну запертой магии Аша. Он ведь обещал не противиться моей магии и сдержал слово. Доверился мне.

Дракон Аша, беспомощно спеленутый черными путами, не мог расправить крылья. Но почувствовав мое присутствие, глухо зарычал. Мягко коснулась разумом оскаленной от боли и ярости морды, позволяя магии пройти внутрь.

Легко-легко. Невесомо.

Белая магия — яростная, мужская, атакующая. Черная — мягкая, женская, исподволь. Черная всегда опаснее белой, ибо сама ее суть в скрытности, неявности присутствия. Белая магия — физика и динамика, черная — ум и сердце. Какой будет магия, если соединить черное и белое в одно?

Невидимыми руками я разорвала путы на драконе, но те, как заколдованные, отросли снова. Сжали его с новой, агрессивной силой. Дракон взвыл от гнева. От близости свободы. От невозможности слиться со своим хозяином и защитить себя. Защитить их.

Моя драконица потеряла концентрацию, яростно впившись зубами в искрящиеся аконитовые путы.

Я сложила пальцы, распуская тонкую сеть своей магии, вложенную в Аша еще в камере, и та послушно раскрылась хищным цветком. Но… Этого было недостаточно.

Моей магии внутри Аша было недостаточно.

«У меня не получается, — голос у меня все-таки задрожал, — Я хочу… Хочу кое-что попробовать… Поэтому держи меня, ладно?»

Драконицы взвыла раненным зверем, и ее крик причудливо смешался с рыком дракона Аша.

Первым я отключила нюх, как нарочно обострившийся в последнюю секунду. Гарь, горячий пепел, раскаленный, кремниевый запах каменистой трибуны, озоновый флер магии. Тошнотворно-густой запах крови.

После слух. В один миг исчезли крики, лязг мечей, сладкий шепот клинков, проскальзывающих лезвием по плоти, рев драконов. Вопли, взрывы атак. Мольбы.

Осязание: вкус пепла на губах; после зрение.

И настала тьма.

Насыщенная, перекормленная, слепая, как громадный земляной жук из пещеры Арахны. Только если пещера имела хотя бы вход и выход, эта тьма была замкнутой. Тесной, как могила. Подобно слепой я копошилась в ее чреве, пытаясь отыскать… что-нибудь. Что-нибудь.

Подсказку. Или помощь. А вместо этого задыхалась от подступающего ужаса перед первозданной дикой силой богов.

Кровь стучала в висках.

Кровь. Я чувствовала ток крови в покалеченном теле. Идеальный ток крови, обходящий пораженный объект. Верно. У меня же заблокирована левая рука. Без нее мне не стать Хозяйкой. Она часть маленькой карты моих земель.

Пальцами здоровой руки я пробежала по пораженной руке от плеча до кисти, позволяя переплестись пальцам в подобие замка. А после, повинуясь интуиции, поднесла к губам, словно в мольбе.

Я не знала молитв и не умела просить. Но детская часть памяти помнила детскую молитву матери и шептала ее. Кровью шептала. Кровь стучала в такт непроизнесенным словам. И эту невидимую молитву приняли.

Сладкая, такая важная и необходимая боль наполнила все тело.

К заблокированной руке вернулась чувствительность, отвоевывая миллиметр за миллиметром, пока я не ощутила кончики пальцев.

В сердце разразилась бесшумная, никем не видимая вспышка. Поочередно мне подчинились рука, кольцо и хранитель. Вот только они больше не были нужны. Я стала богом.

Богом своих земель.

Черная кружевная шаль моей магии лезла на Гнездо, расползалась звездчатыми шагами дальше, вглубь, вширь.

Бесстрастно взглянула на бессмысленно мечущиеся фигурки на алтарной доске Леяш. Двинула пальцами, помечая драконов, мучающих мою землю. Услышала отчаянный вопль хранителя, искалеченного гнилой магией странного дракона в черной одежде. От этого дракона горчило застарелой болью. И он пытался убить свою боль — такую прекрасную, черноволосую боль, нареченную императором Вальтарты.

Мне были открыты все помыслы и чувства этих людей. Я предвидела каждый шаг, каждый атакующий выпад, каждое слово.

Впервые я видела черноволосого императора, который дрался за свою любимую так отчаянно, превозмогая вгрызающуюся в тело боль. Еще немного и его магические жилы будут покалечены безвозвратно. Даже сейчас его держит воля, а не сила. Потому что его силу пьет отвратительная черная тварь, присосавшаяся к сердцу.

Грязная, грязная магия. Черный источник, отравленный могильным смрадом.

Я поднялась выше, чтобы видеть больше, яснее, а после направила силу черной сети на страшную вещь, застрявшую в груди императора. Ее нужно убрать.

Рев крови в ушах смешался с моим собственным ликующим воплем, когда я вырвала заразу и сожгла в собственной руке. А падающего императора подхватила… когтями.

Он скоро умрет. Черный источник, настроенный пить силу, выхлестал этого черноволосого рыцаря до дна. Так что я… я, пожалуй, возьму этого рыцаря себе.

Положу в сокр-р-ровищницу, буду кормить кр-р-роликами и лисами. Подарю сапфировое ожерелье и доспехи из чистого номара. Я знаю скрытые места, где много-много номар-р-ра. Он будет моим тр-р-рофеем!

Что-то ухватило меня за лапу.

Отвратительная липкая магия, от которой к горлу подкатывает тошнота. Сеть, повинуясь моей рефлекторной реакции, спеленала светловолосого человечка со странными карамельными глазами. Его имя ускользало из памяти. Но я помнила… Почти помнила.

Я чуть поддалась его магии, чтобы сложить крылья и встать с ним на один уровень. Чтобы коснуться пальцами щеки.

Он был добрым ребенком, чье доверие использовали и обманули взрослые.

— Ви… ве, — прорвалось в голову. Набор ничего не значащих звуков. — Прошу… не оставляй. Меня. Боги… обманули.

Нет-нет. Боги не лгут. Человек судьбы, рожденный для одной единственной миссии, непременно получит свою награду за жизнь полную лишений и горечи. Просто не в этой жизни. Но чтобы этот добрый ребенок возродился, надо вытащить из него эту черную грязь. Я коснулась ладонью его груди и потянула.

Светловолосый дракон вздрогнул всем телом и обмяк, широко распахнув глаза. А черный источник в моей руке вспыхнул белым пламенем и сгорел до тла.

Сила, расправлявшая и наполнявший мое тело, схлынула и наступила темнота.