Глава 6. Первый генерал

Одеревеневшее тело с трудом распрямилось от реверанса. Бедные вейры. Постой так минут десять, будут ноги колесом на веки вечные. А я минут пятнадцать в поклоне стояла, спину не чувствую, так она затекла.

Огляделась. Коридор изменился до неузнаваемости. Распадаясь на три части, он уходил в темноту, а одинокий магический шар лениво покачивался у меня перед носом, освещая разве что самого себя.

Меня легко тронули за плечо. Обернувшись, увидела своего рыцаря.

— Я провожу вас, вейра.

С облегчением выдохнула и слабо улыбнулась. Ну хоть не заблужусь.

— Благодарю, — я уже сделала шаг вперед, но рыцарь остался стоять на месте, поэтому пришлось притормозить.

Обернулась, уже и рот открыла, чтобы спросить, почему мы стоим, да так и застыла. Ей-богу, далеко императору до сего рыцаря. А, может, и не только рыцаря. Слишком велико их сходство.

Я когда нервничаю, всегда совершаю глупости, а нервов у меня сегодня попортилось на век вперед.

— Вы родственник Его Величества? — спросила медленно, жадно обнимая взглядом застывшую фигуру.

Хищное, волевое лицо, задумчивый взгляд, мощный разворот плеч. Дракон. Кулаком, наверное, эту башню насквозь пробить может. «Как за каменной стеной» — это про него.

— Младший брат, — не думала, что он ответит, но ошиблась.

А ведь и верно. Есть что-то очень родственное в их лицах, хотя император старше и, буду объективна, далеко не так хорош собой.

— Неужели не похож? — на лице рыцаря не дрогнул ни единый мускул, но в его голосе отчетливо послышалась ирония.

— Похожи, просто… — я уже жалела, что не удержалась и спросила, но таково правило: сказала «а», говори и «б». — Просто необычно, что один брат стал телохранителем у другого.

Рыцарь явно удивился.

— Я не телохранитель Его Величества, — сказал он лениво. — Я первый генерал Вальтарты из клана Винзо.

Доспрашивалась.

Сжала подрагивающие пальцы, и с трудом удерживая легкую улыбку на лице, присела в очередном реверансе:

— Рада приветствовать…

— Прекрати, — вейр Винзо неуловимо нахмурился, и я послушно замолчала.

И зачем только спрашивала. В конце концов, не моего ума дело, кто этот вейр. Даже если я выживу, мы больше не встретимся.

Несколько секунд я маялась под нечитаемым взглядом первого генерала, а после он вдруг снял со своего мизинца крупное кольцо и протянул мне:

— Возьми, — голос его звучал почти враждебно. — Подарок от меня на свадьбу будет.

Глаза у него оставались пустыми и холодными. Он почти силой поднял мою безвольную руку и надел кольцо на большой палец. Кольцо оказалось велико. У генерала были крупные, сильные кисти рук, но даже в перчатках угадывалась идеальная форма пальцев. Всегда западала на красивые мужские руки…

Меня нехорошо потряхивало, но вейр Винзо даже внимания не обратил, крепко сжал кольцо и то, словно расплавленное, перетекло в новую форму, сев на палец.

— Иди, вейра, — он легко развернул меня носом к выходу и легонько подтолкнул.

Его взгляд жег мне спину, но я прошла до двери и ни разу не оглянулась.

Обратную дорогу я прошла на чистом автопилоте, словно меня ангел-хранитель за руку вел. Даже из лабиринта выбралась без приключений.

Интуитивно, я чувствовала, что мое везение на сегодня кончено, поэтому решила не тревожить местную Фортуну по пустякам и не рисковать, и сразу направилась к храму, спрятанному в густой зелени. Кругом росли дубы и старые сосны, и шедший забором волчеягодник, обнимавший забором белую башню с цветными стеклами.

Ворот здесь не было, а тяжелая дверь на удивление легко отворилась.

— Венчание окончено, вейра. Иди к мужу, ибо место твое отныне по его правую руку.

Путь мне преградил дородный детина в белом халате. То есть, рясе. Никаких ассоциаций с богами он не вызывал, не говоря уже о том, что пахло от него копченым мясом и вином.

— Согласно распоряжению императора, мне должно провести эти три дня в молитвах, сообщила с каменным лицом.

Все усилия уходили на то, чтобы не морщиться от вони слуги божьего. Ладно, жрут, как поросята, но мыться-то им это не мешает. В доставшейся мне в наследство памяти очнулись далекие и приятные мысли о чудесном лавандовом мыле и духах, пахнущих кисловатой розой, о масле, смягчающем воду, и редких волшебных кремах, на глазах убирающих с тела изъяны, порезы и синяки. Эйвери их видела только один раз — в спальне у Лети. Ей-то пришлось обходиться корнем чистотела, перетолченого с хозяйственной мыльной стружкой. В общем, неудивительно, что боги отвернулись от жестокого мира Вальтарты при таких-то храмовниках. Спорю, у Арахны, которой залили дом кровью, тоже были большие вопросы к верующим.

Одарив храмовника ледяным взглядом, я шагнула вперед, оттесняя тщедушной фигуркой того вглубь храма.

— Что там, брат мой?

Второй храмовник, вышедший мне навстречу, смотрелся гораздо выгоднее, но взгляд имел жесткий и волевой.

— Император ей велел молиться и жить при храме. Где ж мы деву-то при храме поселим?

— Император велел… Тогда следуй за мной, вейра.

За храмовником я тащилась на последнем издыхании. Первая сытная еда за последние двое суток привела меня в состояние сродни опьянению. Сразу заныли косточки и мышцы, разболелась голова, ноги сделались ватными.

Меня привели в комнатушку размером с каменный мешок. Даже при всем своем невеликом росте я задевала потолок, а спать здесь можно было только свернувшись клубочком.

— Здесь спать не буду, — отрезала я жестко. — Даже не думайте.

— Другой свободной кельи нет, вейра Бельх, но вы можете попросить пристанища в родовом замке супруга.

В голосе храмовника не было ни насмешки, ни цинизма, но… Ведь он не мог не знать, мое положение при дворе супруга. Впервые за сутки мне изменила осторожность:

— Зачем же у мужа? — сказала легко. — Я сразу у императора попрошу. Наверное, дозволяя мне молиться за воинов Вальтарты, он имел в виду проживание в тесной келье без окон. Тут очень удобно стоять на коленях. Когда устану, никто и не заметит, что я немного прислонилась к стенам.

Храмовник так скрипнул зубами, что ухо заложило.

— Хорошо, вейра Бельх, я дам вам комнату среди собратьев. Не стоит тревожить Его Величество по пустякам.

С последним я была всей душой согласна. Тем более, что император вполне мог бы законопатить меня в этой божественной конуре на трое суток без воды и еды.

На этот раз храмовник привел меня в сухое просторное храмовое крыло, откуда доносились приятные запахи жареной птицы и веселых голосов, а в коридорах было натоплено. То тут, то там я наталкивалась на взгляды братьев, но усталость брала свое, и я шла, опустив глаза.

— Здесь вы проведете три дня, в-в-вейра, — прошипел храмовник.

Выдержка ему изменила, и театрально обведя келью рукой, он ушел.

Вопреки всеобщей ненависти, которая, казалось, сочилась сквозь храмовые стены, я расположилась в светлой, пусть небольшой, но уютной комнатке с комфортом. Здесь не было ос, плесени и холода.

На этом приятные сюрпризы не закончились, потому что спустя несколько минут мне принесли хрустящее от свежести белье весьма недурного качества, а также две бесполые сорочки, полотенца и магический светильник.

Так вот что имя императора животворящее делает, осознала я с радостным изумлением и решила, что эти три дня буду безбожно им злоупотреблять, да простят меня боги.

Я даже не помнила, как заснула, но уверена и вполовину не так плохо, как проснулась. От кошмара, где два мира смешались в одно целое, и несколько минут лежала, затаившись под одеялом, заново привыкая к мысли, что отныне я — Эйвери Бельх-Леяш, смертница, драконица без магии и наследница без единой золотой монетки.

За окном еще стояла темень, а в окно дробно стучали темные ветки вишни. Часов здесь не было, но я начиная со школы вставала в половине пятого утра, так что готова поспорить, сейчас ровно четыре тридцать. Правила счастливой жизни просты. Вставай раньше, бегай быстрее, стреляй на опережение.

Ум мгновенно включился в работу, обозначив две насущные проблемы.

Очень скоро любимый супруг очнется от загадочной травы-муравы, которой я ему вчера накапала, и только бог знает, что он со мной сделает. И неизвестно еще, как поведут себя храмовники…

Но и это не вся беда. Выманенное платье с плащом и ботинками ждало меня в комнатушке на чердаке, и непонятно, кто до него доберется первым. Я или Лети. Или взбешенный муж. Или экономка.

Первым делом я, воспользовавшись форой во времени, осторожно вышла из комнаты и отправилась исследовать окрестности храма.

Мне повезло, отдельная комната для омовений соседствовала с моей спаленкой и запиралась артефактом, чем я с радостью воспользовалась. Спустя час, посвежевшая и распаренная, я выпорхнула в коридор, встретив два десятка хмурых братских лиц.

— У нас тут расписание, вейра, — с обидой сказал кто-то. — Семь минут на человека, а вы там полтора часа сидели.

Сурово.

— Учту, — сказала примирительно. — Но на мне был вот такой слой косметики. Я бы его за семь минут не смыла.

Я соединила большой и указательный палец, оставив между ними зазор в пару сантиметров. Братья одобрительно загудели, что, конечно, смыть было надо, отец-дракон не приемлет человеческой грязи и излишеств.

Храмовники на удивление оказались миролюбивы и даже дружелюбны, проводили меня до кухни, наложили огромную порцию каши и усадили на почетное место. Больше других мне понравились брат Понти и брат Велей, которые шепотом пересказывали мне местные порядки.

— Ежели за ограду сада не выходишь, то, считай, принадлежишь богу, а если вышла… — брат Понти скорбно затряс головой с грустными собачьими глазами. — И в седьмой зале не молись, у нее окна выходят ровнехонько на плац. Не дай же, мать-драконица, выпадешь и все, считай, ты отныне законная добыча любого драконира.

Выпасть из окна первого этажа было настолько удивительно, что я насторожилась. Значит, были прецеденты, когда скрывающиеся от преследования люди, покидали храм против собственной воли. Ну вот, например, в окно выпадали.

Не так прост этот брат Понти. Но… кажется он пытался мне помочь по-своему, и это оказалось очень приятно. Давно мне не помогали просто так.

— В зеленом коридоре одна не ходи, — со вздохом добавил брат Велей. — Свернуть там некуда. У нас в прошлом году одна вейра ходила, из дальней родни Бельхов. Приехала погибшего мужа оплакивать и вымаливать ему счастье в новом перерождении. Зашла туда богатой вдовой, а вышла нищей наложницей заезжего графа, который ее случайно скомпрометировал.

Память Эйвери мне тут же подсунула с десяток законов, по которым богатая вдова может оказаться на улице. Это зависело и от титула, и от срока вдовства, и от присутствия старшего по возрасту мужчины в роду, и… сяду-ка я на досуге почитать местное законодательство.

— Спасибо, — сказала искренне. — Покажете мне храм? Куда можно ходить, куда нельзя, я ведь ничего не знаю.

На этот раз помощь мне предложили сразу четверо братьев, и все наше утро ушло на изучение обстановки. Братья болтали, а я мотала на ус. У меня создалось впечатление, что служащие храма делились на две касты: высшая, состоящая исключительно из драконов древних родов, и низшая. Те самые храмовники, которых набирали из всех слоев общества, как отмеченных божественной меткой. Чисто теоретически такой брат даже мог сделать карьеру от низов до настоятеля, но дьявол крылся в слове «теоретически».

К обеду я вычислила все уязвимые точки храма, и точно знала куда я пойду, а куда меня семеро не затащут. Спасибо братьям.

В обеденную заглянул вчерашний брат. Теперь, собрав побольше информации, я причисляла его к высшей касте:

— Следуйте за мной, вейра Бельх, — сказал он желчно, но я неохотно поднялась из-за стола.

— Да, брат Вальриольх, — имечко у него — язык сломаешь.

Шумная обеденная болтовня сменилась тишиной. Братья смотрели, как я выбираюсь, но уже не пытались помочь. Вышла в коридор вслед за своим провожатым, чувствуя знакомое охотничье напряжение в теле. Сытная пища, горячая ванна и восьмичасовой сон вернули мне силы и остроту ума. Я была готова к очередной маленькой войне, и собиралась ее выиграть.

— Молиться будете в четвертой зале. На моления отведено семь часов, в течении которых нельзя принимать пищу, но вам будет дозволено взять немного воды.

У четвертой залы было крайне удачное расположение, я и сама хотела в нее попасть, но… этому Вальриольху-то какой от этого толк?

Брат шел быстрым шагом, и я запоздало мчалась за ним. Мы притормозили в конце одного из коридоров у неприметной дверки, но едва брат коснулся ручки, я вдруг все поняла. Здесь был выход на маленький скотный дворик, откуда можно в два счета перебежать во вторую часть храма. Многие братья ходили тут, чтобы сократить путь.

А вейры не ходили.

Защита отца-дракона действовало только в стенах храма, а во дворике, на маленьком отрезке в десяток метров, уже нет.

Я застыла перед дверцей, слыша куриное кудахтанье и надрывный ослиный вой с той стороны. Эйвери часто работала на скотном дворе при своем монастыре, и такой шум животные поднимали только в одном случае. Если их территорию оккупировал более крупный зверь. Хищник.

Тело окаменело. Казалось, я слышу дыхание собственного мужа, стоящего в шаге от каменной кладки храма. На расстоянии руки от меня. Стоит мне только ступить за порог, как я лишусь и без того хрупкой защиты хитрого вальтарского бога.

— Чего встали, вейра? — поторопил Вальриольх. — Идите быстрее, моления скоро начнутся.

Уже и дверь приоткрыл. Я рефлекторно попятилась назад, не хуже напуганного кота.

— Я вспомнила, что забыла в келье мамин подарок, без него молитва не достигнет отца-дракона, — сочиняла на ходу. — Надо за ним вернуться. Я мигом.

Брат поджал губы, в глазах полыхнуло гневом.

— Только быстро, — сказал с усилием.

В этом мире высоко ценились родовые артефакты, и отказать мне он просто не имел права. С колотящимся от ужаса сердцем я на деревянных ногах двинулась обратно, все время ожидая окрика в спину. Но никто меня так и не окликнул.

Разумеется, возвращаться я не планировала, а просто прошла к четвертой зале более длинным путем, через сеть подземных коридоров. И даже не заблудилась, что было удивительно, учитывая запутанную схему переходов.

За Вальриольха я не переживала. Ну подождет он меня немного, пообщается с моим разъяренным мужем… Заодно грехи ему отпустит.

У четвертой залы меня уже поджидали еще двое храмовников. Увидеть меня одну они не ожидали, но внутрь охотно запустили:

— Через час мы донесем светильников, а еще через час воды, — уведомили меня.

В переводе на человеческий, это значило, что мной будут приглядывать. Плохо. Мне нужен был хотя бы час с небольшим, чтобы сделать все задуманное.

Меня впустили в большую полутемную комнату, по центру которой стояла статуя двух драконов, слившихся в смертельной схватке, отлитой из чистого золота. Перед ней лежала потертая подушечка, на которую мне надлежало встать коленями и провести в этой позе без малого семь часов.

Именно это я и сделала. Слух поймал хлопок закрывшейся двери, и я для начала действительно опустилась на колени перед статуей, быстро оглядывая помещение.

Витые колонны, стрельчатые низкие окна, несколько светильников, медленно покачивающихся вдоль темных стен, золотой лепки фризы и капители, прожилки на стенах, постаменты… Золота было так много, что у меня глаза собрались в кучку от блеска.

Перевела взгляд на садовую зелень за стеклом, чтобы не ослепнуть окончательно, и… застыла. В груди нехорошо и маетно дрогнуло. Первый генерал из клана Винзо стоял в метре от окна и смотрел прямо на меня. В темных провалах глаз ходила буря. Мощная фигура перегородила солнце, в зале потемнело, казалось, даже светильники горели глуше.

В голове смешались в кашу надежда, отчаяние, радость, печаль, тоска по чему-то давно забытому, выброшенному из памяти. Силой воли заставила себя стряхнуть морок. Знаю я цену фигне по имени любовь. Сходила один раз, и едва живая выбралась, и то не в благоустроенный семикомнатный мир, а к драконам.

Глядя прямо в глаза генералу я жестко усмехнулась. Уж не знаю, с какой целью он пришел, а только терпеть давление не в моем характере. Поднялась с колен, цепляясь за подножие статуи, и медленно подошла к окну. Не отводя взгляда, отыскала защелку, распахивая окно в сад.

— Доброе утро, вейр Винзо, — бодро поприветствовала генерала. — Отличная погодка, не так ли?

Темное полукружие брови взметнулось вверх, почти полностью скрывшись за черной прядью. Генерал смотрел на меня с откровенным потрясением.

— Вы… — он помедлил. — Вы меня видите?

Я хмыкнула. Точно, мужик, я тебя вижу. Даже пощупать могу. Сказано — сделано. Перегнувшись через окно, ловко поймала его за руку и несильно сжала, чувствуя пальцами силу и крепость его ладони. А потом меня резко накрыло слабостью и дурнотой. Все-таки не предназначено это эфемерное тело для грубой физики. Меня качнуло вперед, и я буквально повисла на генерале, вцепившись в его мундир, чтобы не выпасть из окна окончательно.

— Суток не прошло, а вы уже мужу изменяете, — буркнул спаситель.

Обхватил меня за талию руками, как стальным обручем, и вернул обратно. Ему пришлось шагнуть вперед, и теперь мы стояли почти вплотную друг к другу, разделенные проемом окна.

— Хочу и изменяю, — и ресницами кокетливо взмахнула.

И откуда что взялось. До сегодняшнего дня слова «кокетливо» у меня даже в лексиконе не было, не говоря уже о том, что из-под ресниц я молнии метала, а не сердечки. Генерал засмеялся, но в его смехе мне почудилась едва скрытая злоба:

— В первые три месяца после свадьбы, молодой муж, поймавший супругу на измене, имеет право казнить ее прилюдно, — сказал он преувеличенно нежно.

— А мне плевать, — ядовитой лаской в моем голосе можно было травить садовые сорняки. — Через три дня я умру и без заботливой помощи супруга.

Мы стояли, как два врага, глаза в глаза, смешиваясь дыханием, жаром и почти телесно ощутимой враждебностью, от которой нормальным людям становится неловко. Неловко ненавидеть человека, чьи губы в сантиметре от твоих собственных.

Позади снова хлопнула дверь.

Клянусь, я подпрыгнула от напряжения, как кот на аэрогриле, а когда подняла голову, сад был пуст. Генерал словно в воздухе растворился.