Глава 7. Тайна

В дверь заглянуло знакомое неприязненное лицо брата Вальриольха, которого я про себя бессовестно сокращала до Валя.

— Вы уже здесь, — едко проговорил он. — Что за материнский артефакт, показывайте.

Разумеется, никакого артефакта при мне не было, поэтому я с досадой вернулась к подушке и встала на колени перед статуей:

— Я его не нашла, — сказала не оборачиваясь и выверяя каждое слово. — Это очень странно, брат Вальриольх, я чувствую себя оскорбленной.

Первое правило конфликта — заставьте оппонента защищаться и ему будет не до нападения. Валь об этом правиле явно не знал. Вид у него сделался виноватым и агрессивным одновременно, из чего следовало, что гаденыш не только хотел экспроприировать мой несуществующий артефакт, но и обыскивал мою келью.

— Прошу, не беспокойте меня во время молитвы, — а то я не успею сбегать на чердак и обратно. — Мне сложно сосредоточится, когда постоянно заходят.

— Если желаете провести день без пищи и воды, дело ваше, — язвительно сказал брат. — Только молиться лучше перед отцом-драконом, а не у окна.

В любой другой день, у меня бы уши костром пылали, но близость смерти меняет приоритеты. Я обернулась и холодно пожала плечами:

— Мне показалось, что кто-то стучит в окно, вот я и подошла.

— Это невозможно, — отрезал Валь. — Храм окружен божественной защитой, и его территорию не могут нарушить посторонние. Защита просто сожжет нарушителя.

Ну что тут скажешь? Первый генерал и впрямь пылал, хотя и по другой причине. Надо поосторожнее быть с этой защитой, а то дырявая она какая-то.

Когда брат Вальриольх, наконец, ушел, я для честности еще немного помаялась на коленях, но когда меня не побеспокоили ни через час, ни через полтора, бесшумно поднялась и скользнула к окну. Открыла створку и… столкнулась с непредвиденными трудностями. Стоило перебраться через высокий проем, как меня накрыло слабостью и дрожью, и несколько минут я сидела спиной в стену, давая телу отдых.

После с трудом поднялась и осторожно двинулась к центральному дому. Распорядок дня и карту, показанную братом Велеем, я запомнила прекрасно, поэтому шла хоть и таясь, но уверенно. До обеда высокорожденные драконы тренировались на плацу. И пропускать тренировки никто не смел. Не сейчас, когда первым на плац выходит император.

В дом вошла через черный ход, но соблюдая осторожность. Пока меня заметят, пока побегут к Дарешу, пока он придумает причину для ухода, я уже вернусь и вовсю буду бить поклоны в храме.

Одежда оказалась на месте. Заботливая швейка разложила ее на кровати, а ботинки поставила на скамью.

Собрав вещи, я на несколько секунд остановилась на пороге чердачной комнатушки. Сыро, тесно, темно. Серое от частой стирки белье, на простыне запеклась кровь после последнего урока мужа. Эйвери тогда вернулась под утро и у нее не осталось сил забинтовать рассеченные плетью руки. Старые занавески на стенах.

Островок обманчивого покоя в центре враждебной территории. Откуда-то я знала, что больше не вернусь сюда. И я смотрела. Запоминала. Я не из тех, кто прощает своих обидчиков.

Из комнаты я вышла намного осторожнее, чем зашла. Улепетывать от преследователей с кипой вещей в руках и с таким слабеньким телом было плохой затеей.

Осторожным шагом выскользнула в коридор и тут же замерла, прислушиваясь к шуму на втором этаже. Никого. Дом, словно вымер.

Можно подумать, что уйдя на плац, Дареш утащил с собой всю прислугу и домочадцев.

‍Вещи были объемными, выворачивались из рук и я прижала их покрепче, сминая подбородком кусок высвободившейся ткани.

Было тихо, и я рискнула спуститься.

Неслышно скользнула к лестнице, когда, скорее почуяла, чем услышала, знакомый голос.

— Не успел. Эта… с-с-супруга… — шипящий голос Дареша застал меня врасплох.

Я уже успела спуститься на один лестничный пролет и теперь буквально распласталась по стене. Муженьку вздумалось изливать душеньку незнакомцу под лестницей. Чудо, что он меня еще не почуял.

Память Эйвери тут же подкинула путаные объяснения. Дареш не любил лишних телодвижений, и в случае сложных переговоров или секретных операций, просто ставил принудительную печать на второй этаж, которая пропускала только членов рода. К сожалению, вчера этим членом стала и я. Потому-то мне и удалось беспрепятственно войти в дом. Дареш меня или не посчитал, или забыл, или решил, что я из храма носа не покажу.

— Вейр Харраш обеспокоен тем, что ритуал не был завершен, — незнакомый голос полз страшным шепотом по коже.

— Вы же видели позор драконьего рода, с которым меня принудили обвенчаться, — рявкнул Дареш, уже не сдерживаясь. — Я выставил дуреху из спальни. Прикасаться к ней мерзко!

Оу. Ну это ты врешь, голубчик. Полфлакона зелья на тебя, неприкосновенного, извела.

— Вейр Харраш…

— Вейр Харраш всего лишь брат Императора, пусть знает свое место! Его Величество слишком добр к гаденышу, если позволяет вмешиваться в свои дела.

Брат Императора — это ведь первый генерал? Вряд ли у него много братьев.

Сердце у меня зачастило, как безумное, а после словно споткнулось и упало. Свалилось куда-то в живот, голову, как ватой обложило, скрадывая звуки и голоса.

Я с силой сжала руки, короткие ногти до боли впились в ладонь.

«Заткнись, Величка, — подумала со злобой. — Свои детские обидки будешь ночами выплакивать, а сейчас заткнись и слушай. Не смешивай работу с эмоциями».

Собственное имя, даже сказанное про себя, привело меня в чувство. Жизнь приучила входить в рабочий настрой с полувдоха. Неважно, дождь, снег, солнце, горе или радость, а мы приходим на работу, садимся в кресло на вершине мира, улыбаемся и пашем, даже если в груди от боли огнем горит.

Усилием воли, отбросила упоминание брата Его Величества и сосредоточилась на разговоре. А там было, что послушать.

— Она все равно умрет в лабиринте Арахны, — отрубил Дареш. — Не важно, как эта су… супруга прольет кровь, но в итоге ее смерть завершит ритуал по передаче силы.

Мерзкий голос в ответ вкрадчиво и даже кокетливо захихикал. Видит бог, никогда в жизни я не слышала более жуткого смеха.

— Да будет так, юный Дареш, да будет так, — ласково согласился голос. — Помни о нашем договоре, твоя вея получит покровительство моего рода, а взамен ты отдашь мне любой предмет в поместье Леяш, который я только пожелаю. Любой. Будь то несметное сокровище, человек, животное или детская игрушка.

Голос снова захихикал. Я изо всех мил напрягла слух, пытаясь идентифицировать его обладателя и… не смогла. Не получалось даже разобрать мужчина это или женщина, ребенок или старик.

Амулет! Ну конечно же. Амулет, изменяющий голос! В женской обители, куда сплавили малышку Эйвери, делали амулеты на продажу — от самых простеньких, меняющих цвет волос или глаз, усиливающих очарование или скрывающих внешность и голос, до сложных, защитных и боевых.

— Один предмет. И Его Величество никогда не узнает об этом договоре. Нарушивший слово — умрет.

Каждое слово, произнесенное мужем, падало в тишину тяжелым камнем, но ехидный, едва слышный смех не умолкал, вплетался невидимой нитью в наступившую тишь.

— Хочу видеть твой договор с императором, мой мальчик, — голоса отдалились, и вскоре раздался стук закрывшейся двери.

Я осторожно двинулась вниз, осторожно перебирая ступени и отслеживая каждый шорох. Кажется, никого. Договор находится в кабинете, а кабинет в спальне, а сама спальня в трехкомнатных покоях Дареша. Даже если по дому промчится стая бандерлогов с визгом и улюлюканьем, они не сразу отреагируют. А я девушка осторожная, тишком, бочком и на улицу.

На этот раз я успела почувствовать, как прошла барьер, не замеченный мной в первый раз. Тот лежал прозрачной, едва уловимой дымкой, перекрывая подъем на второй этаж.

До храма было не так уж далеко, но я все равно прибавила шагу, и обернулась только перейдя сеть мощеных дорожек, ведущих в сад. Автоматически подняла глаза на второй этаж, и застыла от шока, столкнувшись с потрясенным взглядом Дареша. Несколько секунд мы смотрели друг на друга, пока потрясение на лице мужа не сменилось злобным предвкушением, а после я развернулась и побежала.

На скорости вломилась в садовые заросли, обернувшись на ходу, чтобы оценить силы противника и выработать стратегию по спасению себя. Небольшая, но фора, у меня была. Пока Дареш проскочит четыре двери, пока спуститься с лестницы, пока объяснится со своим незнакомцем, я успею добежать до храма, а… О-о-о…

Стекло вылетело со скрежещущим звоном, и миг спустя со второго этажа стартовала его графская ненаглядность с невесть откуда взявшимися крыльями. Недооценила я ярость супруга. Даже окно не открыл. Видимо, ночка удалась.

Слава богу, благодаря памяти Эйвери и аналитическому складу ума, я неплохо ориентировалась в саду, выискивая кратчайший путь к храму. К счастью, он и впрямь был короткий. К сожалению, этот путь лежал через зеленый коридор, где ни свернуть, ни спрятаться. В панике я буквально впрыгнула в этот самый коридор, выглядевший, как зеленая арка, увитая плющом, убегающая в темноту.

Соматика демонстрировала полный панический набор: рваное дыхание, подрагивающие ноги, сердце, бешено скачущее в груди. Но ум был холоден. Взгляд отыскивал зазоры в арке, но стальные штыри, обвитые зеленью росли слишком тесно, а после…

После половину арки у меня буквально срезало над головой. Я едва успела отпрыгнуть, от огненной волны взорвавшей землю у меня под ногами.

— Виве, радос-с-сть моя, куда же ты бежи-ш-шь?

От разъяренного шипящего голоса я буквально оцепенела, и когда заставила себя двинуться, почему-то развернулась лицом к Дарешу. Прямо как дрессированная избушка на курьих ножках — к лесу задом, к мужу передом. Тот уже спланировал на землю в конце зеленого коридора, сложив громадные песочные крылья, наподобие ангельских, и сладко улыбался. Он так откровенно смаковал мой страх, что даже мне, повидавшей многое в ушедшие девяностые, стало нехорошо.

— Сюда, тупая кукла, — он поманил меня пальцем, и тело, как заколдованное, радостно зашагало ему навстречу.

И врезалось носом в… во что-то. В стекло? Я потерла ушибленный нос и ощупала пространство перед собой. Не стекло, но воздух, как кисель, аж пальцы вязнут. На секунду лицо мужа исказилось в бешенстве, но так мимолетно, что я не успела толком уловить этих изменений. А после он коротко поклонился.

Тут мне хватило ума обернуться.

На расстоянии метра от меня стоял первый генерал, придавливая тяжелым взглядом к земле, что меня, что Дареша.

— Я провожу, — обронил он холодно, полностью игнорируя присутствие Дареша.

Несколько секунд я ждала, что первый генерал дернет меня в правильную сторону с той же драконьей силой, как это сделал муж. Но сердце колотилось в горле пойманной сойкой, миг шел за мигом и… ничего не происходило. Никто не управлял моим телом.

Конечно, я не тешила себя иллюзиями. Моя свобода была подобна свободе зернышка, скользнувшего меж двух жерновов. Ему, как и мне в зеленом коридоре, просто некуда было свернуть.

Бросив последний взгляд на склоненного в покорном поклоне Дареша, я медленно развернулась к первому генералу и двинулась в его сторону. Выходит, власть пятого генерала кончается там, где начинается власть Харраша Варх-Винзо.

Меня не отпускало чувство, что они оба используют меня для решения собственного конфликта, но… Пусть. Они используют меня, а я использую их.

— За каким ифритом вы выбрались из храма? — зло спросил Харраш, едва я поравнялась с ним.

Неопределенно пожала плечами, а когда тот забрал у меня вещи, безропотно разжала одеревеневший пальцы. Разве что удивилась. Оказывается, вместо того, чтобы бросить вещи и бежать налегке, я вцепилась с них питбулевской хваткой.

Искоса бросила взгляд на хищный профиль, вбирая взглядом тяжелую линию ресниц и сжатые в нить губы. Харраш был меня больше вдвое, а с учетом крыльев и втрое. На его фоне я казалась совсем игрушечной. Ну просто карманная женщина.

— Сколько у вас братьев? — слова с трудом выдавились из сухого горла.

В глубине души я знала ответ, но обязана была спросить. Анализ глух к человеческим чувствам, но любит сухие цифры.

Воздух похолодел. То страшное давление, накрывшее меня на ужине с императором, отозвалось в теле знакомой дрожью. Генералу не понравился мой вопрос. Какие тут нежные драконы. Мне вот не нравится, что моей жизнью, магией и душой распорядились без моего участия.

— У меня всего один брат, вейра Эйвери, — преувеличенно вежливо отозвался генерал. — Вам ли не знать.

Звучало очень жестко, словно лично я несу ответственность за популяцию императорской семьи. Нахмурившись, покопалась в памяти Эйвери, но не нашла ничего дельного, связанного с высшей знатью Вальтарты. Род Леяш был крепок и знаменит, но вел ничем не примечательную жизнь. Да я даже имени первого генерала не знала! То есть, не я, а Эйвери, но теперь поздно пытаться отделить себя от ситуации.

Я стала Эйвери, и стрелы, нацеленные в ее сердце, ударили в мое.

— Откуда бы мне знать, я полжизни провела в монастыре, — сказала равнодушно. — Туда новости долго ходят, бывает и на год запаздывают.

У входа в храм я споткнулась, и к моему удивлению, Харраш меня аккуратно поймал за локоть, удерживая от падения. Вместо стандартного «спасибо» я круто развернулась, поднялась на носочки и, схватив генерала за отвороты военного плаща, дернула на себя.

Навек в памяти отпечаталась мелькнувшая во взгляде беззащитность, разомкнутые в протесте губы, сдвинутые грозовыми стрелами брови, когда я, наконец, закрыла глаза, и ласково коснулась рта.

Генерал не ответил на поцелуй.

С тем же успехом я могла бы ласкать камень. Только горячий камень. Живой. Полный едва сдерживаемой… страсти? Ненависти?

Это уже неважно. Генерал Харраш, единственный брат императора не просто желал мне смерти, он ее курировал, отслеживая все этапы моего низвержения от изнасилования мужем до гибели в пещере Арахны.

Потом оттолкнула.

Кажется, я закрыла свою извечную травму самым неприятным способом из возможных. Получила интересного мне мужчину быстро и сразу, чтобы не отвлекаться на него в процессе решения насущных и более важных проблем. А то знаю я себя — буду переживать и накручивать, и, не приведи бог, еще и фантазировать. А какие фантазии, если мной планирует закусить Арахна благодаря как раз этому дракону?

Всего-то неделю назад, такая ситуация была бы для меня за гранью, но смерть что-то окончательно поменяла во мне.

— Спасибо, что проводили, — вежливо поблагодарила я своего спасителя, окончательно окаменевшего от моего поцелуя.

Пришлось обойти генерала по кругу, осторожно забрав из его рук свои вещи. Прикинув маршрут, я двинулась по внешнему периметру в сторону молельной залы. Генерал отмер и устремился за мной, но заметила я его только когда полезла в знакомое окно и случайно задела ботинками. Один из них свалился в траву.

— Ботинок подайте, — генерал уже успел впасть в знакомый ступор, поэтому я перегнулась через окно и нетерпеливо потыкала пальцем в траву. — Да вон же он! Давайте его скорее.

Не отводя от меня взгляд, он щелкнул пальцами, и ботинок вылетел из травы и буквально упал мне в руки.

— Вы сегодня необычайно молчаливы, но очень милы, — защебетала я Харрашу, пытаясь в процессе закрыть раму.

От без особого напряжения попридержал ее пальцем, а заодно и меня, почти повисшую на ней.

— Зачем вы это сделали? — спросил глухо.

Я замерла и взглянула на генерала внимательнее. Сумасшедшая химия, которой меня жгло вторые сутки, утихомирилась. Наверное, потому что логично мыслящие люди, вроде меня, хоть и хорошо подсаживаются на эмоциональные манипуляции, но отлично понимают слово «нет». «Нет» означает конец пути. Полное и бесповоротное окончание. Небытие.

А я не вкладываюсь в безнадежные предприятия.

— Просто так, — объяснила равнодушно. — Забудьте.

Краем глаза, уловила, как дверь в залу дрогнула, отворяясь, поэтому без всякого смущения сдвинула руку Харраша и захлопнула окно. Эта дверь заколдованная, словно ждет, когда я обращу на нее внимание и постоянно водит ко мне посетителей.

Я уже приготовилась обороняться от Вальриольха, но оказалось мне какой-то добрый юноша принес немного еды и передал поклон от брата Велеша. Поблагодарил мальчишку и передав ответный поклон, я повернулась к окну, в саду было пусто и темно.

Пока я моталась туда обратно, незаметно завечерело, а небо заволокло тучами. Под стук первых капель дождя, устроилась на единственной подушке, чтобы полакомиться… вареными кабачками и ниточками мяса неизвестного происхождения.

Эх. Плохо тут кормят.

Тут внимание привлекло странное теневое шевеление в районе статуи. Опустив ложку обратно в миску, я напряженно вгляделась в теневые всполохи на полу. Что-то у драконьей статуи с головой беда. У нее их три.

Подавив желание завизжать от ужаса, усилием воли заставила себя отставить миску. Богов не существует. Ни в моем мире, ни в этом. Иначе бы хоть один драконир, отправленный в пещеру, встретил богиню Арахну хотя бы разок. Но боги контактируют с нами исключительно через мутные послания, артефакты и святые мощи, а значит…

— Выходи, — скомандовала жестко.

А значит, кто-то тут либо прячется, либо целенаправленно меня пугает.

И верно, из-за статуи робко выглянула темноволосая девочка. Совсем подросток, я бы не дала ей больше пятнадцати.

— Прости, — провинилась она с детской непосредственностью. — Я в соседнюю молельню приехала на отпевание вместе с родителями, но его только ночью начнут. На дневное предки денег зажали.

— А тебе стало скучно, и ты пришла сюда, — домыслила я ворчливо.

— Ага, — весело согласилась та. — Хотела на тебя посмотреть. Ты ведь последняя из достойных Леяш.

Ну спасибочки, что напомнила. Настроение мгновенно испортилось. Скопом навалились черные мысли о скорой смерти. До этого момента я держалась только потому что каждая секунда была занята делом, а теперь какая-то девчонка ткнула меня носом в проблему, которую невозможно решить. На самом деле, неважно войду я в пещеру Арахны в этом платье или в другом, девственницей или нет, конец будет один. Насколько я поняла из расспросов храмовников, Арахна умяла десятка три достойных дракониров. Никто из вошедших в пещеру, не вернулся.

— Ну смотри, — взяла миску с вареными кабачками и заставила себя прожевать и проглотить первую порцию. Этому телу нужны силы. — А с чего ты взяла, что я достойная Леяш?

— Леяш, способная освоить первую ступень плетения, достойна, все же знают!

Все знают, а я нет! Отложив миску снова, я усадила веселую девочку рядом, пытаясь узнать от нее побольше о собственном роде. Мне нужно хоть что-нибудь, хоть маленькая надежда на возможность изменить свое могильное будущее.

— Леяш испокон веков ткут заклинания, ткут своим потоком, — неохотно отозвалась девочка.

Ей явно разонравилась одержимая тетенька, всклокоченная, как демон, да еще и не выпускающая ее из залы. Но мне была нужна информация. Любая. С чувством глубоко стыда я взяла девочку за руки в порыве якобы благодарности, а на самом деле, чтобы та не дала деру от достойной Леяш. Руки у нее были на редкость холодные. Просто брр.

— Ткут своим потоком? — переспросила жадно.

— Ага, — девочка перехватила мои пальцы и сжала их в какую-то странную позицию. — Вот так. Люди ткут нитями, а Леяш потоком своей силы. Ну, в книжке же все написано.

Я пошевелила пальцами, разомкнула их, а после снова свела тонкой щепотью, но… магию-то у меня забрали. Видно не судьба мне воспользоваться таким простым, таким… драконьим способом спасения.

— А в какой книге написано?

— В родовой, конечно, — ответила та назидательно. — Будто сама не знаешь.

Девочка уже освободилась и расхаживала по зале, вертя головой в разные стороны. Даже статую пальцем потыкала. Дитя, хоть и великовозрастное, что с нее взять.

Искоса наблюдая за ней, я задумалась о родовой книге. Уж не эту ли книгу желал заполучить незнакомец, договорившейся с Дарешем об одном предмете в моем поместье? Почти наверняка она. Я так замечталась, что очнулась только когда дверь хлопнула в очередной раз.

— Вейра Бельх, моления на сегодня окончены, вам будет дозволено продолжить их завтра.

Два незнакомых брата склонились в уважительном поклоне, и я, прихватив кабачки, поднялась. Шустрая девчонка уже проскользнула мимо братьев и весело замахала мне рукой из-за их спин. Вот же хулиганка.

Я скупо улыбнулась. Люблю таких.

Если выживу, предложу ей поехать со мной в поместье, а то, видно, родители ее не очень-то любят. Вся тонкая, бледная, синяки под глазами, с кровообращением беда, да и только. Мы, нелюбимые дети, должны поддерживать друг друга.