Глава 3

– Илья, братка, очень тебя прошу. Не уходи пока. Ты тут единственный, кто официально представляет интересы Лиды. Сейчас машина закрутится, – просит на ходу Яша.

– Само собой, – кивает Илья. – Я жду, – кивает на одинокую скамейку, где уже расположился мой конвоир.

А я иду по пустому коридору за Яшей. Оглядываюсь на Илью, лишаясь поддержки. Упираюсь взглядом в широкие плечи Якова Лютова. Судорожно пытаюсь понять, во что я влипла. Второй раз за день.

– Яков… – набравшись смелости, окликаю около серой металлической двери. – Если у вас такой ресурс, то почему вы своего брата не можете освободить?

– Смешно. Хорошая шутка, – наклоняет он голову. Не смеется. Даже не улыбается. Просто рассматривает меня с интересом, будто впервые видит и поясняет лениво. – Моего брата подозревают в убийстве, которое он не совершал. ОМОН ворвался через минуту после выстрела. На полу труп, а рядом охранник от боли корчится. Ну и Юра с пистолетом. Что бы ты решила на месте следаков? Свидетели утверждают, что брат выхватил оружие у охранника. Но им никто не верит. Всем Юрку засадить хочется. На сто томов уголовного дела расписали. Но ничего… Мы работаем, – слегка улыбается он мне. Просит конвоира открыть дверь и входит первым.

А я, словно крыса за дудочкой, зачарованно плетусь следом.

– Юра, привет, – подходит Яков к мужчине, стоящему у окна. Обнимает порывисто. А я замираю у двери. Рассматриваю братьев, похожих как две капли воды и в ужасе смотрю на своего потенциального работодателя. Высокий накачанный мужик. Выше Яши на полголовы. Лысый. С бычьей шеей и огромными руками. Непроизвольно опускаю взгляд ниже к упругой задницу и крепким мускулистым ногам, спрятанным под серыми спортивными штанами. Чувствую дикую мощь, исходящую от старшего Лютова. Такой человек сродни хищнику. Загонит в угол и съест. Даже костей не оставит.

Зачем ему пистолет? Он и кулаком пришибить может.

«Меня так точно», - охватывает меня новый приступ паники. И сердце заходится, как чахлый движок.

– Кхмм… Знакомьтесь, – откашливается Яша и указывает на меня. – А это – Лида. Сиделка для Мыши. Иди сюда, - велит мне. – Что в дверях застыла как не родная?

И когда я робко подхожу к столу и останавливаюсь, переминаясь с ноги на ногу, продолжает.

- А это - Юрий Дмитриевич, отец нашей приболевшей девочки, - представляет он брата.

– Хорошая сиделка. Лет пять отсидела, – ржет старший Лютов, располагаясь напротив. От гадкой шутки темнеет в глазах. Ответить бы. Но я сейчас не имею права голоса. Спросят, отвечу. А пока лучше язык прикусить.

Мужчина давит меня изучающим взглядом. Словно препарирует. От громкого хриплого голоса и барских самодовольных ноток меня обдает волной жара. Даже внизу живота сжимается тугой узел. Впервые в жизни. От страха, наверное.

Поднимаю глаза на мужчину, которому я теперь принадлежу, словно крепостная, и которого обязана слушаться. В широких спортивных штанах, в тесной футболке, через которую выпирает накачанный торс, этот человек явно чувствует себя хозяином жизни и берет все, что приглянется.

– Сейчас я брата коротко введу в курс дела и побегу, – заявляет устало Яков. Ходит по камере. Пересказывает обстоятельства моего дела. И старший Лютов присвистывает.

– С хера ли у нас народ распустился? Вот так на пустом месте девчонку закрыть, – мотает он головой. – Есть хочешь, Лида? Я сейчас распоряжусь, – глядит на меня с жалостью. Так обычно на собак голодных смотрят.

А у меня даже маковой росинки во рту не было! Утром я проспала. На работу опаздывала. Даже позавтракать не успела. А после пересменки сразу наркоконтроль пришел. А сейчас тошнит от волнения и кусок в горло не лезет.

– Если только чай, – лепечу робко.

– Чай! – фыркает Юра, будто я сказала что-то смешное, и сам подходит к двери.

Требовательно стучит кулаком. И когда в проеме появляется конвойный, делает заказ. Как в ресторане. Это нормально? Так можно?

– Яша, вали уже, – морщит нос. – Сейчас главное успеть. Работай.

– Да, конечно, – подхватывается тот с места. И мы остаемся одни.

– Расскажи, какой у тебя опыт? Сталкиваться с анорексией в тяжелой форме приходилось? – садится напротив Юрий Дмитриевич. – Вижу, ты девочка трудовая, бесхитростная, – мгновенно считывает меня. – Но мне надо подробности знать. Дочь одна. Сама понимаешь… А бы кому не могу доверить.

Сглатываю нервно. Теряюсь под строгим взглядом серых, почти стальных глаз. Сначала говорю неуверенно, а потом словно кто-то мне смелости добавляет. Да и сам Лютов ведет себя очень внимательно и корректно.

В рамочках.

Рассказываю ему про училище, про подработку в паллиативном, про хирургию в пятнашке.

– Потом я замуж вышла за доктора и перевелась в частную клинику, – говорю и сама не верю.

Никита с первого дня знакомства был очень предупредительным и нежным. Всегда беспокоился, поела ли я? Оделась ли тепло? Не устаю ли на работе? И при первой возможности забрал меня в клинику своего приятеля.

Работа там была непыльная, но скучная. Зато мы с Никитой работали вместе. А полгода назад мой мир рухнул…

– А почему с мужем развелась? – буравит меня изучающим взглядом Лютов. – Ты же, наверное, хозяйка хорошая, – улыбается, словно разгадал мой главный секрет.

– Обычная, – пожимаю я плечами. Вспоминаю, как по субботам пекла пироги, а раз в месяц лепила пельмени. Сама. Никита очень любил. – А развелись, – подыскиваю слова. – Жена моего деверя поймала его на измене. Я ее поддержала. Чисто эмоционально. Из женской солидарности встала на ее сторону. Никому ничего не передавала. Но Никита все равно расценил мой проступок как предательство…