Глава 4

– С глузда упал, что ли? – ворчит себе под нос Лютов. Отвлекается, когда в комнату входит конвойный с подносом. Расставляет на столе тарелки с пюре и котлетами. Ставит между нами кувшин с компотом и миску с салатом. А там помидоры нарезанные, огурчики и зелень. И все сметаной приправлено. Мм… Аж слюна выделяется.

– Ешь, пока горячее, – приказывает мне Юрий Дмитриевич. Придвигает одну тарелку мне, другую себе. Разливает компот по стаканам и объясняет с видом рачительного хозяина. – У нас тут все по-простому. Но все не суп с селедкой. Правда?

– А так бывает? – охаю машинально.

– Тебе, видать, тут есть не пришлось. А то бы такие вопросы не задавала, – усмехается он и добавляет со злостью. – Ишь какой сучок выискался… Поверил в себя, падла.

Понимаю, что речь идет о Никите. Сжимаю покрепче вилку. Жую. И кажется, вкуснее ничего не ела.

– Спасибо, – Запиваю компотом и неожиданно для себя прошу. – Юрий Дмитриевич, а расскажите, пожалуйста, о дочери…

– Зови меня просто Юра. Не люблю я официоза. А что про нее рассказывать? Дурында молодая. Извела себя голодом. Чисто Бухенвальд. Обнять и плакать.

– Ну как? – отставляю в сторону пустой стакан. – С чего болезнь началась? Когда заметили? Кто лечил?

– Да с детства еще, – морщится недовольно Юра. – Стефания всегда полная была. Ну и мать ее… Дура моя бывшая… Гоняла дочку, как шельму по ярмарке. Дескать, толстая. Посмотри на свои ляжки. Потом мы развелись с женой. Стешке опять стресс. Потом любовь неудачная. Одно за другое цеплялось. Черная полоса какая-то. Так и не заметили сразу. Понимаешь? Она хитрить начала. Балахоны носила. Еду выбрасывала. Хватились случайно. Наш самый младший брат Антон… Он программист от бога. Он Стешкины фотки и наш айпи в целях безопасности через какую-то мудреную прогу прокрутил. Вышел на форум анорексичный. А там Стешкин аккаунт наткнулся. Снимки, рекомендации как в ящик сыграть. Хвалилась наша Стефания, как похудела. И всякую херню порола про голод и обмороки. Брательник доложил, конечно… И понеслось…

– Понятно, – мямлю я. Хотя на самом деле ничего не понятно. Начало стандартное. А что потом? Какие меры принимались? Кто лечил? Отвадили ли девочку от сайта единомышленников?

Вопросов много. Я их потом задам. Сейчас важнее зубами вцепиться в фантастическую возможность вырваться.

Подумаешь, анорексия! Я не сдамся. Я справлюсь. Просто обязана.

– Я все порешал, – возвращается в комнату для допросов Яков. – Петрович озадачился, слышь, Юра? – улыбается он брату и машет мне рукой. – Поехали, Лида. Лучше отсюда выскочить, пока ветер без камней. Разрешение я получил. Сейчас мы тебя с Илькой выведем.

– Все. Счастливо, – поднимается мне навстречу Юрий Дмитриевич.

Большой человек во всех смыслах слова. Рядом с ним чувствую себя букашкой. Инстинктивно поправляю платье. Сжимаю пальцы, стараясь унять дрожь.

– Давай. Будь умницей. Подними на ноги мою дочку. Будь с ней построже, – вроде бы добродушно просит Лютов, а сам буравит меня темным взглядом. Кажется, как сканер в нутро заглядывает. Кладет широкие лапищи мне на плечи. И меня обдает волной жара. Даже ноги подкашиваются. Наверное, от страха.

– Да, я постараюсь, – пищу глупой сойкой. Опускаю плечи под тяжестью мужских рук, больше напоминающих тиски. И тут же слышу в ответ.

– Просто сделай, – отрезает Лютов. Видимо, не понимает, как его приказы можно не выполнить.

«Вот как с таким человеком разговаривать?» – думаю, как раньше. Но обрываю дурные мысли.

– Да, ваша дочь поправится обязательно. Обещаю.

Все что угодно, лишь бы вырваться из СИЗО. Отработать на Лютова и вернуться к нормальной жизни. Забрать к себе Анечку. Может быть, уехать в другой город. Здесь точно работу я не найду. Спасибо Беляеву.

– Я на тебя полагаюсь. Ты – хорошая девочка, – довольно кивает мне Юра. Отпускает, убирая чугунные гири с моих плеч, и поворачивается к брату. – Яша… Идите уже. Что-то мне неспокойно…

И младший брат словно подбирается, услышав приказ.

– Да, уходим, – стучит конвоиру.

А в коридоре ждет Илья. Напряженный, нервный.

– Не съели тебя? – улыбается через силу.

– Быстро на выход, – командует Яков. – Юра велел шевелить булками. А его чуйка никогда не подводила.

Деловито идет вперед. Предъявляет какие-то документы строгому пожилому мужчине в гражданской одежде. Тот кивает. Дает поручение охране.

Пищат электронные замки.

Илья первым пересекает узкий залитый огнями холл, где около окошек КПП толпятся люди. Распахивает тяжелую металлическую дверь, открывая путь к свободе, еще час назад казавшейся мне абсолютно недостижимой и нереальной.

Меня выкрали из СИЗО. Так получается? Торможу. Не могу идти от волнения. Даже рук и ног не чувствую. Передвигаюсь на автомате и чувствую себя тряпичной куклой, которой дети оторвали голову.

– Выходим. Быстрее, Лида, – приобнимает меня за плечи Яша, следуя за Дарагановым.

«Вот и все!» - на короткий миг прикрываю глаза.

Все закончилось, толком не начавшись. О том, что ждет меня после, стараюсь не думать.

Ну не съедят же меня! Правда? Лютовы выглядят серьезными и очень крутыми. Им нет дела до какой-то там сиделки. Они живут в другой реальности. И должны отпустить, как только я девочку на ноги поставлю!

Вдыхаю пряный аромат Яшиного парфюма, смешанного со слабым запахом тела. В любой другой бы ситуации я бы отстранилась инстинктивно. Среди коллег и подружек я всегда слыла недотрогой. Но сейчас нельзя характер показывать. Надо выбраться из СИЗО любым способом. И этот не самый худший. Ссутулившись, опускаю голову.

«Наверное, камера еще ночами сниться будет», – вздрагиваю испуганно.

– Все хорошо, Лида. Не дергайся, – мгновенно откликается Яков. Сжимает ладонью мое предплечье собственническим жестом. – Ты под защитой моей семьи.

«Повезло. Мне очень повезло», – успокаиваю себя. Убеждаю.

Таращусь в широкую спину Дараганова, на новомодный светлый пиджак из летней шерсти. Из-за его плеча уже виднеется голубое небо и деревца с зелеными листиками.

Свобода! Вот она! Стоит только шаг сделать!