Глава 30

Даже не верится. Даже во сне я представить не могла. Не мечтала и не надеялась. Думала, буду у Никиты дочку зубами выгрызать. Судиться с ним. Бегать в опеку. Что-то доказывать и собирать документы…

А оказалось все так просто!

Глазам своим не поверила, когда увидела Анечку на руках у Юры. Фантастика какая-то!

Слезы до сих пор текут от радости.

– Мамовка, не плакай, – просит меня, оторвавшись от игрушек, дочка.

– Лидуша, хорош, – морщит нос Юра. – От Лютовых выдачи нет. Тем более ты своя, оказывается, – накрывает мою ладонь своей. – Что же ты сразу про Саню ничего не сказала? – вздыхает тяжко.

– Не знала, что вы знакомы, – пожимаю плечами. Чувствую себя как больной на консилиуме. Собрались профессора в очочках и внимательно рассматривают сидящего на кушетке больного. Так и я. Только напротив сидит Басаргин.

Довольный и расслабленный. А рядом Юра. Да еще Антон к дверному косяку привалился. Тоже ухмыляется радостно.

– А я тебя сразу узнал, – восклицает Басаргин. – Ты на похоронах была. Я запомнил.

– Я тогда никого не видела, – выдыхаю печально. Сколько лет прошло… А тот день ужасный никогда не забуду.

Сашенька мой в гробу. Как же так получилось? Почему? Он от меня вечером возвращался. Шел пешком к железнодорожной станции.

– Вы стрелка нашли? – обвожу взглядом сильных влиятельных мужчин. Мой Саша такой же был.

Как отец мой говорил, дубиной не перешибешь. А пуля попала в жизненно важные органы, и все…

– До сих пор ищем, Лида, – коротко и резко бросает Юра. Трет лицо, переносицу. – Мы до сих пор не понимаем, что послужило мотивом. Может, ты что-то знаешь?

– Нет, ничего, – прикусываю губу. – Мы всего два месяца встречались. Случайно в бассейне столкнулись, потом в компании одной…

– А ты тоже водным поло занималась? – изумленно тянет Басаргин. Закидывает ногу за ногу. Тянется к бутылке с водой, стоящей на журнальной столике.

– Нет, я синхронистка, – улыбаюсь печально. – Но бассейн один, друзья общие. Вот так и познакомились, – сплетаю пальцы в нервный замок.

– А Беляев к тебе каким боком? – мрачно выдыхает Лютов.

– Мы работали вместе. Он стал внимание оказывать. Но ничего особенного не было. Пару раз в кино сходили, один раз на концерт. А потом я Сашу встретила, – сглатываю нервный ком. Прижимаю к себе подбежавшую Анечку. Чувствую, как бьется маленькое сердечко, и продолжаю, собравшись силами. – Я Никите, как с Сашей познакомилась, сразу сказала…

– Что? – давит меня взглядом Басаргин.

Вот же следователь хренов! Сами ничего нашли, а теперь меня прессуют.

– Ну что говорят в таких случаях? – пожимаю плечами. – Призналась, что люблю другого. И он меня любит… Беляев понял. Отступил. Пожелал мне счастья. А потом, когда случилась беда, – запинаюсь на каждом слове, – Никита пришел на помощь. Очень помог тогда…

– Да ну? – усмехается криво Юра. – Мне кажется, этот человек действует только в личных интересах. Даже улыбается за деньги…

– Тут как раз был интерес, – кивает на меня Михаил Васильевич.

Смущаюсь, заливаясь пунцовым румянцем. Перевожу взгляд на Анечку, качающуюся на красном коне. Естественно, Никита любил меня и добивался. Он сам признавался не раз. И тогда отвез меня, совершенно обезумевшую от горя, в Макаровку. Поселил в уютном деревянном доме и приезжал каждый вечер после работы. А потом, когда я немного пришла в себя, загрузил работой по горло.

Ночные дежурства, на скорой и в приемном покое. Я тогда обо всем забыла. Приходила домой и спать валилась.

Никита меня как друг поддерживал. А примерно через месяц ухаживать начал. Потом замуж позвал. Я и согласилась.

Сашу не вернешь, а жить дальше надо…

– А как зовут эту лошадку? – спрашивает Антона моя дочка.

– Как хочешь, так и называй, – предлагает тот с улыбкой.

– Тогда Мавуся! – радостно восклицает Анечка и обнимает обеими ручонками деревянную шею.

– Почему Маруся? – недоуменно смотрит на нее Антон.

– Яиц нет. Детка правильно назвала, – смеется Юра. И легонько хлопает меня по руке. – Лида, ты теперь наша, своя. Стеше я другую сиделку найду. Да и Славка с ней. А ты давай переселяйся в любую комнату в этом доме, – обводит взглядом кабинет. – Ты – наша гостья. И мы с братьями очень этому рады. Добро пожаловать в семью, девочка, – наклоняется ко мне. Клюет в щеку легким поцелуем.

– А как же Стеша? – все еще не верю в происходящее. Тут мой дом? Правда?

– Стефанию нужно в клинику отправить. И чем скорее, тем лучше, – морщится Басаргин. Дескать, я вам уже забодался говорить одно и то же.

– Миха, прав, – не убирает ладонь с моего плеча Юра. – Я узнавал… Под Питером есть хорошая клиника. Отправим туда Стеху, Славке квартиру снимем рядом. И сами наезжать будем…

– Стеша меня терпеть не может. Сегодня очнулась, увидела меня, скривилась. А Слава приехал, велела выйти…

– Это еще мягко сказано, Юран. Что-то Мышь вразнос пошла, – лениво тянет от двери Антон. – Далеко и надолго Лиду послала.

– Разберемся, – мрачнеет Лютов. – Больше такого не повторится, Лида, – поднимается на ноги. – Я поговорю с дочерью. И от себя хочу принести тебе самые искренние извинения.

– Спасибо. Хорошо, – склоняю голову, пытаясь не разреветься.

Юра, как о Саше узнал, вежливым стал, обходительным. А так… Будь я простой сиделкой без прав и зарплаты… Кто бы со мной церемонился?

«Прекрати, – обрываю собственное нытье. – Он для тебя Анечку выкрал. Рисковал. Жить в своем доме предложил. Будь благодарна».