Глава 51

– Иди ко мне, моя девочка, – усаживает меня на кухонную столешницу Лютов. Становится между ног. – Вовремя я вернулся, – морщится от боли. – Ты трусы надеть не успела, – смеется, превозмогая боль.

– Юр, может, потом? – ерзаю нетерпеливо. Кладу руки на крепкие плечи, вдыхаю привычный микс. Селективный парфюм, смешанный с запахом чистого тела. Мой личный афродизиак.

– Лида, – гладит меня по голове Юра. И словно насмотреться не может. – Моя ты девочка. Славная… Любимая… – сминает чуть опухшие от поцелуев губы. Врывается в рот языком, целует требовательно и нежно. Обхватывает руками бедра. А потом привычно толкается внутрь. Подаюсь навстречу. Выгибаюсь, хватаюсь руками за предплечья.

И услышав легкий стон, в ужасе смотрю на Лютова.

– Прости… Прости… Я тебе больно сделала…

– Лидуша, – мотает он головой. – Все нормально. Не парься.

Задает более высокий темп, заставляя меня забыть о ранении и наших обидах. Царапаюсь как кошка, прижимаю к себе Лютовскую лысую башку и вскрикиваю, когда наступает маленькая смерть. Одновременно. Я чувствую Юру. Каждой клеточкой чувствую.

Говорят, нет любви. А все реакции тела – сплошная биохимия. Взаимосвязь гормонов и медиаторов. Дофамин вызывает чувство эйфории, а потом в дело вступают гормоны объятий – окситоцин и вазопрессин, которые отвечают за доверие и моногамность. Сплошная химия, и ничего больше.

А если эта самая химия у Лютова пройдет? Испарится! Что я тогда делать буду?

«Как выживу?» – всхлипываю на плече.

– Ты чего? Я тебя обидел чем-то? – моментально напрягается он. – Лид? – заглядывает в лицо.

– Все хорошо. Хорошо, – воспринимает Лютов по-своему мои слезы. Помогает спуститься со столешницы. Вместе со мной тянется в ванную. И точно занимает все пространство маленькой комнаты.

– Лид, я что подумал, – вздыхает, подавая мне полотенце.

– Что? – спрашиваю, улыбаясь. А у самой в душе екает.

– Нас с тобой пожениться надо. Это обязательно, – мечтательно вздыхает Лютов. Невыносимый человек. Не спрашивает, а ставит перед фактом. Ну и где предложение руки и сердца? Где цветы? Кольцо?

«Он к тебе полуживой на байке примчался», – вспоминаю вовремя. А это дороже любых цветов и колец.

– Как скажешь, любимый! – целую щетинистую щеку. И тут же оказываюсь прижатой к стене.

– Лида, девочка, все будет. И кольцо, и цветы… Все сделаю в лучшем виде. Но я, видно, такой дурак. Не могу сдержаться. Все, что тебя касается…

– Все, что меня касается… Только начинается. Начинается, – напеваю я. А сама поражаюсь интуиции Лютова. Он словно мои мысли читает.

– Типа того, – серьезно кивает Юра. Подает мне халат. Шлепает по попе. – Идем баиньки…

А вернувшись в комнату, выглядывает в окно.

– Вон, пацаны не спят. Нас с тобой охраняют. Завтра домой вернемся. Эту квартиру можешь в аренду сдать. Она тебе не понадобится, – решает он. По-хозяйски поправляет подушки. Ложится на диван. Устраиваюсь рядом и даже сама не понимаю, как оказываюсь у стенки. Да еще Лютов всем телом вжимает.

– Мне дышать нечем, – жалуюсь капризно.

– Тогда иди сюда, – заявляет Юра и укладывает меня себе на грудь. Так лучше? – гладит по спине. Косится на завозившуюся во сне Анечку, щекочет мои ребра и выдыхает. – Все будет так, как ты скажешь, Лида. Дом обставь по своему вкусу, дети – если хочешь, заведем. Нет – у нас и так две красотки есть, – улыбается он и тихонько спрашивает. – Я так понял, вы со Стехой нашли общий язык. Заразы… – роняет глухо.

Дергаюсь, словно меня поймали на месте преступления.

– Лежи смирно, – шлепает по попе.

– Да, я ее упросила, – сознаюсь, приподнимаясь на локте. – Я же в Мокшанке не под арестом была…

– Нет, – рычит недовольно Юра. – Не под арестом. Но, блин горелый, Лида. Предупредить могла. Рот открыть и со мной поговорить. Я что, зверь, что ли?

– Ты обещал Тамаре… – выдыхаю гневно. – Я слышала, Юра, – сверлю негодующим взглядом.

– Да я что, отказываюсь? Ну говорил. Что с того? Слово пацанское, Лида. Могу дать, могу забрать, если передумал.

– Ты всегда так поступаешь? – скатываюсь с Лютова.

– Да нет же, – роняет он с горечью. – Мое слово тебе – закон. Скала. Железобетон. Все как обещал, выполню. Потому, как ты самый важный человек в моей жизни. А Тома… Она загоняется, понимаешь. Ей все сто раз сказали, что любые тесты только с твоего согласия. По закону. И я, и юристы наши, Яша с Илей. А ей кажется, если я когда-то был связан с криминалом, то могу творить всякую дичь. Попутала она… Тебя напугала, – гладит меня по голове как маленькую. Целует в макушку и приказывает. – Все. Лид. Порешали. Засыпай.

– А ты правда далек от криминала? – укладываю голову на здоровое Юрино плечо.

– Да, времена теперь другие. Долго кулаками не помашешь… Возраст и здоровье уже не те. Я уже на другом берегу, Лида. Не беспредельничаю. Беру свое. Но уже по закону.

– Как это? – рисую вензеля рядом с повязкой.

– Ну как… Вот, например, есть какой-то прибыльный бизнес. Завод какой или фирмочка. И я хочу его отжать. Думаю, как. Выискиваю варианты. И нахожу брешь в защите, или косяк в документах. Могу просто контрольный пакет выкупить…

– А потом?

– Ну что потом? Назначаю своего управляющего. Или продаю сразу другим людям. Получаю доход. Вполне легальный, кстати. Иногда даже бывшие владельцы выкупают свое детище…

– А тебе их не жалко?

– А чего дураков жалеть? Нужно грамотных спецов нанимать. Бизнес со всех сторон обезопасить. Все документы правильно составить. Больше бумаги, чище ж.па, Лидочек. А если человек поскупился, нанял дилетантов, то сам потом и поплатился. Скупой платит дважды. Но чаще я по заказу работаю. Скажем, кто-то борзый идею чужую украл. Кинул партнеров. Тогда настояшие владельцы привлекают меня. Я захожу на предприятие со своей командой, а заказчики потом платят мне вознаграждение. С того и живу, малышка, – целует меня. – Все. Спим, моя хорошая, – бурчит засыпая. – Завтра Михайлов с утра пораньше припрется.

– Ммм… Хорошо, – устраиваюсь поудобнее на плече любимого. И до самого утра не могу уснуть.

Корю себя за детский поступок. Вот так взяла, сорвалась… А Юра за мной полувменяемый мчался. А случись что?

Думаю про Сашу, про его мать. Конечно, я ее понимаю. Тамаре хочется, чтобы остался след от Саши. Но чудес не бывает. Я по чужим койкам не перескакивала никогда. И дочка у меня от Никиты. Что толку деньги и время на тесты тратить. Беляев все давно сделал. Убедился сразу, как Анечка родилась.

«Любимая моя девочка», - приподнимаюсь на локте, смотрю на спящую малышку и лишь с первыми лучами солнца проваливаюсь в тревожный короткий сон.