Глава 17. Верю-не верю
И боязно было, и стыдно маленько. Но Ива всё равно шла.
А как не пойти, когда сам Хозяин болота зовёт? Ослушаешься, — осерчает…
Так утешала себя Ива. Дескать, выбора нету, нельзя Аира злить. Но сердце не обманешь, а оно заходилось радостно и предвкушающе. Что придумал жених? Куда решил повести? Может, ещё какой подарок вручит?
А дело было так. Едва отец с утра ушёл в поле, а мать потащила подковать Серка, перед Ивой встал на задние лапы чёрный кот. Он сунул морду в крынку с парным молоком и облизнулся.
— Хозяйничаешь?
— Хозяйничаю, — кивнула Ива, наливая нечистику угощение.
Кот по-человечески, нога на ногу, уселся за стол и наклонил мису, хлебая молоко. Утёр усы, крякнул от удовольствия и доложил:
— А тебя Хозяин ждёт.
Крынка едва не выскользнула из рук, а в щёки бросился жар.
— Ну и пусть ему, — небрежно фыркнула Ива, почему-то глупо улыбаясь.
— Ждёт, — надобно идти, — отрезал домовой дух. — Помяни моё слово, не зли Господина топей! Коль он тебе благоволит, лучше покориться!
Ива переложила с плеча на плечо зелёную косу.
— Да я разве перечу?! Но в избе кто подметёт? Ужин сготовит? Грядки прополет? Любовь любовью, а матушка все уши оборвёт, коли к её возвращению дела не переделаю!
Кот ажно заурчал.
— Любовь, говоришь?
Ива запоздало закрыла себе рот ладонью, да вылетевших слов не воротишь.
Домовой же спрыгнул на пол, выгнул спину дугой, потёрся о колени хозяйки.
— Дел невпроворот в общем. Вот… — сбивчиво закончила та.
— Иди уж, — дозволил дух. — Не чужие чать. Сберегу я твои уши.
С этими словами кот кувыркнулся через голову, а поднялся точной копией зеленоволосой девки. Глаза только золотые, кошачьи, остались. Да зрачки тоненькими щёлочками.
— Где ж ты раньше был, родный?! — засмеялась Ива. — Кабы ты всегда по дому за меня хлопотал, цены б тебе не было!
— Вот ещё! — Желтоглазая скрестила руки на груди. — Присмотреть, чтоб каша не убежала, да шальная искра красного петуха не родила — это одно. Но вам коготь дай, — лапу откусите!
Ива шутливо щёлкнула зубами:
— Ам! Откусим, это мы можем! — Засмеялась, сунула своей копии крынку с молоком, пока та не передумала, подхватила юбку и припустила прочь со двора.
Домовой дух хотел побурчать ей во след, но принюхался к тёпленькому молочку и передумал. Пусть им, молодым. Авось Хозяин болота и правда подобреет…
Вот и вышло, что с раннего утра шла Ива к лесу. Небо, прямо сказать, хмурилось. Не для веселья такая непогодь. Мелкая промозглая морось лезла за шиворот, ноги утопали в липкой грязи, но в груди было жарко, а дождинки, кажется, шипели на щеках, точно на раскалённой сковороде!
Посетовав, что не догадалась сразу, девка стянула обувку. Всё одно мокро что в поршнях, что босой, так хоть башмаки не попортит. Приподняла подол понёвы и запрыгала по лужам козочкой. Мутная водица оказалась тёплой и ласковой. И уже не печалили серые низкие тучи, не хотелось завернуться в одеяло да пригреться у мазанки с чашкой тряваного вара, заботливо сготовленного старой Алией. Ива скакала лягушонком, ловила мелкие капли на язык. Не девка на выданье — дитё неразумное!
Так бы и веселилась до вечера, позабыв обо всём на свете! Чем плохо?
Да только вскоре стало ясно, что не в одиночестве Ива идёт по дороге. Сопровождают её. И не абы кто, а целая болотная свита!
Сначала лужа набухла грязным пузырём, а из него выкарабкался жабёнок. Неуклюжий, он едва поспевал за широким человеческим шагом и вскоре нырнул в воду, поотстав. Но не сдался, а вынырнул из мутной жижи много позже. Не то тот же самый, не то похожий. Скоро к нему присоединились лягушки. Две, три… А там и трава на обочине зашуршала, выпуская на дорогу ещё десяток. Они поделились точно поровну и вытянулись двумя цепочками чуть впереди, указывая путь.
Тут и испугаться немудрено, но разве клюквинчанскую мавку таким проймёшь?! Она подхватила в чашечку ладоней жабёнка, посадила на плечо. Тот только того и ждал: ухватился лапой за выбившуюся из косицы прядь и принялся деловито надувать животик.
Когда тропка, а с нею и Ива, повернула в лес, девка повыше приподняла юбку, но отяжелевшие от дождя травы, вымахавшие ажно по пояс, всё одно мокрили одёжу. Пропали из виду и лягушки, но жабёнок на плече уверенно квакнул, когда понадобилось сойти с тропы. Не заплутаем!
А дальше Ива и сама уж ни за что не поменяла бы дорогу. Ибо как девке смирить любопытство, когда с деревьев заместо дождинок свисают самые настоящие звёзды?
— Что же это делается?! — ахнула Ива.
И было от чего! В чаще, ясно, всегда темнее, чем в поле. Но на сей раз темнота не подкралась незаметно, как это бывает, если слишком углубишься в заросли, охотясь за лешачьим мясом. Темнота наступила единым махом, да такая, что хоть глаз выколи! Ива даже вернулась на опушку, проверяя, не погасло ли дневное светило. Но нет, солнечный блин едва заметно желтел сквозь тучи со своего привычного места. Но, стоило вернуться под кроны ёлок, снова всё заволокло чёрной пеленой.
А крошечные капли на каждой хвоинке сияли серебром.
Видимо-невидимо не то снежинок в середине лета, сберёгших в своих колючка отблески лунного света, не то крошечных живых огоньков, не то и вовсе колдовских искр. Ива подцепила ногтем ближайшую каплю. Вот сейчас растает, пропадёт… Ан нет! Капля и не подумала высыхать! Она собралась на кончике пальца и взмыла вверх. Достигла чёрного купола неба, да там и зависла, видно, зацепившись за другую ветку. Ну точно звёздочка!
Ива шла в темноте будто летела по ночному небу. Не видать ни зги, а и не заблудишься: крошечные светила начинали сиять ярче там, куда следовало направиться. Вели…
— Аир? — Девка смущённо закусила ноготь и окликнула иначе: — Господин болотный?
Вместо ответа засияла серебром тропка под босыми ступнями. Ива едва обувку не выронила! Земля пошла кругами, точно камень в водицу бросили!
Где-то в вышине шуршал по кронам дождь. Но сквозь величественных стражей ему было не пробиться. Деревья глядели, наклонив макушки, как мимо их стволов несмело пробирается худенькая бледная девушка с зелёной косой, как вьются вокруг неё колдовские светлячки. И, Ива, конечно, этого не видела, но деревья замечали, как чуть поодаль наравне с девицей движется чёрная тень, как любуется и всё не решается показаться, чтобы не спугнуть.
Так уж вышло, что Аир не умел красоваться перед девками. Ни при жизни не довелось, ни в посмертии. Покуда его сердце ещё билось, от девок всё больше хотелось прятаться, ведь, понятно, привлекал их совсем не крючковатый нос и болезненный вид молодца, а закрома его папаши да высокое звание, должное перейти по наследству.
А после того, как Аир изведал на вкус болотную водицу, ему и вовсе не перед кем было хвостом крутить. Разве перед утопницами, но те лишь смотрели пустыми рыбьими глазами да хлопали густыми кукольными ресницами.
Правду молвить, была в его жизни… тогда ещё жизни… одна девица. Перед ней он и богатства, все, что имел, разложил бы на ритуальном свадебном полотнище, и сам бы красовался, чем ни есть. Но за то он её и полюбил, что не ждала ни первого, ни второго.
И эта ведь тоже не ждала… Та, что шла по темноте чащобы и не боялась от жестокого Господина топей никакого зла. А ведь кому, как ни ей знать, что зло запросто может явиться от самого близкого!
— Девка глупая… — прошептал Хозяин болота.
Хоть бы что для себя попросила! Хоть каменьев каких, хоть подарков… Так нет же! Воду очистить умоляла, да не ради своего блага, а для клюквинчан поганых! За болотным корнем ныряла, чтобы спасти того, на кого следовало бы нечисть натравить!
За защитой пришла… К нему, к Хозяину болот! Который не защищать, а только губить годен!
Да и то он её обманул… И вновь обманет! Ибо так надо! Так он поклялся когда-то!
Аир сильно укусил себя за запястье: ну же, мальчишка, приди в себя! И невесомой тенью выскользнул из зарослей.
Ива не завизжала потому лишь, что в первое мгновение приняла жениха за большую птицу. А когда «птица» встала перед ней в полный рост, а крылья её обрели схожесть с человеческими руками, кричать стало уже поздно.
Он казался чёрной полыньёй на снежном серебре реки. Светящаяся тропка, светящиеся звёзды на деревьях — и он. Мрачный, сгорбившийся. Беги, девка, коль встретишь на пути нечистого!
И Ива побежала. Только не прочь, а прямо к Господину топей.
— Аир!
Повисла у него на шее и звонко чмокнула в щёку.
Мрачный господин так и расплылся в дурной мальчишеской улыбке. А когда обхватил невесту за пояс и приподнял над землёй, и сам не понял.
— Приключений захотелось? — попенял он. — Почто в лес одна пошла?
— Так домашний дух передал… — смутилась девушка.
— А что, ты теперь всякому духу верить станешь? А если Лихо попросит двери отворить?!
— Выходит, ты не звал меня? — И без того румяные щёки лихорадочно загорелись. Наверняка Аир почуял их жар, и оттого стало ещё стыднее.
Хозяин болота нехотя буркнул:
— Ну звал…
Ладонь в ладони он потянул её дальше по тропе. И Ива покорно шагала, заворожённая танцем света. Всё для неё сливалось в волшебный хоровод. Мерцание огоньков, терпкий запах мокрой земли, шёпот листьев и перестук капель. Уведи Хозяин её в самую трясину, — не воспротивилась бы!
Но не смоляное болото в потёках ряски открылось их взорам. Аир осторожно отвёл набрякшую дождём ветку и пропустил невесту вперёд.
— Протри мне очи, Род! — ахнула девушка.
Как всякий нечистый, Аир зашипел при звуке имени прародителя, глаза его полыхнули опасным огнём.
— Ой, прости!
Пред ними раскинулось круглое лесное озерцо. Серебристый свет шёл ото дна, а капли, похожие на дождевые, поднимались от недвижимой глади вверх и разлетались, как вспугнутые мошки, оседали на листьях. В каждой из них жила маленькая звёздочка, а само озеро было луной, рождающей их.
Ива и пискнуть боялась, дабы не потревожить волшебство. Она привстала на цыпочки и тихонько шепнула на ухо Аиру:
— Что это?
Он ответил громко, ничуть не страшась развеять видение.
— Это лунное ложе. Ночное светило покоится здесь днями.
— Как же это?.. Я в нашем лесу каждый куст знаю… А тут целое озеро откуда ни возьмись!
Хозяин мягко подтолкнул её к кромке воды, встал позади.
— Не всякому оно открывается.
— А почему мне открылось? Я не лучше прочих. Разве заслужила…
— Тш-ш-ш-ш… — Холодные руки скользнули на живот, пальцы переплелись замком. — Не тревожься.
Не просил ещё волк зайца к нему в пасть заглянуть! Ива, понятно, пуще прежнего разволновалась. Развернулась к жениху лицом, да он рук так и не разжал, вот и вышло, что стояли они, тесно обнявшись.
— Как можно?! Озерцо-то колдовское!
Ох, не озерца бы тебе бояться, девица! Ох, не его!
Аир скользнул ладонями вдоль хребта вверх, погладил хрупкие плечи и потянул рубаху… Ива схватилась за ткань, пока та не свалилась к ногам.
— Что ж это деется?!
Но разве остановишь хлынувший из тучи дождь?! Вместо ответа Аир коснулся губами её подбородка. Легонько, точно ветерок пощекотал. И не отстранился, а скользнул к шее, ловя удары судорожно забившейся жилки. Ива жарко всхлипнула и, лишь расслышав бесстыдный звук, осознала, что вырвался он из её рта.
А узкие губы всё пробовали на вкус кожу, то скользили вниз, до самого ворота, то снова поднимались к лицу.
Ноги держать перестали. Девка обмякла, ровно тесто подошедшее под ласками пекаря: касайся, мни, разрывай на части, чтобы снова собрать воедино!
И стыд обуревал, и сладкая беспомощность, и нега, разливающаяся по телу. Неужто таковы поцелуи?! Не грубые тискания кузнеца, от которых кожа расцветала болезненными синяками, а едва ощутимые касания, в которые хочется нырнуть, как в тёплую… как в горячую воду. Кипяток!
Тесёмки у воротника сами собой распустились, а рубаха сползла до груди. Аир спустился с нею вместе, и поцелуи его стекли по плечам.
— Не надо-о-о… — простонала Ива, и Аир отстранился, пощекотав тёмными волосами ключицы.
Очертил пальцами подбородок и замер у ямочки под шеей, ехидно изогнул бровь: притворщица! Вижу ведь, сама не хочешь, чтобы останавливался!
— Неужто не нравится?
Ива облизала пересохшие губы.
— Нравится…
Он самодовольно ухмыльнулся. И без слов знает!
— Не бойся. — Поцелуй обжёг Иве губы, оставив после себя горький привкус. — Тебя ни за что не обижу. Неужто не доверяешь?
Ива вскинула на него глаза. Огромные, обиженные.
— Не тебе меня в том винить!
— Отчего же?
— Я твоей невестой назвалась, в род приняла. А ты страшишься хоть малость открыться! Как довериться, если ты сам мне не доверяешь?
Хозяин болота помрачнел. Кажется, лунное озерцо, и то померкло.
— Незачем тебе знать про меня.
— Я невеста тебе. Кто про тебя будет знать, если не я?
Не привык Господин топей, чтобы с ним спорили. Да и кто?! Худенькая бледная девка! Она ж как веточка едва зазеленевшая — не ровен час, обломается под неподъёмной тяжестью!
Однако ж разве не гибкие молодые ветви под бурей гнутся, а потом продолжают расти вместо того, чтобы сломаться, как старый кряжистый ствол?
— Хорошо, — вдруг согласился Хозяин болота. — Расскажу всё, что пожелаешь узнать. Но…
— Что тебе за то будет? — подсказала Ива.
Аир согласно кивнул.
Девка вздохнула. Вот же выдумщик!
— А хочешь чего?
Зелёные глаза полыхнули. Аир наклонился к самому её уху, прибрал выбившуюся из косы прядь.
— Что ни пожелаю, — всё моё. Каков будет вопрос, такова и плата. Согласна?
Ой, Род! Придержи девкин язык, не дай сболтнуть лишнего!
Но куда языку за зубами держаться, когда по телу мурашки бегают от таинственного шёпота?!
— Согласна.
Только дивиться на эту дурёху! Ну разве можно такое чудищу лесному обещать?
Он обошёл девушку по кругу, нарочно пугая. Чёрная тень скользила следом по земле, на миг гася светящуюся тропку, но та вновь упрямо вспыхивала и разгоняла тьму.
— Ну спрашивай, — выдохнул Хозяин болота.
Ива стиснула слабые кулачки.
— По какому праву болотницы в Ключинку приплыли?
О как! Стало быть, болото полностью захватило реку, а Аир и не знал! Отвлёкся от главного, не уследил. Вот и вышло, что радостную весть принесла та, кому и знать бы не следовало, насколько ныне силён Господин топей.
Соврать ли? Или играть в игру честно, раз уж правила сам придумал?
— Вся вода окрест — мои владения, — ответил Хозяин болота.
— А водяные духи как же?! А речной конь?
Аир пожал плечами:
— Пусть им. Они мне не враги.
— Ты можешь сделать так, чтобы мертвянки к нам больше не совались? Они чуть Салу не утопили…
Аир выжидательно склонил голову на бок.
— Это уже второй вопрос? Не помню, чтобы ты платила за первый.
И верно. Уговор дороже денег.
— Что ты хочешь?
— Твой пояс.
Ива схватилась за плетёную полоску. Пояс! Где ж это видано?! Оберег, материными руками рождённый, с первой крови Ивой ношеный! И, что всего хуже, — держащий понёву! Снимешь — без юбки останешься!
Аир смотрел насмешливо. Ему только того и надо!
Попыхтев и выругавшись для приличия, Ива размотала оберег. Придерживая понёву локтями, отдала жениху. Тот благосклонно кивнул.
— Спрашивай ещё. Коли не боишься, — ехидно добавил он.
Ива боялась. Но раз уж ввязалась…
— Почему болотницы послушались моего слова?
— Потому что ты моя невеста. Твоё слово для них так же значимо, как и моё, пока не прикажу иного.
— Я что же теперь, нечисть?! — ахнула Ива, но спохватилась: — Понёвой платить?
Хозяин болота прислонился к морщинистому стволу ёлки, внимательно ощупал насмешливым взглядом невесту.
— Зачем же? Просто руки вверх подними.
Вот же сила нечистая!
Ива подчинилась, и понёва сама соскользнула к босым ступням. Осталась девка в одной рубахе до колен.
Ох, хороша! Гибкая, со стройными ногами, покрывшаяся красными пятнами от смущения! Зацеловать бы каждое из этих пятен, подхватить, закружить…
— Наигралась? — как бы равнодушно спросил Аир. — Али ещё что спросить хочешь?
Тут бы развернуться — да бегом домой! Вот была бы потеха! Но помимо насмешки сквозило в зелёных глазах ещё что-то… Надежда? Нежность? Поди разбери…
Вот уйдёт она, а что останется Аиру? Холодное чёрное болото, из которого никак не выбраться, если никто руки не подаст? А не подаст ведь. Кроме Ивы, некому.
Она подошла к нему, сама положила ладони на плечи. И показалось вдруг, что от лесного чудища перестало веять холодом.
— Я гадала на зеркале, — сказала Ива. — Смотрела на суженого. И видела, как тебя убили.
Аир дёрнулся, порываясь уйти, но Ива вцепилась крепче крепкого: я здесь, милый. Уж я-то тебя не брошу!
— Не спрашивай того, о чём не хочешь знать… — глухо попросил он.
— Я хочу. — Она привстала на цыпочки, прижалась к груди, в которой давно уже не билось человеческое сердце. — За что с тобой так?
Он растерянно посмотрел в сторону. Открыл рот, но не нашёл нужных слов. А потом посмотрел прямо Иве в глаза и жёстко проговорил:
— За то, что девку снасильничал.
Испугается. Она, пережившая то, что нельзя пережить ни одной женщине, первой его осудит. Проклянёт брезгливой жалостью… Но Ива и тут удивила. Она покачала головой.
— Там, откуда ты родом, к любви не принуждают. Сам сказал, а я запомнила. Тебя оболгали, верно?
Вот тебе и Господин топей! В носу у Аира защипало. Захотелось смеяться и кричать от радости. Он смотрел на невесту — и не верил. Ни страха, ни презрения не было в ней. Неужто и впрямь доверилась?
Аир медленно боязливо кивнул.
А Ива обхватила его лицо ладонями и поцеловала. Томительно долго и нежно. И не было в этом поцелуе ни покорности перед нечистой силой, ни испуга первой влюблённости. Уверенны и тверды были её движения: её мужчина! Сама его выбрала! И что угодно могут болтать люди, а она, Ива, вернее всех знает правду!
Отшагнула назад и стянула рубаху через голову. И так прекрасна, так невинна она была в своей наготе! Не пыталась прикрыться или, как могла бы кокетка навроде Салы, встать так, чтобы грудь вздымалась выше.
Замерла, опустив руки вдоль тела. И стеснение её выдавали лишь растекающиеся по бледной коже алые пятна.
Хозяин болота верил и не верил. Вот она — целиком доверившаяся, нагая… прекрасная. Его.
Во рту пересохло, точно он впервые узрел запретное. И краткий миг всё тянулся, тянулся… Вот шагнёт к ней — и развеется. Дурёха докумекает, что натворила, закричит, схватит одежду и дёру!
Но Аир шагнул, а Ива не сдвинулась с места.
Ладонь скользнула по плечу девушки и замерла, не коснувшись груди. Аир улыбнулся и прижал её к себе.
— Это не та плата, которую я хотел.
Смущение отхлынуло от щёк девушки, сменившись растерянностью и… обидой?
— Чего же ты хотел?
Подцепил пальцем её подбородок, заставил приподнять голову. Почему же он раньше не замечал, как красива и как не похожа на ту, первую, эта девушка?! Упрямая. Уверенная. Стоит на своём и не отступится, хоть перед целой деревней, хоть перед всем миром! Таких больше нет…
— Моей назовись.
— Я и так твоя…
Хозяин болота засмеялся. Вот уж не думал он, что станет переживать, что там ответит какая-то девица из Клюквинок!
— Женою моей назовись, — попросил он. — Не невестой.
Её ресницы дрогнули и вдруг подумалось: а если откажет? И не в том дело, что без жены из селения Хозяин болота не войдёт в силу, не в том, что месть, лелеемая столетием, не свершится. Если Ива откажет, случится нечто куда страшнее! А вот что… Этого Господин топей покамест не знал.
— Стану тебе женой, — тихонько ответила Ива.
И что-то глубоко внутри засияло не меньше, чем лунное озерцо. Чёрная муть, составляющая всё его существо, словно бы отступила.
Аир поднял девушку на руки, и та прильнула к нему, поверив: не обидит, не причинит зла. А он и не причинит. Ей — никогда!
Он пошёл вместе с нею в воде как был, прямо в одежде. Не стоит обнажать свою наготу, мало ли, к чему приведёт подобное легкомыслие. Рано покамест. Ива ему не жена, лишь обещанная любимая. И до свадьбы надобно соблюсти ещё один обряд.
Вода была — жидкое серебро. Она обволакивала тело и стекала не каплями, а чистейшим светом. Таких проводов достойна невеста Хозяина болота! Не лунной дорожки, а лунного ложа!
Капли падали вверх и зависали в воздухе. Ива заворожённо глядела на них, а Аир — на Иву. И казалась она ему прекраснее всех лесных чудес, на которые уж он за сто лет нагляделся.
Он крутанулся, и Ива, смеясь, раскинула руки, ловя летающие звёзды. Те закружились вокруг влюблённых вихрями, зазвенели, как колокольчики на тройке небесного бога, и взорвались светом.
А она всё смеялась и смеялась. И не было в целом мире никого и никогда. Ни той, что когда-то предала Аира, превратив в жителя трясин, ни деревни Клюквинки, ни самого Хозяина болота никогда не рождалось. А она — была. Глупая зеленоволосая девка.