Глава 18
- Эмма, расскажите, где вы были сегодня, после того, как леди Уитни позволила вам покинуть рабочее место и Дэшнер-холл? – спросил Моэм.
Эмма моргнула и не задумываясь ответила:
- Ходила в Розмари-холл, сэр.
- И что вы там делали, Эмма? – продолжил расспрос Атертон.
Кажется, под действием заклятья, наложенного на нее, служанка не могла лгать. Но она нашла выход из положения и попросту промолчала, упрямо сжав губы. Моэм усмехнулся и повторил вопрос, добавив стали в голос. Приказал, и Эмма ответила, но снова попыталась увильнуть.
- Я разве что-то сделала не так, сэр? – ее взгляд устремился ко мне, будто девушка пыталась искать спасения в своей госпоже. Я даже ощутила укол совести, но ничего не произнесла, молча следя за происходящим, но успела подумать, что если окажется, что Эмма передо мной невинна, а я проигнорировала ее молчаливую просьбу о помощи?
- Леди Уитни сама отпустила меня в Розмари-холл, - продолжила мисс Китон. Атертон снова завладел ее вниманием и, кажется, немного усилил магическое давление на горничную. Вот только она продолжала сопротивляться.
– Я ходила туда по личному делу, милорд!
- Хорошо, мисс Китон, – проговорил маг с обманчивыми мягкими интонациями в голосе. – Вижу, вы просто так не желаете признаться в содеянном. А именно в том, что предали своих господ, рассказывая обо всем, что проиходит в Дэшнер-холле мистеру Фрейзеру и его сестре.
- Да как вы…! - вспыхнула Эмма, но глаза ее подозрительно забегали. - Сэр, я… - она сделала попытку, но взмахом руки Атертон остановил слова лжи, готовые сорваться с ее губ.
- Не нужно делать хуже, чем есть, - вздохнул мужчина. – Я предлагаю вам, мисс, рассказать леди Уитни и лорду Дэшнеру истинную причину вашего посещения Розмари-холла. Если же вы станете лгать и дальше, мне придется прибегнуть к давлению на ваше сознание. Поверьте, я умею делать это так хорошо, как никто другой, – глаза Атертона сверкнули льдом.
- Сэр! – пискнула Эмма. Я видела, что она испугалась не на шутку. Ее взор снова обратился к Эдварду, затем метнулся ко мне.
- Леди Шерон! – проговорила быстро горничная. – Я служила вам столько лет верой и правдой! – голос ее почти сорвался на визг. – Вы же не позволите этому господину магу копаться в моей голове…
- Просто расскажи правду, - проговорила я спокойно.
- Но я не делала ничеготакого, что могло вам навредить, - всхлипнула служанка, кажется, готовясь разрыдаться.
- Тем более, - настояла я. – Значит, тебе нечего бояться. Ты ведь понимаешь, что лорд Атертон не шутит. Он действительно может заставить тебя говорить, и тогда, если ты скрывала что-то от нас с лордом Дэшнером, это сыграет против тебя.
Но Эмма не спешила внять голосу разума. Она упрямо замотала головой и произнесла:
- Я ничего не сделала!
Атертон и Дэшнер переглянулись, после чего последовал разочарованный вздох от Моэма и кивок Эдварда, видимо, дававший своеобразное позволение на усиление давления на горничную. Моэм устремил взгляд на лицо Эммы и сделал легкий пас руками, будто отгоняя надоедливых мошек.
- Эмма! – голос королевского мага стал таким же ледяным, как и его взгляд. А я подумала о том, что этот мужчина умеет быть не только вежливым. Нет. Он жесткий и волевой. Впрочем, иного ожидать от королевского служащего не стоило. Должность обязывает. Не до церемоний, когда пытаешься отыскать преступников. Мне даже стало в некотором смысле, жаль Эмму.
- Расскажи мне, Эмма, что ты делала сегодня в особняке Фрейзеров? – спросил Моэм. Он перестал обращаться к ней на «вы», видимо, потеряв уважение к лгунье, которой считал девушку.
Горничная открыла рот и сама удивилась, что говорит явно не то, что намеревалась:
- Я пошла рассказать сэру Гордону, как увидела в окно хозяйской спальни, что леди Уитни и лорд Дэшнер целовались утром во дворе перед домом, – выпалила она и тут же прикрыла рот рукой, а ее глаза забегали по сторонам. Теперь в них явно читался ужас от произошедшего.
- Леди Уитни! – она снова всхлипнула и посмотрела на меня. – Я не…
Атертон не позволил девушке закончить.
- Зачем ты сделала это? Ты состоишь с мистером Фрейзером в любовной связи? Он и есть тот самый мужчина, к которому ты отпрашивалась на свидание?
- О нет! – было заметно, как сильно противится влиянию мага бедная Эмма. Ее лицо исказила судорога, а слова давались с большим трудом. Но служанка продолжала говорить: - Сэр Гордон, конечно, мужчина видный, и я бы была не прочь оказаться в его постели, но нас связывают лишь денежные отношения. Я рассказываю обо всех значимых происшествиях в Дэшнер-холле, а мистер Фрейзер платит мне за это.
Надеюсь, что на моем лице не дрогнул ни один мускул, хотя, признаюсь, узнать подобное было более чем неприятно. Эмма! Та, которой я всегда доверяла!
Какое разочарование! Получается, я излишне доверчива и совсем не разбираюсь в людях, как уже не раз мне попрекал опекун.
Моэм обернулся и взглянул на нас с Эдвардом. Он ничего не сказал, но кажется, Атертон понимал мое разочарование. Опекуну же было все равно. Эмму он знал совсем не так долго, и она была для него просто прислугой в доме. Мне же было больно.
- Значит, ты продавала сведенья о своих хозяевах Фрейзеру? – уточнил Моэм, снова завладев вниманием девушки.
- Да, сэр! – горничная едва не плакала от бессильной ярости и страха. Маг не позволил ей лгать, и Эмма прекрасно понимала, чего ей будет стоить подобная правда.
- Как давно ты работаешь доносчицей? – спросил Атертон.
- С тех самых пор, как мистер Фрейзер зачастил в гости к прежнему сэру Уильяму и леди Уитни, – последовал ответ. Я ужаснулась. Получалось, что все эти годы, когда я считала Фрейзеров друзьями, впустив их в ближний круг, они по крупинкам собирали обо мне сведения! И для чего, спрашивается?
- Зачем Гордон Фрейзер делал это? – будто прочитав мои мысли, задал Эмме вопрос молодой маг.
- Мне никогда не объясняли причины. Говорили, что сэр Гордон просто приглядывает за своей невестой, волнуясь из-за нее, - ответила служанка.
- Отчего же он волновался? – приподнял брови Атертон. – Разве была причина? Леди Уитни что-то грозило при жизни сэра Уильяма?
Эмма пожала плечами. Кажется, Гордону хватило ума не болтать. Так что, боюсь, она мало могла рассказать нам интересного.
- Фрейзеры при тебе упоминали о своих планах насчет леди Шерон, твоей хозяйки?
- Нет, милорд! Никогда.
- А что ты сама можешь сказать по этому поводу? – уточнил Моэм.
Эмма несколько секунд колебалась. Было видно, как сильно она не желает говорить, но слова просто сами рвались с губ горничной. Ее разум оказался полностью под контролем мага. Я видела, как Эдвард с ледяным спокойствием смотрит на мою служанку и его взгляд, удивительно выдержанный, пугал больше ярости. Я понимала, что как только допрос завершится, Эмма отправится собирать свои вещи. С Эдварда станется выгнать девушку. Не то, чтобы я переживала из-за Эммы! Я и сама была готова немедленно рассчитать ее, но куда она пойдет после? В Розмари-холл? Вряд ли ее там примут. Хотя, все может быть!
- Эмма, мы ждем! – заторопил девушку Моэм и она ответила, опустив взгляд и сжимая руки в кулаки.
- Мне кажется, что мистера Фрейзера интересовало наследство леди Уитни.
Я даже выдохнула. Ничего нового она мне не сообщила. Я и сама догадывалась об этом, особенно после некрасивого происшествия в гостях у Фрейзеров, когда Гордон вел себя совсем не так, как должно настоящему джентльмену и мужчине.
- Спроси про зелье, – напомнил Эдвард. – Что она там подливала в наши бокалы?
Моэм махнул рукой, будто утверждая другу: «Я помню! Всему свое время!» - и продолжил распытывать Эмму.
- Теперь о мисс Селии Фрейзер? Она была причастна к деятельности брата?
- О! Мисс Фрейзер еще похлеще своего братца, – выдала моя горничная. – Она только делает вид, что является милой леди, а на самом деле это демон в юбке, – закончила Эмма и глаза ее вспыхнули, будто подтверждая правдивость высказывания. Я же усмехнулась, подумав о том, что моя лучшая подруга на деле оказалась хищницей. Чего только стоила ее выходка, когда Селия пыталась хитростью пробраться в наш особняк! Знать бы еще, зачем.
- А теперь расскажи о зелье, – произнес Моэм. – Горничная леди Уитни, Диана, видела тебя подливающей в бокал лорду Дэшнеру какую-то пакость. Как ты можешь это объяснить?
Эмма дернулась. Надо отдать ей должное, она пыталась сопротивляться, даже понимая, насколько бессмысленны эти попытки.
- Так что, Эмма? – повторил вопрос Атертон.
- Я не знаю, что это было за зелье. Но мистер Фрейзер велел мне подлить его именно хозяину, - она повернула голову и посмотрела на Эдварда.
- Какое действие должно было оказать зелье? – надавил на Эмму Моэм.
- Не знаю, милорд, – ответила она.
- Не знаешь, или пытаешься увильнуть от ответа? – не успокоился он. Голос становился все жестче, как и взгляд. Поистине, сейчас лорд Атертон был великолепен.
- Это был яд? – уточнил Моэм.
Эмма покачала головой.
- Нет! Что вы, милорд! Я никогда не пошла бы на подобное.
- Тогда что? – прогремел маг и даже у меня колени задрожали от страха, что буквально волнами исходил от мужчины. И только Дэшнер усмехаясь, следил за процессом.
- Нет! – глаза Эммы наполнились слезами. – Я не пошла бы на убийство, милорд! – она согнулась пополам, обхватив руками голову и запричитала, будто старуха. – Перестаньте, сэр! Мне больно! – и мгновение спустя опустилась на колени, сжавшись в комок.
- Милорд! – не выдержала я. Но Атертон только покачал головой, а затем просто провел рукой над мисс Китон и она успокоилась.
- Она ничего не знает, – обернувшись к нам, пояснил Моэм. – Я покопался немного в ее голове, пока устраивал допрос. Так вот, там пусто. Никакой информации. Фрейзеры были слишком осторожны. Да и кто бы в их случае доверял обычной служанке? Девушку просто использовали.
Я опустила взгляд на Эмму. Она покачивалась из стороны в сторону напоминая мне умалишенную. Зрелище было пугающим.
- Что вы сделали с ней? – спросила я сипло. Конечно, Эмма была неправа, предавая меня. Но я не желала ей зла. А сейчас так и вовсе жалела, глядя на этот сжатый комочек, еще недавно бывший молодой и уверенной в себе девушкой.
Атертон взглянул на меня и ответил:
- Ничего особенного. Через пару часов она придет в себя. Магия дознавателей всегда действует подобным образом на тех, кто пытается лгать. Чем сильнее человек противится нашей силе, тем тяжелее для него последствия этого сопротивления. Я еще был осторожен, не желая навредить ее разуму.
- Это жестоко! – попыталась было возразить, но Моэм лишь покачал головой.
- Возможно, вы и правы, леди Уитни. Но поверьте мне, в случае с вашей служанкой я не применил свою силу в полной мере, как делаю это с преступниками, что попадают мне в руки. Жалость имеет две стороны, и я сомневаюсь, что мисс Китон будет благодарна вам, узнав об этом порыве сострадания. То, что я увидел в ее голове - вам бы не понравилось. Увы, но вы ее совем не знаете.
- Пусть так, – ответила уверенно. – Это остается на ее совести. Моя же призывает к состраданию!
Моэм улыбнулся, но более ничего мне не сказал. Повернувшись к Эдварду, он произнес:
- Я советую обыскать вещи девушки и найти колбу с зельем Фрейзеров. Она раньше носила его с собой в кармане фартука, но сегодня оставила в своей комнате, - маг спокойно продолжил, - стоит взглянуть на него.
- Получается, Эмма хотела повторить попытку? – уточнил Дэшнер.
- Да. И в ближайшее время! Ей обещали за эту пакость заплатить золотом. У вашей горничной были амбиции, достойные настоящей, титулованной черной ведьмы.
Я взглянула на Эдварда, затем перевела взгляд на Атертона и опустила его на Эмму, продолжавшую сидеть на полу. Зрелище было просто невыносимым. Я не удержалась и, шагнув к столу Дэшнера, взяла колокольчик, вызывая слугу.
- Пусть за ней приглядят, – пояснила тихо. – Не дело это сидеть на полу в подобном виде.
Эдвард согласно кивнул. Я же направилась к двери, чтобы встретить прислугу и проследить за тем, как позаботятся об мисс Китон.
- После того, как она придет в себя, я желаю рассчитать ее, – сказал Эдвард. Я оглянулась, поймав похолодевший взор опекуна, словно мужчина полагал, будто я буду протестовать против его решения. Но меня волновало лишь одно: я понятия не имела, куда отправится Эмма, после того, как ее расчитают.
«Глупая, жадная девчонка, – подумала я. – Ну почему ей нужно было предавать меня из-за денег?» - я не понимала цели девушки, да и вряд ли бы поняла. Подобное оставалось для меня загадкой. Я помнила годы в своей жизни, когда тоже бедствовала вместе с матерью. Но ни она, ни я – мы не унижались ради достатка и не шли на предательство и обман. Пусть я тогда была мала, но мама всегда учила меня оставаться доброй и честной в любой жизненной ситуации. А Эмма… Ее стоило просто пожалеть, и это было единственное, что я могла для нее сделать.
- Вы позволите мне лично рассчитать Эмму? – спросила глухо, продолжая смотреть на Дэшнера.
- Дорогая леди Уитни, - он покачал головой, – боюсь, это лучше сделать мне самому.
Я вздохнула и кивнула, соглашаясь.
Пусть будет так, как решил Эдвард. В конце концов, он владелец дома.
И все же, мне было жаль юную мисс Китон. Несмотря ни на что.
***
Эдвард совсем не желал, чтобы Моэм нашел зелье. Он понимал, что следом за разоблачением Эммы Китон откроется и его фарс с приворотным зельем. Но понимал также, что не станет ничего предпринимать и обманывать друга.
«Пусть все будет так, как должно!» - сделал он вывод и позволил обыскать комнату горничной.
Как и говорил Атертон, зелье было найдено. Эмма не стала прятать его далеко, видимо, намереваясь применить в скором времени. Одна из служанок, перебиравших белье девушки, обнаружила колбу среди чулок и панталон. Она передала находку через дворецкого и Джон поспешил принести ее в кабинет хозяина дома.
- Мне даже несколько жаль леди Уитни, – посетовал Моэм. Он помнил, какими глазами Шерон смотрела на него, когда рассуждала о сочувствии к предательнице. Атертон понимал леди, но сам уже давно, утратил способность сочувствовать подлым и продажным людям. А Эмма Китон оказалась именно такой. Моэм почти не сомневался в том, что заплати Фрейзеры немного больше Эмме, и она переступила бы через себя, согласившись подлить даже яд. Конечно, утверждать это с полной ответственностью он бы не стал, но мисс Уитни была особа ненадежная во всех отношениях и не заслуживала и толики сочувствия.
Когда в дверь постучали, Эдвард и Моэм говорили о проступке Эммы. Вошедший дворецкий принес остатки зелья, находившиеся в колбе. – Мы нашли это среди вещей мисс Китон, – сообщил Джон.
- Замечательно! – Моэм взял зелье.
- Еще у нее обнаружили мешочек с приличной суммой, - сказал Олдридж.
- Цена предательства! – коротко бросил Эдвард и посмотрел на Атертона, который, немного повертев зелье в руках, взглянул на друга и взглядом попросил, чтобы тот отпустил слугу.
- Благодарю за помощь, Джон, – проговорил Дэшнер. – Вы можете идти, только сперва скажите, пришла ли в себя мисс Китон?
- Она очнулась и сейчас находится под присмотром экономки. Знаете ли, Эмма несколько похожа на женщину в состоянии опьянения, – заметил дворецкий.
- Это скоро пройдет, – заверил слугу Атертон.
- Когда мисс Китон окончательно очнется, пусть немедленно приведет себя в порядок и поднимается ко мне, - велел Эдвард.
Когда друзья остались наедине, Эдвард принялся следить за действиями Моэма, который весьма бесстрашно откупорив колбу и произнес:
- Некоторые зелья срабатывают даже на вдох. Но у нас не тот случай. Зелье ничем не пахнет и на вкус, могу поспорить на что угодно, словно вода.
Эдвард промолчал. Он догадывался, что это находится в колбе и понимал, с какой целью Фрейзеры хотели использовать его. Видимо, мисс Селия решила дать противоядие несостоявшемуся поклоннику. Явно с целью насолить своей бывшей подруге.
Вот только что теперь делать, Дэшнер не знал. Атертон, конечно же, скоро поймет, что находится в колбе, и тогда вопросов, увы, не избежать.
«Так зачем откладывать неизбежное?» - решил мужчина.
«Тайное всегда, увы, становится явным!» – подумал он, а вслух произнес:
- Полагаю, я знаю, что находится в этой колбе.
- Действительно? – спросил Моэм и почему-то не выказал сильного удивления. - Тогда рассказывай.
- Вряд ли ты одобришь мой поступок!
- А ты расскажи! Может и одобрю! – усмехнулся Атертон. – В конце концов, я же не клирик в храме, чтобы ты исповедовался мне, а я прощал во славу богов?
Дэшнер тяжело поднялся со своего места и прошел к окну. Встав и облокотившись на широкий подоконник, он несколько секунд молчал, а затем произнес:
- Я полагаю, что в колбе зелье для отворота.
- Что?
- Мисс Фрейзер пыталась опоить меня привораживающим зельем, - признался Эдвард. Рассказывать о подобном не хотелось, но пришлось.
- Вот как, – проговорил тихо Моэм. – Тогда я могу с полной уверенностью сказать, что знаю ту, которая приготовила его. – И добавил уже громче: - Мисс Гейт, в девичестве, Лавиния Фрейзер. Весьма, знаешь ли, своеобразная особа. А еще, насколько я смог узнать из верных источников, талантливая ведьма по части зельеварения. – Тут он сделал паузу и задумался, после чего продолжил: - Так что? Получается, ты все же выпил это зелье, раз тебе пытались подсунуть отворот?
Эдвард, ожидавший подобного вопроса от друга, кивнул.
- Расскажи все подробно. Я должен понять, хотя, признаюсь, меня удивило, что ты так легко попался на удочку мисс Фрейзер, - и уже тише, скорее обращаясь к себе самому, - а она весьма хитрая бестия. Тут мисс Эмма оказалась права.
- Я и почувствовал, - произнес Дэшнер. – Но только когда сделал глоток.
- Хм!
- Вот тебе и «хм», - передразнил Атертона хозяин дома. – Я должен был без памяти влюбиться в мисс Селию.
- Видимо, красавицу с зелеными глазами соблазнил не только ты, видный джентльмен, но и твое состояние.
- Надеюсь, что и то, и другое, – улыбнулся Эдвард.
- Судя по тому, что ты не так давно выдворил юную прелестницу вон из своего дома, зелье не сработало, – предположил друг.
- Сработало! – покачал головой Дэшнер, а затем, повернувшись к Моэму, произнес: - Просто не на ту женщину.
- А вот с этого момента, прошу, подробнее, – велел Атертон.
***
По возвращении слуги порадовали меня благодарными ответами от наших соседей. Кажется, все, кто жил в Райвеле, были счастливы приехать на званый ужин и познакомиться с новым хозяином Дэшнер-холла. Я догадывалась, что леди-кумушки, как я называла благородных соседок, примутся за Эдварда. Невест в Райвеле было не так много, но вот достойных кандидатов в мужья еще меньше. Так что, придется лорду Дэшнеру держать осаду из юных прелестниц, в этом я была почти убеждена.
- Леди Шерон? – Сьюзан заглянула в гостиную, где я перебирала ответные карточки от соседей и уже не так радостно думала о предстоящем ужине, так как поймала себя на неприятной мысли о том, что немного ревную своего опекуна к девушкам, которых он даже в глаза не видел.
«Просто ты уже считаешь его своим по праву!» - сказала себе, а вслух произнесла, взглянув на миссис Мейсон:
- Рада вам, - и жестом пригласила женщину присесть на диван.
Сьюзан бросила взгляд на карточки, которые я разложила на столе, чтобы понять, сколько будет приглашенных.
- Вижу дело продвигается, - проговорила миссис Мейсон.
- Я пригласила всех, кроме соседей их Розмари-холла!
- И, судя по количеству ответов, приедут все, – жизнерадостно произнесла Сьюзан.
- Да, – просто сказала я. - Что вы наденете на прием? – спросила гостью. Вопрос оказался удачным, потому как Сьюзан ответила достаточно заинтересованно.
- В отличие от вас, моя дорогая, я не обременена рамками траура, - начала она. – Потому порадую всех своим изысканным платьем золотистого цвета. Я будто чувствовала, что оно пригодится мне в этом маленьком приключении, когда велела служанкам упаковать наряд, – миссис Мейсон рассмеялась, будто девчонка.
- О! – только и смогла сказать я и призадумалась, что сама надену на прием. Мой траур подошел к своему завершению. По всем законам и человеческим и божественным, я могла перестать носить темные цвета. В родственных отношениях с покойным лордом Уильямом я не состояла, а значит, могла позволить себе что-то более яркое. Наприер, один из тех замечательных туалетов, который приобрела в столице. Но рискну ли я сделать так? Будет ли это честно по отношению к покойному? За столько долгих лет я привыкла считать себя его дочерью. Вряд ли сэр Уильям оценил мою готовность к самопожертвованию. Но в итоге я поняла, что еще подумаю, прежде чем решусь снять унылое платье.
- На вашем месте, милая леди Шерон, я уже распростилась с этими темными цветами. Вы в полной мере отдали дань уважения покойному, – миссис Мейсон чуть понизила тон. – Мне всегда казалось, что скорбь должна быть в сердце, а не на виду. Заметно, что вы страдаете по батюшке сэра Эдварда. Но жизнь не стоит на месте. Надо помнить о мертвых и хранить эту память в сердце, вспоминая только хорошее. И при этом научиться радоваться каждому новому дню.
Ее слова мне понравились.
- Вот я радуюсь даже непогоде, потому что в такие дни, когда за окном бушует метель, можно любоваться зрелищем из теплой гостиной и пить замечательный чай, закусывая его сладостями, - подытожила Сьюзан. Она улыбнулась мне и на сердце стало легче. Иногда миссис Мейсон рассуждала мудро.
Тут Сьюзан сменила тему.
- Что вы решили по поводу своей старшей горничной? – спросила она. – Девушка, кстати, весьма неприятная, при недурственной наружности. Но есть в ней какая-то червоточина. Знаете, как у красивого яблока, что лежит на самом видном месте у торговца фруктами. На вид – манит и обещает быть сладким и вкусным, а укусишь, внутри гниль, прикрытая магическим заклятьем.
- Боюсь, что мисс Китон сегодня уволят, – ответила я, сложив карточки в одну ступку. – Это решение лорда Дэшнера, но я полностью его поддерживаю.
Глаза Сьюзан заискрились от любопытства.
- Вот как! Видимо, мой племянник нашел что-то неприличное в голове этой девушки, раз сэр Эдвард пришел к подобному решению.
- Истинно так! – кивнула я, но объяснять подробности не стала. К моему удивлению, женщина не задала мне ни единого вопроса по этому поводу и снова сменила тему, видимо, сообразив, что говорить об Эмме мне крайне неприятно. И она была полностью права. Так что, когда мы принялись обсуждать список блюд, которые будут на столе во время званого ужина, я смогла отвлечься от неприятных мыслей о предавшей меня служанке.
Вот что миссис Сьюзан Мейсон умела делать лучше всего, так это отвлекать от недобрых мыслей. И уже спустя несколько минут я живо рассказывала подруге, что придумала для увеселения гостей.
***
- Эмма, проходите, – Эдвард смотрел на горничную леди Уитни, которая, открыв дверь, застыла в нерешительности на пороге. Она не только не могла заставить себя войти в кабинет, но даже не решалась поднять на Дэшнера взгляд.
- Эмма! – нетерпеливо повторил Эдвард и тогда она шагнула вперед.
- Милорд, я вам понадоблюсь? – дворецкий остался за порогом.
- Пожалуй, да, – кивнул Дэшнер. – После нашего разговора с мисс Китон вы проводите ее и проследите, чтобы девушка собрала вещи и как можно скорее покинула особняк.
Услышанное оживило Эмму. Горничная подняла голову.
- Сэр! – проговорила она.
Эдвард кивнул Джону, показывая, что тот может быть пока свободен, и посмотрел на мисс Китон.
- Сэр, вы выставляете меня вон? – голос Эммы прозвучал глухо.
- Вы предлагаете мне оставить в своем доме доносчика?
- Нет, сэр, – ответила она. – Мне некуда идти!
- Вам стоило думать раньше, мисс Китон, – просто ответил Дэшнер.
- Леди Уитни знает об этом, сэр?
Удивленный наглостью служанки, Эдвард прищурился, глядя на Эмму с нескрываемым раздражением.
- Я ваш работодатель, поэтому именно я и дам вам расчет, поступив так, как считаю нужным. Но вы не пропадете, мисс Китон. Уверен, с вашим отношением к жизни и к людям, вы вполне сможете выжить. Ступайте в Розмари-холл. Вас там примут с распростертыми объятиями. Хотя предателей никто не любит.
Эмма фыркнула. Она понимала, что шанс остаться в Дэшнер-холле ничтожен, поэтому не видела смысла продолжать унижаться перед уже почти бывшим хозяином.
- Я так понимаю, вы не дадите мне рекомендации? - спросила она.
Взгляд Эдварда, полный презрительного удивления к ее наглости, ответил лучше всяких слов.
- Я надеюсь, что вы принесете свои извинения леди Уитни до того, как покинете этот дом! – сказал он, выдержав паузу.
- С чего бы? – Эмма отрицательно покачала головой.
- Что и требовалось доказать, – усмехнулся в ответ Эдвард и указал девушке на дверь. – Ступайте вон, мисс Китон. Олдрижд проследит, чтобы вы покинули особняк как можно скорее.
- Боги не простят вас за то, что выгоняете человека в непогоду! – вспыхнула Эмма.
- Я не вижу перед собой человека, достойного того, чтобы ему стоило посочувствовать, – проговорил Дэшнер и уже громко, чтобы было слышно дворецкому, ожидающему в коридоре, крикнул: - Джон, будьте любезны!
Слуга явился секунду спустя. Поклонился хозяину и знаком велел Эмме покинуть кабинет.
- Как только мисс Китон освободит комнату, выдворите ее из дома, – приказал Дэшнер.
- Да, сэр!
Если Олдридж и сомневался в решении своего хозяина, то даже глазом не моргнул, оставаясь неэмоциональным. Когда же Эмма покинула помещение, Эдвард откинулся на спинку своего кресла и криво усмехнулся, размышляя о том, какими неблагодарными порой бывают люди.
***
На сердце было тяжело. Я знала, что в этот самый момент Эдвард рассчитывает мисс Китон. Об этом мне сообщила Диана. Но я не собиралась останавливать опекуна, так как понимала: вина Эммы доказана и я не смогу ее простить, даже если очень постараюсь. Получалось, я не настолько добра, как обо мне говорили слуги.
Единственное о чем я думала. так это куда, подастся Эмма в такую непогоду? Вряд ли Эдвард позволит мне вмешаться и вряд ли разрешит провинившейся горничной остаться на ночь в особняке. Так что, оставалось лишь надеяться на то, что Эмма отправится прямиком в Розмари-холл к Фрейзерам.
Диана осталась при мне, как только Сьюзан оставила нас, отправившись в свою комнату, чтобы подготовиться к ужину. Я же сидела, размышляя обо всем понемногу и ни о чем в целом. Только мысли так или иначе, возвращались к Эмме.
Признаться, я недоумевала, почему она сделала это! Почему предала? Ведь Эмма получала вполне достойное жалование, и тут такой удар в спину!
Осознавать данный факт оказалось больнее, чем я могла себе представить. Мне казалось, что между нами есть какое-то подобие дружбы и взаимоуважения!
- Леди Шерон! – обратилась ко мне Диана. - Я сожалею по поводу Эммы, – сказала она.
- Мне жаль только, что она оказалась такой наивной.
Диана промолчала на этот счет, а я поняла, что пора заняться приготовлениями к званому ужину. Это поможет отвлечься от горьких мыслей.
***
- Слишком много снега, – выглядывая из салона экипажа, бормотала себе под нос миссис Лавиния Гейт.
Карета покачивалась, копыта лошадей стучали по поверхности заледеневшей дороги, а сугробы, поднимавшиеся вдоль обочины, пугали своими размерами. Лавиния опасалась, что не успеет прибыть в Розмари-холл до того, как непогода окончательно испортится. Даже сейчас порывы ветра взметали снег, бросаясь навстречу экипажу и затрудняя движение по дороге, скованной ледяной коркой. Несколько раз лошади поскальзывались, но, хвала богам, устояли и шли дальше.
Спустя время, миссис Гейт не выдержала и, постучав по стенке кареты, открыла окно, крикнув:
- Сколько нам осталось до особняка? – ей казалось, что этой дороге не будет конца, но кучер, услышавший крик пассажира, бодро ответил:
- Уже скоро, мэм! Тут осталось пару миль, и будем на месте!
Лавиния вздохнула и бросив взгляд в окно, увидела вдали крышу старого особняка. На миг понадеявшись, что это Розмари-холл, миссис Гейт почти сразу поняла, что ошиблась. Карета, проигнорировав развилку и вполне расчищенную дорогу, что вела в направлении дома, двинулась дальше.
Еще несколько минут они ехали прямо, затем повернули, съезжая с дороги, и одна из лошадей, тащивших карету, поскользнулась и едва не упала. Окрик кучера и резко затормозивший экипаж были тому доказательством. Миссис Гейт снова выглянула в окно и увидела, что возница спрыгнул со своего места и бросился проверять лошадь.
- Эй, там все в порядке? – крикнула женщина.
В ответ, вместе с завыванием ветра, донеслись какие-то бормотания, перемешанные с ругательствами, а спустя некоторое время они все же продолжили путь, и вскоре впереди показался Розмари-холл.