Глава 22

Я хотела, чтобы этот ужин закончился как можно скорее, но в тот миг, когда мы с Эдвардом, на правах хозяев дома, проводили последнее семейство и вошли в опустевший дом, на душе стало совсем тоскливо. А боль, было утихшая, вернулась с удвоенной силой. Только я не желала закрывать глаза на произошедшее.

Селия права. Я должна узнать правду, чего бы это мне ни стоило. Вот только Эдвард явно считал иначе.

- Шерон!

Он поймал мою руку, едва мы вернулись в дом. Я сдвинула брови, хмуро глядя на мужчину, но Дэшнер и глазом не моргнул в ответ. Быстро стянув мою накидку, опекун швырнув ее в руки подоспевшему лакею и, не говоря ни слова, потянул меня за собой к лестнице.

Эдвард привел меня в свой кабинет и почти насильно усадил в кресло, а сам прошел от стола к двери и обратно, будто не зная, с чего начать. Я следила за его перемещением уставшим взглядом, невольно сравнивая мужчину со зверем, запертым в клетку. Дэшнер продолжал метаться и, казалось, никак не мог взять себя в руки.

У меня же не было сил держать оборону – я растратила все на гостей, стараясь выглядеть при них счастливой влюбленной невестой, а не той, чье сердце разрывается на части.

 Сколько прошло времени, прежде чем Эдвард успокоился, не знаю. Я сидела, а он продолжал ходить, заложив руки за спину. Изредка опекун останавливался и тогда взгляд его глаз устремлялся ко мне. Дэшнер смотрел так, что мне хотелось отринуть все подозрения, вот только я понимала, что поступи так, просто не смогу жить с этим человеком. Да, многие семьи создавались без любви. Родители договаривались за детей, всего объединяя состояния или земли. Иногда подобные браки были удачными, но чаще всего, нет. Я прежде тоже полагала, что смогу как все. Но теперь, узнав любовь, не могла быть прежней. Я хотела большего и мечтала о большем, а еще несколько часов назад считала себя одной из самых счастливых женщин на свете. Но как всегда, счастье было скоротечным.

- Шеррон! – прервал мои раздумья голос Дэшнера.

 Я моргнула, понимая, что смотрю на него едва ли не в упор, но при этом словно не вижу, занятая своими мыслями.

- Выслушайте меня, – попросил он.

- Милорд, – я не узнала собственный голос, настолько сухим и сдержанным он был. – Мне интересно узнать от вас правду и более ничего.

Его взгляд потемнел, а лицо будто окаменело.

- Я скажу ее вам! – пообещал он.

- Но мне мало вашего слова! - заявила я непреклонно.

- Чего же вы тогда хотите? - он нахмурился.

- Магическую клятву, чтобы вы не могли обмануть меня.

- Клятву? – повторил Эдвард.

- Да! – завявила решительно. – Хочу, чтобы вы не посмели утаить даже долю правды.

- Хорошо! Но прежде чем мы сделаем все так, как желаете вы, позвольте мне сказать то, что я намерен…

- Говорите, – кивнула, опуская взгляд. Всего на секунду, но от внимания опекуна не укрылась моя неловкость. Мгновение и он оказался рядом со мной. Ухватился руками за подлокотники тяжелого кресла и с удивительной легкостью развернул меня вместе с креслом к себе, после чего опустился на одно колено и завладел моими руками. Сердце дрогнуло. Я подняла взор, глядя в любимое лицо.

- Она рассказала о зелье, не так ли? - спроил мужчина. - Да. Я действительно выпил это проклятое зелье. Мисс Фрейзер решила заполучить меня вместе с особняком и деньгами отца, да и моим собственным состоянием в придачу. Но мне удалось ее переиграть.

- И вы выбрали меня? – спросила я. – Ту, кого почти ненавидели? Право же, теперь я понимаю, как это глупо выглядит. Я просто дура, что поверила вам…

- Это не так! – горячо запротестовал Дэшнер. – Шерон, то, что я испытываю к вам, это настоящее. И никакое зелье не сможет заставить меня любить вас сильнее, чем уже люблю…

 Его слова были и ядом, и одновременно, бальзамом на мое разбитое сердце. 

- Я желаю, чтобы вы дали клятву и рассказали мне все, находясь под ее действием. А после, - я сделала паузу, глядя в глаза опекуна, – вы отдадите мне завещание лорда Уильяма. Я хочу увидеть его, чтобы понять причину вашего истинного интереса ко мне.

Он выругался, но моих рук не отпустил.

- Шерон! – едва ли не сквозь зубы процедил он, мрачнея все сильнее. 

- Я хочу знать правду! – я вырвала руки из его захвата. – С меня хватит лжи мистера Фрейзера и его сестры, которым я искренне доверяла. Больше не хочу… нет!

- Как скажете, Шерон, – Эдвард тяжело поднялся и вздохнул. – Желаете услышать клятву? Будет вам и клятва, и правда.

Дэшнер открыл верхнюю выдвижную полку в столе и извлек нож для бумаги. И под моим пристальным взглядом полоснул себя лезвием по ладони, после чего сжал руку в кулак и произнес:

- Своей кровью, своей силой, своей магией и жизнью, клянусь, что буду говорить только правду и отвечу на все ваши вопросы, Шерон, – при этом опекун смотрел мне в глаза. Я отвела взгляд, устремив его на кулак Эдварда, замечая, как из-под сжатых пальцев просачивается алая кровь. Вот только падая капли не оставались на полу, а исчезали, превратившись в серый дым. На мгновение тело мужчины охватило яркое сияние, а затем все исчезло и остался только он с пальцами, зажатыми в кулак.

- Теперь я не смогу вас обмануть, Шерон.

 Я на секунду закусила губу. Затем решительно спросила:

- Зачем вы позволили себе выпить это зелье, которое приготовила вам мисс Фрейзер?

- Я сделал все с расчетом на то, чтобы влюбиться в вас, – быстро ответил Дэшнер.

 Из груди словно вытеснили весь воздух. Я моргнула, осознавая, что совсем не такой ответ желала услышать, но отступать было поздно.

- Зачем вам было так необходимо влюбиться в меня? – уточнила я.

Вместо ответа Эдвард направился к картине, за которой располагался тайник покойного лорда Уильяма. Он открыл его и достал завещание. Я сразу узнала конверт и нервно сглотнула, когда опекун положил его прямо передо мной.

- Здесь все ответы на ваши вопросы, Шерон! – проговорил он. – Вы хотели правды, так слушайте. Я действительно не любил вас, когда решил использовать ошибку Селии, так как знал, что если хочу влюбить вас в себя, то должен быть искренним. Иначе вы, с вашим тонким чувством прекрасного, - прозвучало несколько едко, - сразу бы поняли, что я просто обманываю вас. А мне было нужно, чтобы вы стали моей женой, так как сэр Уильям поступил необдуманно, переписав завещание в вашу пользу. Я же не собирался отдавать то, что по праву считал всегда своим, вам, его воспитаннице.

Говоря все это, опекун смотрел на меня. Было заметно, что слова даются Эдварду с трудом.

- Даже когда я узнал всю правду о вас, Шерон, я не изменил своего намерения заполучить деньги сэра Уильяма.

- Но почему он оставил все мне, а не родному сыну? – удивилась я, подавив растущий гнев, ведь, как оказалось, Селия была права. Эдвард ухаживал за мной из-за денег. Великие боги, как же больно осознавать подобное.

- Прочитите завещание сэра Уильяма, – добавил Дэшнер, - так вы поймете больше, Шерон.

Я заметила, что мужчина продолжал упорно называть своего отца по имени. Это настораживало, но то, что я узнала, когда открыла конверт и достала завещание, ввергло меня в ужас. Внутри оказалось еще и письмо, предназначенное мне. Судя по всему, сэр Уильям написал его незадолго до своей кончины. И, прежде чем решиться вскрыть послание, адресованное мне, я, промедлила. Сидела, смотрела на белый треугольник и отчего-то понимала, что он таит в себе огромный и, возможно, неприятный секрет.

- Ну же, Шерон, прочтите письмо и завещание. Пусть все, наконец, встанет на свои места, – заявил Эдвард, а затем взял со стола колокольчик и, пока я вскрывала плотную бумагу, позвонил, вызывая слугу.

На зов явились лакей. Он вошел, поклонился и спросил:

- Вы звали, милорд?

- Да, – ответил Эдвард. 

 Я достала письмо – лист пергаментной бумаги, сложенный вдвое. Печать, вскрытая моей рукой, с шипением отвалилась и заискрившись, исчезла, вспыхнув всего на одну секунду.

«Отец защитил письмо, чтобы никто, кроме меня, не смог его прочитать!» - поняла я.

- Будьте добры, позовите ко мне лорда Атертона и попросите его принести с собой зелье, - обратился к лакею Дэшнер.

- Зелье, милорд? – удивился слуга.

- Он поймет. Ваше дело просто передать мои слова, – велел Эдвард.

 Слуга вышел, оставив нас наедине. Я посмотрела на опекуна. Он обернулся, поймав мой взор, и сказал:

- Так надо, Шерон.

- Что вы еще задумали? 

- Вы же хотели, чтобы я был полностью искренен? Вот я и пытаюсь это сделать.

Я опустила взгляд и, решив более не обращать внимания на лорда опекуна, раскрыла сложенный лист, сразу же узнав почерк сэра Уильяма.

Сами собой на глаза навернулись слезы. Я вытерла их ладонями и принялась читать, чувствуя на себе пристальный взгляд Эдварда.

«Милая Шерри, - начиналось письмо. – Если ты сейчас читаешь эти стоки, значит, меня уже нет на этом свете. Все то, что я должен был рассказать тебе до своего ухода, слишком важно и больно. Признаюсь, я не смог найти в себе мужества открыться тебе раньше. Я, кто даже себе порой казался непоколебимой глыбой гранита, боялся сделать признание той, которую любил больше всего на свете. Поэтому трусливо прибегнул к помощи пера и бумаги. Ведь написать всегда проще, чем сказать, глядя глаза в глаза. И да… в этом я проявил некоторую трусость ранее мне несвойственную. Но у меня есть одно оправдание. Я не желал, чтобы ты узнала правду до определенного времени. Эдвард должен будет отдать тебе письмо, когда ты будешь готова узнать правду о своем рождении. Или он, или поверенный. Это в принципе не столь важно…»

Я сглотнула, снова ощутив, как несвоевременные слезы щиплют глаза. Но не время плакать. Не сейчас, когда решается моя судьба.

- Читайте же, Шерон, – надавил Дэшнер. В его голосе чувствовалось явное нетерпение. Мне хотелось осадить мужчину, но вместо этого я продолжила читать.

«…потому как ты все равно все узнаешь, рано или поздно. Это письмо ты должна будешь получить, только если Эдварду не удастся соединить ваши судьбы, как я наказал это сделать!»

От этих строк у меня перехватило дыхание. Я подняла взгляд и устремила на Дэшнера.

Он все знает…Все то, что изложено в этом письме! А глядит так нагло, едва ли не с вызовом!

- Читайте, Шерон! – прорычал мой опекун, начиная терять терпение. Я опустила глаза. У милорда начали сдавать нервы, а спасение в лице Моэма Атертона никак не приходило. Сейчас мне казалось, что все обманывали меня. И как тут не разозлиться?

«Ты – моя родная дочь, - признание сэра Уильяма просто оглушило меня. – Родившаяся вне брака. Но это не означает, что я не любил тебя. Любил. Запомни это крепко, моя дорогая девочка, ты – единственное мое дитя!»

«А как же Эдвард?» - мелькнула мысль, от которой сразу же стало дурно. Получалось, что он совсем не сын Дэшнера? Это многое объясняло. И то, почему эти двое не общались и, более того, избегали друг друга!

И то….почему сэр Уильям так относился ко мне!

«Когда умерла твоя мать, я забрал тебя к себе, дав фамилию рода, который уже, возможно, и не существует на этом свете. Если бы мне хватило мужества, я бы мог признать тебя, и ты была стала Дэшнер, как и я. Не только гордость не позволила мне это сделать. Я не желал, чтобы тебя унижали и шептались за спиной. Это слишком унизительно, моя дорогая…»

 Читать дальше расхотелось. Единственным желанием было смять проклятущее письмо и бросить в пылающий огонь камина, чтобы от него не осталось и следа! Правда оказалась горькой.

- Лорд Уильям Дэшнер был моим отцом, – я не спрашивала, а утверждала очевидный факт.

- Вы дочитали? – глухо уточнил опекун. 

- Почти, – отозвалась я эхом. – Не могу принять то, что узнала.

- Мы с вами одного поля ягоды, – пошутил Дэшнер невесело. – Оба незаконнорожденные. Но, слава богам, никто об этом не знает. И не узнает, если мы оставим все в тайне.

Он промедлил, а затем добавил:

- Сэр Уильям хотел, чтобы мы поженились. Чтобы вы, Шерри, стали Дэшнер, как вам и полагалось быть по праву рождения.

- И вы решили пойти навстречу просьбе умирающего, лишь бы не упустить состояние и этот дом? – с пониманием и болью проговорила я.

- Я не мог иначе, - опекун гордо вскинул голову. В его взгляде вспыхнул огонь. – Вам не понять, леди Уитни, что означает для меня это имя. Я не знаю своего родного отца, в отличие от вас.

- Это, право, должно было бы меня успокоить, но нет, - я встала из-за стола. прошла к окну и, повернувшись спиной к Эдварду, вздохнула, думая о письме. Через несколько секунд опекун подошел и встал так близко, что наши тела почти соприкасались.

- Что произойдет, если я не выйду за вас, милорд? – спросила я.

Он немного помолчал, а затем ответил:

- Когда вы станете совершеннолетней и если до этого времени мы не поженимся, все состояние Дэшнеров, включая данный особняк и дом в столице, перейдут к вам.

- Какая щедрость! – я усмехнулась собственному отражению в оконном стекле. Стоило ознакомиться с завещанием. Кажется, я теперь богатая невеста! Только почему-то данная новость не сделала меня счастливее. А все потому что в моей жизни были двое мужчин, которых я любила, но которым не хватило смелости открыться мне. Одному о нашем более чем близком родстве, а другому о причине, побудившей его играть в любовь.

- Шерон, – рука Дэшнера опустилась на мое плечо. Вторая легла на талию, и мужчина властно развернул меня к себе. – Я пленен вами. Я люблю вас и никакое зелье этого не изменит.

- Вот как? – издевательски приподняв брови, проговорила я. – Уверены?

- А мы это сейчас и проверим, – сказал мне мужчина и тут, будто подтверждая его слова, в дверь постучали, а мгновение спустя в кабинет вошел Моэм. Я сделала попытку отойти от Эдварда, но он не позволил. Атертон оценивающе взглянул на нашу пару, а затем полез в карман своего пиджака, извлекая на свет какую-то маленькую бутылочку. Видимо, ту которую нашли у Эммы.

- Как там наша незваная гостья? – спросил у друга Дэшнер.

- Сидит в гостиной и пока не хочет общаться откровенно, - улыбнулся Моэм. – Но у меня есть веские основания полагать, что миссис Гейт вскоре передумает и расскажет правду.

- Отлично, – кивнул Эдвард. – Но сейчас разговор не о ней, - он протянул руку. – Дай сюда отворот. Я намерен выпить его.

- Достаточно несколько капель, - Моэм подошел к нам и отдал бутылочку. – Не переусердствуй.

- И что это докажет? – вспылила я и все же отдалилась от мужчин, сверкая глазами.

- Для вас, возможно, и ничего, - мягко ответил мне Дэшнер. – А вот я буду знать свои истинные чувства.

- Вас волнует лишь это? – я вздохнула, пытаясь не заплакать. – Думаете только о себе, милорд? - после чего решительно подошла к столу и принялась за чтение завещания, мрачнея с каждой строчкой написанного.

 Что сказать: единственное, чего я сейчас хотела, это уйти не только из кабинета Эдварда, но и из его жизни. Но куда я могу податься, если решусь оставить Дэшнер-холл? Не было места, где меня бы ждали. Нет никого, кому можно верить.

 Эдвард сделал то, чем грозился - выпил зелье и я, глядя на его скривившиеся губы, понадеялась, что на вкус оно было не менее гадким, чем поступки мужчины.

- Что чувствуешь? – спросил Атертон у друга, когда тот вернул ему остатки отворотного зелья.

- Ничего, – быстро ответил он, а затем взглянул на меня. Я поймала его взгляд с каким-то отчаянием, только в последний момент сообразив, что теперь не поверю ему, даже если сейчас упадет на колени и начнет признаваться в своей вечной любви.

Доверие - хрупкая вещь. Потерять его легко, а вернуть…

Но Дэшнер меня удивил. На колени падать он и не собирался, вот только взор не отвел. 

- Господа, – я нарушила воцарившуюся в кабинете тишину. – Позвольте мне покинуть вас.

- Куда вы, Шерон? – подался было вперед Моэм, явно пытаясь остановить меня от необдуманного поступка. – Только не решайте ничего хорошо не подумав, - попросил он, когда я выставила вперед руку, чтобы отгородиться от мага. Эдвард продолжал стоять и молча смотрел на меня, не делая попыток вмешаться, и я решила, что зелье уже подействовало и он понял, что не любит меня.

- В свои покои, – ответила спокойно.

- Хорошо! – голос Эдварда был сух. – Ступайте к себе.

Вот так просто. Ни просьб о прощении, ни признаний в пылком чувстве? Впрочем, на что я надеялась?

- Может быть, вам двоим нажно поговорить? – услышала голос Моэма за спиной, когда уже достигла дверей и потянулась к ручке. Но Эдвард не ответил другу и я вышла вон, сдерживая глухое рыдание, сдавившее грудь.

«Он не увидит моих слез!» - сказала себе, держась из последних сил, чтобы не побежать прочь от кабинета. Хотелось ворваться в свою комнату, чтобы разделить печаль и слезы с подушкой, но мечтам не суждено было сбыться. У двери, явно поджидая меня, стояла миссис Мейсон. Женщина заметила меня и поспешила навстречу.

- Моя милая! – проговорила ласково старшая подруга. – Что стряслось?

Я попыталась скрыть слезы, но Сьюзан лишь покачала головой.

- На вас лица нет, леди Уитни. Думаю, вам стоит немного успокоиться и умыться. 

 Она взяла инициативу в свои руки, напомнив мне мать. Женщину, кто так давно существовала в моей жизни и почти стерлась из памяти. Интонации голоса Сьюзан, ее взгляд, теплый и добрый, заставили на мгновение поверить, что я не одна. Что меня выслушают и помогут.

- Пойдемте в вашу комнату и, если пожелаете, расскажете мне о том, что произошло, - настояла миссис Мейсон.

Я хотела было отказаться, но в последний миг согласно кивнула, и первой вошла в комнату. В камине горел огонь. Его умеренного света хватило, чтобы ориентироваться в помещении. Так что миссис Мейсон последовала за мной и помогла найти и установить свечу на столе.

- Я возьму на себя смелость и велю слугам принести ромашковый чай, чтобы вы немного успокоились, – улыбнулась подруга. – Мне он всегда помогает, когда на душе неспокойно. А вы пока смойте слезы.

 Я согласилась и направилась в ванную, откуда вышла спустя несколько минут. Сьюзан сидела за столиком в моей личной гостиной и разливала по чашкам чай. 

- Садитесь, Шерон, – миссис Мейсон кивнула мне на пустующее место на против. – Вам точно нужно немного успокоиться, а еще лучше – выговориться.

- Не знаю, надо ли? – я опустилась в кресло и взяла чашку, вдохнув густой аромат ромашки.

- Конечно, надо! – горячо кивнула подруга. – Я так и не поняла, что же произошло на ужине! Вы сначала исчезли, а потом снова появились. Никак дело в магии? А еще эта леди, кто сейчас сидит внизу в овальной гостиной. – Сьюзан понизила голос. – Мой дорогой племянник наложил столько заклинаний на эту комнату, что я даже не знаю, какая преступница находится там. А вы, моя дорогая, хоть в курсе?

Наверное, мне не стоило открываться этой женщине. Но желание выговориться было сильнее меня. В итоге я рассказала миссис Мейсон обо всем: и о том, что мне открыла Селия, и о том, что Эдвард все это время играл в любовь.

- И все из-за наследства! – усмехнулась я криво.

- А вы, моя милая, уже влюбились в Дэшнера? – с пониманием спросила подруга. Она поставила чашку, а затем обхватила пальцами свой подбородок и задумалась. – В подобных делах спешить нельзя, - Сьюзан подняла на меня взгляд. – Вам стоит все хорошенько обдумать, прежде чем принять правильное решение. Но здесь, в Дэшнер-холле рядом с Эдвардом, боюсь, вам вряд ли удастся мыслить трезво, как того требуют обстоятельства.

- Полагаете, что мне необходимо уехать? – спросила я.

- Именно! Чтобы Эдвард не смог повлиять на ваше решение. А он будет пытаться, если все, что написано в завещании, правда.

- Увы, – я покачала головой, залпом допила чай и со вздохом поставила чашку, но только для того, чтобы снова наполнить ее ароматным ромашковым напитком. - Если бы у меня было куда поехать, я бы уже сегодня оставила этот дом. – добавила с грустью.

Я мысленно застонала и, закрыв глаза, откинулась назад. Почти мгновение спустя, моей руки бережно коснулись пальцы Сьюзан.

- Не переживайте так. Думаю, Эдвард не желал вам зла. Браки по расчету слишком распространены в нашем обществе. Но даже если решите простить его, я предлагаю вам сделать это так, чтобы он осознал вашу ценность. Только опасность и страх потерять вас смогут доказать истинные чувства Дэшнера.

Я открыла глаза и взглянула на говорившую.

- Что вы предлагаете мне сделать? – спросила глухо. Саму мысль я уже уловила, а теперь хотела бы услышать и более развернутую идею.

- У меня есть одна мысль, – глаза миссис Мейсон хитро сверкнули. – Вы выслушаете меня, милая?

Почему бы и нет?

Я села прямо и кивнула, готовая выслушать, а возможно и принять, все то, что предложит более опытная и мудрая подруга. А там уже и поглядим.