Глава 5

Эдвард взглянул на дом. Над массивной дверью горят огни, а слуга с фонарем в руках, уже встречает хозяев, спеша по ступеням к остановившейся карете. Дэшнер услышал стук тяжелых сапог – это кучер спрыгнул на землю, торопясь открыть перед господами дверцу экипажа. Раздался легкий скрип двери и в проеме показалось его обеспокоенное лицо.

- Милорд! – проговорил кучер, распахивая ее и глядя в темноту салона. – Леди Уитни? Как она?

- Помогите мне! Придержите чертову дверь, – сухо обронил в ответ Дэшнер и, подняв на руки девушку, стал осторожно выбираться из экипажа.

Под ногами захрустел снег. Дэшнер едва обратил внимание на то, что слуги расчистили ступени и дорогу перед домом. Прижимая к груди свою бесценную ношу, он едва не бегом, поднялся по лестнице и вошел в дом. Следом юркнул лакей, тараща глаза на хозяина и хозяйку, тряпичной куклой обмякшую на руках Дэшнера.

- Милорд! – слуга поставил фонарь на пол и потянулся было за плащом хозяина.

- Не сейчас! – рявкнул Эдвард. – Разбудите служанок леди и будьте любезны, отправьте кого-нибудь за лекарем.

- Да, милорд, – не задавая ненужных вопросов, лакей ретировался, а Дэшнер поспешил к лестнице, чтобы отнести Шерон в ее покои и там как можно скорее уложить в постель.

Шерон казалась удивительно легкой и хрупкой в его руках. Будто бы ничего не весила. Сложная прическа окончательно рассыпалась и волосы заструились по плечам девушки, защекотали пальцы Дэшнера. Поднимаясь по лестнице, Эдвард поймал себя на мысли, что слишком сильно прижимает Шерон к груди. Но главное, что ему нравится ощущать ее так близко. А от запаха ее волос даже немного закружилась голова!

Преодолев последние ступени, Эдвард прибавил шаг и скоро оказался перед дверью, ведущей в покои воспитанницы. Не особо церемонясь, он толкнул дверь ногой и вошел в комнату, в которой единственным источником света был горящий камин. Направившись дальше в спальню, Эдвард положил девушку на покрывало и огляделся в поисках свечи. Искомое нашел там, где и ожидалось – на столе. А на каминной полке обнаружились спички, так что скоро комната озарилась мягким желтым светом.

Установив свечу на прикроватном столике, Эдвард опустился на край постели рядом с Шерон, и взглянул на нее. Девушка все еще была бледна. Тонкие руки поражали прозрачностью кожи. Эдвард даже сумел разглядеть темные ниточки вен, но почти сразу посмотрел на лицо Шерри, задержавшись на несколько секунд на полных и таких манящих губах. В груди стало тесно. Эдвард сглотнул вязкий ком и усмехнулся, догадываясь, что именно вызвало эти ощущения.

Зелье, которым его пыталась опоить мисс Фрейзер, начало действовать. Дэшнеру было даже несколько любопытно узнать, что произойдет потом, когда он полностью подчинится этому сладкому яду. А в голове мелькнула глупая мысль о том, что будет интересно почувствовать то, что чувствуют влюбленные. Ведь он сам еще никогда и никого не любил. Да, бывало, увлекался. Мужчиной он был самым обыкновенным с естественными физическими потребностями. Но там была просто физиология и от любовниц Эдвард требовал обычных вещей – тело и ласку, но не сердце и душу. А сейчас, глядя на личико леди Уитни, Эдвард понимал, с ней все будет не так просто.

«Возможно, это хорошо, любить свою жену?» - подумал он. В крайнем случае всегда можно снять действие зелья. Моэм ему в этом поможет. А пока, разнообразия ради, почему бы и не побыть влюбленным в ту, кого уже считаешь своей?

Дэшнер наклонился, внимательнее рассматривая Шерон, прислушиваясь к ее спокойному дыханию, и с радостью отметил, что щеки девушки немного порозовели.

Взгляд Эдварда как-то сам собой снова опустился на полные губы воспитанницы, и тут словно кто-то незримый толкнул его в спину, вынуждая склониться ближе. А в голове застучала набатом одна крамольная мысль: «Поцелуй ее! Ты ведь этого хочешь? Не так ли, Эдвард?». И сил не было, чтобы устоять против этого искушения. Она была так близко. Вся в его власти! Качнись вперед и все свершиться!

Сладкое дыхание Шерон, в котором мужчина уловил аромат вина, так и манило осуществить задуманное. Просто поцеловать, не думая ни о чем. Коснуться губами ее губ, разомкнуть их, провести языком, чтобы ощутить нежную мягкость и ее вкус, который, и в этом Эдвард был уверен, был неповторимым.

«А зелье сильное!» - вдруг понял маг с усмешкой и отпрянул, услышав щелчок открываемой двери.

- Милорд, – на пороге показалась горничная. Не Эмма, кто обычно всегда прислуживала Шерон, а новенькая, привезенная из столицы.

- Диана! – Дэшнер тяжело поднялся на ноги, чувствуя, что не желает покидать леди Уитни. – Приглядите за госпожой. Ей сделалось дурно в гостях.

- Да, милорд, – горничная присела в книксене, но почти сразу распрямила спину и быстрым шагом приблизилась к постели, на которой лежала Шерон.

- Смените ей платье. Мне кажется, в этом ей тяжело дышать, – заметил Эдвард, а сам направился к выходу, ощущая странный зуд на кончиках пальцев. А все, потому что на секунду позволил себе представить, как своими руками, расшнуровывает лиф серого платья. Дэшнер сжал зубы и едва не выругался, ощутив, как его охватило приятное возбуждение. Совсем легкое, но яркий предвестник влечения к женщине, которую теперь невозможно не желать.

«Мне стоило сразу же догадаться, что неспроста Фрейзер пошел на попятную, - подумал Дэшнер, покидая комнату леди Уитни. – Да и это приглашение, – ухмылка коснулась его губ, иронично приподняв уголки. – Теряю хватку. Позволил обвести себя вокруг пальца простому обманщику. И ведь зелье-то какое расчудесное оказалось! Я не разгадал его сразу. Понял, что пью, лишь сделав первый глоток!» - Эдварду было страшно представить, чтобы случилось, не вернись Шерон так вовремя в гостиную! Селия бы из платья выпрыгнула, но заставила его взглянуть на себя. А ведь даже глотка этой гадости хватило, чтобы он попался на крючок!

Эдвард понял, что ему бы не хотелось испытывать нежные чувства к сестрице Фрейзера. Даже несмотря на ее внешнюю привлекательность в девушке чувствовался гнилой дух. Ее взгляд, тон ее голоса, обволакивающие движения тела, все призывало заинтересовать мужчину. Эта мисс Фрейзер хищница, маленькая, но оттого не менее опасная, чем ее брат. Теперь Эдвард понимал, что попадись он, как последний дурак на уловки Фрейзеров, сейчас мог совершить глупость. Потому что зелье было приготовлено с умом. Даже стало любопытно, кто был тот ведьмак или ведьма, сварившие эту гадость!

«Надо написать Моэму. Немедленно!» - велел себе Дэшнер и вместо того, чтобы отправиться в свои комнаты, где его ждала ванна и отдых, пошел в направлении кабинета. Шагая по коридору, пытаясь сосредоточится на важном, Эдвард видел перед собой Шерон и ее разметавшиеся по подушке волосы, в которые хотелось зарыться лицом и ощутить их аромат.

По телу пробежала сладкая дрожь, и Дэшнер стиснув зубы, сделал глубокий вдох. Сердце забилось сильнее, приятная тяжесть сдавила низ живота. Маг поймал себя на нелепом желании вернуться в комнату воспитанницы, чтобы убедиться, что девушке стало лучше. Но сделав над собой усилие, Эдвард продолжил идти в заданном направлении и успокоился оказавшись внутри своего кабинета, где царила темнота.

Свеча нашлась на каминной полке. Дэшнер зажег ее и подошел к окну, одним движением откинув в стороны тяжелые шторы, он сам распахнул ставни, впуская свежий воздух в помещение. Прикрыв глаза, лорд вдохнул полной грудью, ощутив, как возбуждение отступило, и мысли стали чисты от романтических глупостей.

За дверью послышалась возня. Секунд спустя, нарушив покой хозяина, в кабинет вошел один из младших дворецких. Завидев лорда, стоявшего у окна, он поспешно поклонился, проговорив:

- Я прошу прощения, милорд. Не знал, что вы здесь. Проходил мимо и почувствовал, как потянуло холодом. Решил проверить окна…

- Все в порядке, – кивнул, не глядя на дворецкого Эдвард. – Велите кому-то из слуг прийти и развести огонь в камине и принесите мне виски.

- Да, милорд, – поклонившись, слуга ретировался, а Дэшнер еще немного постоял, наслаждаясь свежестью воздуха, после чего затем закрыл окно и сел за стол, привычным жестом открыв верхний выдвижной ящик и извлекая чернила и бумагу. Уже позже, слушая треск огня в камине, он сосредоточился на письме, прогоняя навязчивые мысли о Шерон.

***

Доктор приехал почти час спустя. Осмотрев Шерон, по-прежнему находившуюся без сознания, Говард сказал Эдварда, что леди просто спит. Будить ее он не стал, сделав вывод, что юная леди переутомилась.

- Так бывает от волнения. Не стоит тревожиться, – сказал он уже в кабинете хозяина дома.

- Я рад, что это не серьезно, – искренне заметил Эдвард, на что доктор лишь улыбнулся.

- Понимаете ли, лорд Дэшнер, леди Уитни слишком многое пережила в последнее время. Смерть вашего отца сильно отразилась на состоянии ее не здоровья, но душевных сил. Она была очень привязана к сэру Уильяму. Да и что говорить, вся округа любила покойного лорда. Так что, не удивительно, что леди упала в обморок. Столько горя держать в себе не сможет ни один человек, а тем более хрупкая девушка!

Эдвард лишь взглянул на говорившего, но ничего не сказал в ответ на его слова.

- Если позволите, загляну завтра вечером и проведаю леди Уитни, - предложил Говард. – Сейчас ей нужен покой. Это лучшее лекарство и, конечно же, хорошее полноценное питание.

- Все будет исполнено, – кивнул Дэшнер и лично проводил доктора до его кибитки.

И все равно, успокоенный словами Говарда, Эдвард не мог не волноваться за девушку.

Сказывалось ли это действие зелья, или он попросту переживал из-за нее, Эдвард сейчас не мог сказать с точностью. Но маг знал, что успокоиться, лишь когда узнает правду о причине обморока Шерон. Для этого оставалось лишь ждать, когда она проснется. А ждать для Дэшнера было самым утомительным занятием в жизни.

***

Когда-то королевский дворец, расположившийся в центре парка, будоражил внимание Моэма красотой строения. Затем он привык. Утро любого дня, за некоторым исключением, начиналось у Атертона с его работы. Он знал, как не правы были те, кто считал, что дворец – это просто прекрасное здание, резиденция его величества, место для праздности и веселья. Здесь, в северной части комплекса, вершились важные дела.

Южная часть и восточные террасы отводились для короля и его приближенных Там же располагались и покои, где жила вита монарха. И там же были самые прекрасные уголки парка с озерами, зеленым лабиринтом, полем для верховых прогулок и куском настоящего леса, за которым следили садовники.

Сейчас, сидя в экипаже и глядя на великолепие дворцового ансамбля, Моэм жалел лишь о том, что не может отказаться от передвижения в карете, что порой претило мужчине, предпочитавшему верховую езду. Не для того он держал при своем доме конюшню, где находилась почти дюжина прекрасных скакунов! Но закон был одинаков для всех. И ему, как королевскому служащему, не было позволено передвигаться верхом в данной части парка. Впрочем, не ему одному.

Моэм прикрыл глаза и позволил себе расслабленно откинуться назад. Вид из окна, измененный выпавшим за ночь снегом, был слишком приевшимся. К тому же в эту ночь он отчего-то не выспался. Но пока при дворе для Атертона всегда находилась работа. И он уставал, даже при наличии огромного штата помощников.

Еще несколько минут в пути и экипаж, наконец, остановился. Всхрапнули кони. Спрыгнул с козел на землю кучер, а в распахнувшуюся дверцу в салон ворвалось морозное дыхание зимы, заставившее Атертона открыть глаза.

- Приехали, милорд, – сказал кучер и поклонился.

Моэм выбрался наружу, ощутив, как хрустнул под ногами тонкий снежный наст.

- Отдыхайте, Брауни, – сказал он слуге и, поправив камзол под полами распахнувшегося плаща, двинулся в направлении входа.

У дверей его ждали. Лакей в теплой зимней ливрее поклонился, открывая перед магом дверь, и Атертон вошел в здание.

- Милорд, – уже с порога к нему двинулся худощавый мужчина, державший на сгибе локтя шляпу.

- Годфри? – взглянул на подчиненного Моэм. – Что у вас?

- Нашел нечто интересное по делу Фрейзеров, как вы просили, - последовал ответ. – Возможно, это покажется вам не столь важным, но я думаю, что вы должны знать…

- Конечно же, Годфри. Сейчас пройдем в мой кабинет, и вы мне все расскажете, – кивнул Атертон, снимая шляпу и плащ и протягивая их подоспевшему слуге. На просторный холл, пол которого было выложен мозаикой, и на стены, украшенные лепниной и картинами, маг уже не обращал внимания. Привык за столько лет работы. Он поблагодарил слугу и направился дальше через зал, туда, где зиял арочный проход ведущий в недра дворца. Годфри поспешил следом и уже через несколько минут они оказались у кабинета Атертона. Стоявший подле слуга почтительно поклонился и, открывая дверь перед Моэмом, произнес:

- Доброе утро, милорд!

- Доброе, Бринкли!

Переступив порог собственного кабинета, Моэм направился к столу. Сбросив камзол, маг остался в одной белоснежной рубашке. Не глядя на вошедшего следом Годфри, Атертон указал ему на свободный стул, а сам покосился на трещавший в камине огонь.

- Итак, какие новости вы мне принесли, Годфри? – Атертон присел, привычным жестом закатав рукава. В своей работе он привык к некоторой раскованности и не особо придерживался правил этикета.

- Милорд, - Адам устроился поудобнее, а шляпу положил на колено. – Я нашел ту, кого вы велели отыскать.

- Вот как? – взгляд Моэма стал заинтересованным. Положив руки на стол, он посмотрел на своего человека.

- Говорите же, Адам. Я весь внимание!

Гордфри прочистил горло и начал:

- Итак, милорд. Женщина, которую вы ищете, некая миссис Гейт, в девичестве мисс Лавиния Фрейзер, в данный момент находится в одном из кварталов столицы, где имеет собственное заведение по оказанию определенных услуг.

- Вы точно установили ее личность?

- Сомнений нет. Разыскиваемая вами женщина имеет лицензию целителя третьего уровня. Но я рискну предположить, что она оказывает и более серьезные услуги желающим.

- То есть, запрещенные зелья?

- Скорее всего, - кивнул Адам Гордфри. – Иначе, посудите сами, зачем ей открывать заведение в подобном районе?

- Что еще за район? – уточнил Атертон.

Годфри коротко описал то, что видел и где успел побывать. Моэм слушал молча, подперев кулаком подбородок и думая о том, что его друг Эдвард оказался прав, заподозрив Фрейзеров в махинациях. Да еще и эта история с родителями Гордона и Селии. Тетушку стоило проверить и, возможно, посетить. Даже сегодня, если у него найдется свободная минута. А после отписаться Дэшнеру о том, что узнает.

Когда Годфри закончил говорить, в дверь постучали и на короткое: «Войдите!» - прозвучавшее от Моэма, в кабинет вошел мужчина. Держа под мышкой папку, он поклонился и, закрыв за собой дверь, вышел вперед, поздоровавшись.

- Я прошу прощения за то, что задержался, – проговорил он, после чего положил папку перед Атертоном. – Здесь список всех дел на сегодня.

- Много человек ожидает приема? – уточнил Моэм.

- Сегодня, на удивление, спокойно. Мистер Блеквуд будет через полчаса по вопросу о наследовании имущества, которое делит с братом своего покойного отца. Тяжбу не удалось разрешить мирно.

Моэм открыл папку. Бегло посмотрел расписание и, удовлетворенно кивнув, поднял взгляд.

- Я ознакомлюсь позже с его обращением, – сказал он. – Вы пока можете быть свободны, Дерби.

- Да, сэр, – поклонился секретарь и вышел. А Атертон подумал о том, что у него сегодня так удачно появилось окно, за время которого вполне можно успеть навестить миссис Гейт и познакомиться с ней поближе.

- Годфри! - проговорил он. – Будьте у меня к часу дня. Я хочу, чтобы вы показали мне место, где работает бывшая мисс Фрейзер.

- Конечно, милорд, – сообразив, что прием окончен, Адам встал. – Я буду в назначенное время, сэр!

- Отлично, – Моэм коротко попрощался и еще до того, как Годфри покинул его кабинет, снова открыл папку, изучая расписание. Взгляд, брошенный магом на наручные часы, показал мужчине, то до начала рабочего дня остается всего десять минут.

Атертон вздохнул и бросил взгляд в окно, за которым снова шел снег.

***

- Миледи? Миледи, как вы себя чувствуете?

Я открыла глаза и только спустя несколько секунд смогла сфокусировать взгляд на лице Дианы, склонившейся надо мной. Я не сразу вспомнила о том, что произошло в доме Фрейзеров, а когда память подсказала картины прошлого, все сразу встало на свои места.

Вздохнув, села и порадовалась тому, что тело не отдалось ломотой. Терять сознание прежде мне не приходилось. Отвратительное ощущение собственной слабости!

- Миледи? – Диана отодвинулась, глядя на меня с волнением. Наверное, ее напугало затянувшееся молчание, и я поспешила сказать:

- Все в порядке!

Девушка тут же улыбнулась, всплеснув руками.

- Какое счастье, леди Уитни! Сейчас же пойду скажу лорду Дэшнеру, что вы пришли в себя. Он, знаете ли, очень волновался за вас. Кажется, даже не спал этой ночью, – и прежде чем я успела остановить ее, вышла из спальни. Я повернула голову и увидела Эмму, которая до сих пор сидела в кресле у камина. Встретив мой взгляд, горничная поднялась и поклонилась.

- Я так рада, что вы очнулись, леди Шерон, – произнесла Эмма. – Мы с Дианой по очереди дежурили у вашей постели.

- Что произошло? – попросила я.

- Я не знаю, леди Шерон, – призналась девушка. – Когда меня разбудили, я спала, а вы уже были в своей спальне. Кажется, милорд сам перенес вас из кареты, а потом при вас оставалась Диана. Я пришла позже и вы уже спали, - она опустила голову. – Я прошу прощения, но это все, что я знаю.

- Спасибо! – кивнула я и, откинув одеяло, взглянула на себя, только сейчас заметив, что лежу в ночной сорочке. Видимо, кто-то из девушек меня переодел, а я и не почувствовала? Обычно я сплю чутко, но, видимо, сказалась потеря сознания.

- Вам что-то нужно? – спросила Эмма. – Принести воды, или приготовить ванну?

- Ванну. Мне не мешает освежиться, – попросила я и девушка поспешила выполнить мое поручение, а я снова натянула одеяло до самой шеи, понимая, что, скорее всего, сейчас меня посетит опекун. Если он переживал и не спал всю ночь, то непременно придет, чтобы проведать. А мне почему-то хотелось видеть его сейчас. Запоздало вспомнив, что, наверное, выгляжу не самым пристойным образом, я подняла руки и коснулась спутанных волос, охнув от разочарования. И тут, словно яркая вспышка, в голове мелькнула картина, в которой я бегу по ступеням главной лестницы в Розмари-холле, а следом за мной, выкрикивая мое имя и умоляя остановится, бежит Гордон.

Дурнота подступила к горлу, стоило вспомнить, как он дерзко обнимал и целовал меня. Да еще имел наглость подхватить на руки! Подумать страшно, куда бы он отнес меня и что бы сделал. В тот вечер я открыла для себя совершенно другого человека. Мужчину, которого, оказывается, совсем не знала!

Теперь Фрейзер пугал меня. И его сестрица… Определенно, Селия могла ничего не знать о поведении брата. Вот только что-то подсказывало мне, что она, как настоящая сестра, поддержала бы Гордона, а не меня, даже несмотря на нашу, дружбу.

Все теперь представало предо мной в ином свете, и я понимала, насколько была доверчива.

В дверь постучали, как раз тогда, когда я рассуждала о своей недальновидности в выборе друзей. Вскинув голову, я произнесла: "Войдите" - и совсем не удивилась, когда на пороге возник Дэшнер.Поклонившись, Элвард вошел в комнату.

Его взгляд устремился ко мне. Странный. Напряженный. Правда, кроме этоговзгляда ничто не говорило о волнении мужчины обо мне. Опекун был одет с иголочки, будто ждал приезда долгожданных гостей. Неизменно утонченный, с гладко выбритой кожей на подбородке и щеках.

- Леди Уитни, – он остановился в нескольких шагах от моей кровати. Встал, скрестив руки на груди и глядя прямо мне в глаза, словно пытаясь пытаясь прочесть мои мысли.

- Милорд! – ответила тихо. – Кажется, мне стоит поблагодарить вас?

- Не нужно. Лучше расскажите мне о том, что произошло в Розмари - холле, – велел он. Не знаю почему, но я вздрогнула от звука его голоса. Предложение было сказано обычным тоном, но я ощутила слабую разницу. Она была едва уловима, как тонкий аромат духов, оставшийся в воздухе.

- Я так понимаю, мистер Фрейзер оскорбил вас и вел себя недостойно джентльмена? – уточнил Дэшнер.

Под взором опекуна мне стало неловко. Сердце забилось быстрее, но я решила, что это от волнения, потому что, сам того не ведая, Эдвард заставил меня вспомнить все, что случилось в Розмари-холле. И да. Поведение бывшего жениха оставляло желать лучшего. Вот только я не была уверена, что стоит рассказывать обо всем опекуну. Потому что, какими бы ни были наши с ним отношения, он, как человек чести, не сможет снести оскорбление своей воспитанницы без ответа. Но и оставить все как есть, я не могла. Потому что Гордон перешел все допустимые границы и должен был за это ответить. Но как бы все устроить, чтобы имя Эдварда при этом не пострадало?

- Шерон, вы помните, что произошло? – уточнил опекун.

- Помню, – ответила я. – Позвольте мы поговорим позже, когда я приду в себя.

Глаза Дэшнера вспыхнули, но уже спустя миг, они стали прежним.

- Хорошо. Поговорим когда вы приведете себя в порядок. А сейчас ответьте, только честно, как себя чувствуете?

- Сносно! – я опустила глаза, отметив, что разглядываю руки Эдварда и думаю о том, как он вчера нес меня по лестнице и как укладывал на постель.

Неловкость от присутствия мужчины сковала тело. Мне хотелось, чтобы он ушел и оставил меня одну. Дэшнер, казалось, желал противоположного. Но по моему ускользающему взору догадался, что я хочу побыть одна.

- Я жду вас на трапезу леди Уитни. Если вы будете в состоянии присоединиться ко мне в обеденном зале, - поклонился опекун. – Если же нет, я сам составлю вам компанию за ужином в гостиной ваших покоев, - добавил Эдвард, решив не оставить мне ни единого шанса отмолчаться о случившемся.

Он поклонился, скользнул быстрым взглядом по моему лицу и вышел, а я поймала себя на мысли, что выдохнула с облегчением.

- Миледи! – Эмма вышла из ванной комнаты, сообщив: – Ванна готова! Позвольте вам помочь?

- Я попробую сама, – ответила быстро и, откинув одеяло в сторону, опустила ноги вниз. Надев легкие туфли, видимо, еще ночью оставленные кем-то из девушек, я встала на ноги и застыла, ощутив легкую слабость. Но стоило сделать шаг, как я поняла, что прекрасно обойдусь без помощи Эммы.

- Приготовьте мне платье, – велела тихо. – Серое с белым воротничком, – подсказала и прошла мимо горничной, не глядя на нее. Эмма, и я это почувствовала, пристально смотрела на меня, видимо, опасаясь, что могу упасть.

- Может быть, вам все же помочь, леди Уитни? – сделала она попытку, но я лишь качнула головой. Мне стоило побыть одной и подумать о том, что и как рассказать за обедом Дэшнеру. Я решила для себя, что не стану оправдывать Гордона. Опекун должен узнать о его неприличном поведении.

С этими мыслями я вошла в комнату и, скинув сорочку, окунулась в горячую воду, с каким-то удовольствием ощущая, как она смывает прикосновения Фрейзера, саднившие, словно раны.