Глава 7
Неприятный это был квартал: грязные улицы, низкие дома с гирляндами сушившегося белья. Моэм не поморщился даже, когда каблук его сапога попал в треснувшую лужу очень подозрительного цвета, явно не имевшего ничего общего с обычной талой водой. Атертон поднял взгляд и, сделав несколько шагов прочь от экипажа, остановился и огляделся по сторонам, размышляя о причине, вынудившей хорошую целительницу перебраться работать в подобное место. Кто здесь мог пользоваться ее услугами, если жители квартала были нищими? С таких и медяка не взять, так что подозрение Моэма относительно бывшей мисс Фрейзер только усилилось.
Квартал оставлял желать лучшего. Никому даже в голову не могло прийти, что рядом с центром, где расхаживали по ухоженным улочкам в дамы в пышных платьях, буквально через несколько улиц, разросся настолько неопрятный район. Этакая клоака, которая, если бы не холод зимы, сейчас распространяла бы невыносимую вонь. Моэм Атертон намеревался заняться этим местом, но пока стоило сделать то, зачем приехал.
- Может быть, мне пойти с вами, милорд? – спросил взволнованный кучер, покосившись на группу неопрятных мужчин, поглядывавших на его господина.
- Не беспокойтесь! – спокойно ответил Атертон и опустил трость на корку льда, сковавшего камни под ногами. Лед треснул, а мужчина шагнул вперед, уверенно направляясь к нужному ему дому.
Кучер остался сидеть на месте, а Моэм, лавируя между нитями белья, приблизился к двери одного из домов. Краем глаза маг отметил любопытные взгляды каких-то женщин неопределенного возраста, сидевших на лавке. Где-то в стороне затихли дети, игравшие до появления господина. Сейчас они просто наблюдали за Атертоном и переглядывались, но не удивленно, как этого стоило ожидать. И Моэм сделал вывод, что к миссис Лавинии Гейт захаживала разношерстная публика, среди которых, определенно, встречались и благородные господа. А уже когда до дверей оставалось несколько шагов, мальчишки вдруг сорвались с мест и ринулись к Атертону, крича на все голоса и протягивая руки за медяками:
- Господин! Дайте монетку!
- Угостите пряником, господин!
Моэм остановился, посмотрел на обступивших его мальчишек, затем улыбнулся и, запустив руку в карман своего жилета, достал несколько мелких монет. Подняв деньги над детворой, мужчина проговорил, призывая их к тишине:
- Монету получит тот, кто расскажет мне о леди, которая живет в этом доме! – сказал он.
Дети затихли. Переглянулись.
- Леди? – спросил один из мальчиков, самый бойкий на вид. – Какая леди?
- Некая миссис Гейт, – ответил Моэм, опуская руку. – Знаешь ее?
- А кто же ее не знает, господин?
- Ну так расскажи! – усмехнулся Атертон.
- Она ведьма! – выпалил мальчик.
- Целительница! – тут же, толкнув его локтем, вмешался в разговор стоявший рядом ребенок, чуть младше друга.
- Так кто она: ведьма или целительница? – уточнил спокойно Моэм.
- Ведьма! – серьезно повторил первый из детей. – Моя мама так всегда говорит про госпожу Гейт. И нам велит держаться ее стороной.
- Ой, да много она знает, твоя мамаша? – протянул еще один из мальчишек. - У нее есть что-то против этой дамы?
- Есть! – продолжил первый мальчик. – С тех самых пор, как эта женщина поселилась на нашей улице у нас пропала почти вся живность, - он кивнул, словно подтверждая свои слова. – Коты, собаки… Раньше их была тьма-тьмущая! И даже крысы! А теперь поди найди хоть кого!
- Ну, крыс не жалко, – вступился за целительницу третий мальчик, совсем невысокого роста в огромной шляпе на вьющихся грязных кудрях. – Они все время у нас дома шуршали под полом, спать не давали, а теперь тишина.
- Согласен! – кивнул Атертон. – Крысы та еще беда. А что еще странного происходило? Не замечали?
- А так вроде и ничего! – мальчишки снова переглянулись и Моэм, решив больше не отвлекаться на детей, раздал им монеты. С радостным визгом детвора умчалась прочь, а мужчина, поправив одежду, развернулся к дому и решительно шагнул вперед.
Дверь открылась с неприятным скрипом. Казалось, ее не смазывали целую вечность, но Моэм решил, что, скорее всего, это не сделали нарочно, чтобы звук оповещал жителей о том, что кто-то вошел в дом.
«Или жителей, или миссис Гейт!» - сказал он себе.
Внутри дома оказалось темно. Узкая лестница уходила на верхний этаж, но Атертон, призадумавшись, понял, что вряд ли целительница принимает в жилых комнатах. Нет. Насколько он знал людей подобного склада ума, они предпочитали более закрытые и удаленные помещения. Так что взгляд мужчины невольно спустился вниз в подвальные помещения. И именно туда, следуя за своим чутьем, направился Атертон.
Темнота обступила со всех сторон. Запахи сырости и тлена ударили в ноздри. Моэм поднял руку и, замедлив шаг, раскрыл ладонь, на которой спустя несколько секунд возник огненный шар. Мужчина дунул. Шар поднялся в воздух и полетел вперед, освещая подвал и ступени.
Моэм обнаружил нужную дверь в самом конце небольшой площадки, на удивление чистой и опрятной. Над входом в помещение, горел фонарь, но Атертон не спешил гасить свой магический шар и спускался, постукивая тростью по каменным ступеням, уверенный в том, что кто бы ни жил за этой дверь, он уже услышал его приближение и готов к встрече.
Таиться Моэм не стал. Сегодня он здесь не по приказу короля, а по собственной инициативе.
Входящая дверь была неказиста на вид, но внимание Атертона привлек молоточек с обвитой вокруг него змеей. Замысловатое и простое изображение твари заинтересовало мага, так как говорило о том, что целительница умеет не только лечить, но и владеет темной магией. Умеющий читать подобные знаки, лорд Атертон знал, что все официально работающие маги должны предупреждать клиентов о своих умениях. Данный молоточек говорил еще и о том, что целительница не работает с темными силами и не принимает заказы, причиняющие вред.
- Забавно, – проговорил вслух Моэм и, протянув руку, взял молоточек и постучал.
Звук вышел громкий, но некоторое время за дверью не было слышно ни звука. Впрочем, Атертон не собирался уходить и постучал снова. На этот раз ему открыли. В образовавшемся проеме показалась увесистая цепь и лицо отвратительного вида незнакомца с остатками волос на почти лысой голове. Бегающие глаза мужчины напомнили Моэму взгляд крысы, пойманной в ловушку, но, когда лорд заговорил, голос его ничем не выражал неприязнь.
- Любезнейший, я пришел на прием к миссис Гейт, – поставив трость перед собой, Атертон перенес на нее вес обеих рук и посмотрел на лицо в проеме.
- Она не принимает! – последовал ответ.
- Правда? – приподнял брови Моэм. – И все же, я настаиваю на нашей встрече с твоей хозяйкой. Просто скажи ей, что лорд Моэм Атертон пришел как друг и желает поговорить. Если она не впустит меня сегодня, завтра я приду с официальным разрешением на закрытие этого, - он хмыкнул, - этого балагана и тогда она сама станет искать со мной встреч.
Плешивый сдвинул брови. Явно недалекого ума, он все же понял смысл слов господина и кивнув, проговорил:
- Хорошо. Я все передам. Ожидайте, – и закрыл двери, оставив Атертона стоять снаружи. Впрочем, вернулся он быстрее, чем Моэм успел досчитать до двадцати. Распахнув дверь, служка поклонился, приглашая господина войти внутрь.
- Миссис Гейт согласна принять вас, - сказал он, а едва гость переступил порог, поспешно закрыл за ним дверь и, задвинув засов, добавил: - Я провожу вас.
- Хорошо,– кивнул Моэм, готовый следовать за своим проводником, хотя был уверен, что и сам прекрасно нашел бы комнату, где его ожидала ведьма.
В том, что хозяйка подвала не была простой целительницей, он был уверен на как ни в чем другом. Сталкивался уже с подобными дамами. К тому же, подозревал, что змея на молоточке служила лишь для отвода глаз и ведьма занималась всеми запрещенными видами магии.
Служка целительницы поспешил вперед. Первую комнату, погруженную в полумрак, разбиваемый светом свечей, прошли быстро. Во второй обстановка была более приличной и само помещение оказалось уютным, но миссис Гейт ожидала гостя в третьей комнате, уже более подходившей для женщины ее положения и дара. Слуга метнулся вперед, чтобы предупредить хозяйку. Постучал три раза, а затем оглянулся на лорда и толкнул дверь.
- Лорд Атертон! – представил незваного гостя слуга и, распахнув шире дверь, пропустил Моэма вперед.
Мужчина вошел и огляделся. Помещение не привлекло его внимания, зато заинтересовала женщина, сидевшая за круглым столом перед стеклянным шаром.
- Милорд, – проговорила ведьма с улыбкой, которая, впрочем, совсем не казалась радостной.
- Миссис Гейт, – маг поклонился, а затем взглянул на моложавую особу, отметив огромные миндалевидные глаза яркого зеленого цвета. Точно такие он видел на портрете в заброшенном доме, принадлежавшем семейству Фрейзер. Да и внешнее сходство было заметным. Определенно, леди была той, кого он искал. Мисс Лавиния Фрейзер собственной персоной, но теперь именовавшая себя не иначе как миссис Гейт, по фамилии своего мужа. Вспомнить бы еще, какого по счету!
Женщина приосанилась. Села идеально ровно, взглянула оценивающе и, вместе с тем, спокойно. Во взоре ни намека на страх или волнение. Разве что, самую малость, которую она ухитрилась скрыть от пронизывающего взгляда Атертона.
«Сильная женщина!» - подумал Моэм. Возможно, она показалась бы ему привлекательной, если бы он не видел ее настоящую.
- Что привело лорда Атертона в мою обитель? – без предисловий спросила миссис Гейт.
- Скажем так: интерес личного характера, – улыбнулся в ответ Моэм и добавил с обманчивой мягкостью: - Вы знаете меня, миссис Гейт?
- Кто же вас не знает, милорд? – ведьма изогнула бровь.
- Тогда и представляться не имеет смысла, раз уж вы все обо мне знаете, – сказал маг.
- Не все, - покачала головой женщина, а затем указала рукой на стул. – Все знать просто невозможно. Да и зачем мне ненужная информация? А вы присаживайтесь, милорд! Как говорят в народе, в ногах правды нет. И я на себе поняла смысл этого высказывания.
- Благодарю.
Моэм пододвинул стул и опустился на него, положив ногу на ногу. Шляпу он снял и теперь устроил ее на своем колене, сжимая левой рукой трость.
- Вернемся к вопросу, который я уже вам задала минутой ранее, – улыбнулась женщина. Она невольно, скорее по привычке, протянула руки к хрустальному шару, стоявшему перед ней, но Моэм покачал головой и миссис Гейт отдернула их назад.
- Не стоит что-то трогать, мадам, – предупредил он. – Я не предсказаний ради пришел сюда. А подглядывать за собой не позволяю даже лучшему другу.
- Простите, – она улыбнулась, сверкнув белыми зубами. – Профессиональная привычка!
Атертон вернул ей улыбку и продолжил:
- Я здесь по вопросу о вашей семье, - Моэм посмотрел на лицо женщины, проследив за мимикой. Ничего. Ни один мускул не дрогнул. Она продолжала спокойно глядеть в ответ.
- Кто именно вас интересует, милорд? И, хотела бы узнать, имею ли я право не отвечать на те вопросы, которые посчитаю слишком личными?
- Вполне. Но вы же понимаете, что в таком случае я вернусь, но уже не один и не в таком приятном расположении духа? – улыбка у Атертона вышла почти милой. Но миссис Гейт не прониклась.
- Поэтому предлагаю поговорить откровенно и с максимальной искренностью, мадам. Лично меня интересуете не вы, а вот ваши покойные брат и его супруга.
Лавиния сдвинула брови.
- Я не понимаю? – проговорила она тихо. – Эта история уже канула в прошлое. Зачем ее ворошить?
- Позвольте мне умолчать о причине, – сказал Моэм.
- Понятно, – миссис Гейт кивнула и положила руки себе на колени, спрятав их под столом. – Значит, искренность и откровенность предполагается только в моем случае? – уточнила она насмешливо и с какой-то долей вызова глядя в лицо дознавателю.
- Именно так, – кивнул Атертон.
- Не совсем честно, ну да, ладно. Мне скрывать нечего. Задавайте свои вопросы, и я постараюсь ответить на них. Но предупреждаю. Прошло уже много лет, я могу что-то и подзабыть.
- А вы постарайтесь.
Они обменялись быстрыми взглядами и Атертон продолжил:
- Смерть вашей семьи была не раскрыта. Я поднял архив и, ознакомившись с документами, понял, что кто-то приложил руку к тому, чтобы подтасовать факты.
- Там нечего было подтасовывать, - вздохнула женщина. – Мистер Фрейзер, мой дорогой брат, был человеком слабого характера. Его жена тоже отличалась слабостью, но тела. Промотав все свои деньги, брат сделал то, что ему позволяла его честь, - Лавиния усмехнулась. – Или то, что он считал своей честью.
- Организовал сам себе сердечный приступ? – спросил Атертон.
- Брат был человеком крепким, но не по характеру. Проблемы подкосили его, - ответила женщина.
- Я полагаю, не вы стали той, кто сделал для мистера Фрейзера зелье, спровоцировавшее приступ и повлекшее за собой смерть? – спросил Моэм, на что Лавиния только сдвинула брови, помрачнев, отчего стала казаться намного старше.
- Я бы никогда не причинила вред своему брату, – сказала она спокойно и, удивительное дело, он поверил ей. Почувствовал, что не лжет. Но тогда, получалось, что Фрейзер сам достал где-то необходимое зелье, или, как Атертон и предполагал ранее, его отравили дети. В частности, сын и наследник, пытавшийся сохранить остатки состояния.
- Что-то подсказывает мне, мадам, что ваш брат был убит.
Лавиния вздохнула и откинулась на спинку своего стула.
- Я не могу понять, почему вас так заинтересовал этот случай? – спросила она. – Для человека вашего положения, смерть какого-то рядового подданного короны не значит ровным счетом ничего. Так почему теперь, спустя столько лет?
- Вы не предполагаете, что, возможно, наследники могли настаивать на раскрытии истины? – улыбнулся Моэм.
- Наследники? – она вернула улыбку. – Исключено. Насколько я знаю, они покинули столицу и пытаются начать новую жизнь, забыв о произошедшем.
- Вы общаетесь со своими племянниками?
- Нет! – ответила она.
- И как давно в последний раз видели родных? – уточнил Атертон. – Мисс Селию или ее брата, мистера Фрейзера-младшего?
Взгляд женщины стал резким, и Моэм понял: видела и совсем недавно! Вот только она не сказала ему об этом. Солгала. Ощутимо. Откровенно и с таким честным выражением на лице, что он не удержался от усмешки.
- Нет. После смерти брата я вышла замуж, а племянники перебрались куда-то в провинцию. Кажется, они переезжали несколько раз, меняя дома, но не могу сказать точно, так как не поддерживаю с ними связь.
Зеленые глаза женщины полыхнули.
«Солгала, но не совсем. Потому и чувствует себя в безопасности», - сказал себе Моэм и пожалел о том, что не умеет читать мысли. Впрочем, ему это было не нужно. Он вполне умел прочесть то, что пряталось в человеческих глазах, даже таких хитрых и умных, как у миссис Гейт.
- Но вы, наверняка, знаете, где живут сейчас ваши родные, – настаивал Атертон. – Мне нужен их адрес, чтобы навестить и задать пару вопросов относительно мистера Фрейзера-старшего?
Лавиния притворно вздохнула.
- К чему вам все это? Оставьте детей в покое. Мое мнение, все сложилось так, как было должно сложиться. Не случись с братом приступа, он бы по миру пустил остатки своего состояния. К слову сказать, и так ничтожные. Пусть Гордон и Селия живут спокойно. Не стоит снова напоминать им о пережитом горе.
- Увы, мадам, но я никак не могу оставить это дело.
Магичка вскинула брови.
- И все же, кому так понадобилось разузнать о моей семье? Ума не приложу! – сказала она.
- Нашелся такой человек. И, поверьте, для него крайне важна правда.
- Но я ничем не могу вам помочь. Я ничего не знаю, – проговорила миссис Гейт и тут же добавила с некоторой поспешностью: - Мой брат умер от приступа. Его здоровье пошатнули кредиторы и вечное волнение. Сами знаете, что подобное происходит часто с людьми, которые не имеют согласия с собственной совестью. Так что, милорд, я вряд ли могу оказаться вам полезной! У меня больше нет для вас нужной информации, сэр, – весь ее вид говорил о том, что Лавиния более не желает продолжать разговор. Моэм же не хотел уходить так и не узнав хотя бы доли того, что было ему интересно. Но также понимал, что эта женщина просто так не расстанется со своими тайнами, если они у нее имелись. Впрочем, тайны есть у каждого, маг почти не сомневался. И миссис Гейт знала больше, чем хотела и могла рассказать.
«Прикрывает своих племянников? – подумал он, не спеша подниматься со стула. – Скорее всего. И при этом, действительно, кажется, не общается с ними. По крайней мере не до некоторого времени!» - что-то подсказывало Атертону, что не так давно она видела или Гордона, или Селию. Скорее всего, племянника. Вряд ли мисс Фрейзер отлучалась в город. Впрочем, узнать это можно и достаточно легко. Достаточно написать в Дэшнер-холл и там уже Эдвард проведет свое маленькое расследование.
- Не буду более вас задерживать, – улыбнулась холодно Лавиния. – Мне было приятно, что такой человек, как вы, посетили мою скромную обитель, - и, прежде чем Атертон произнес хотя бы слово, ведьма крикнула, - Барт! Иди сюда, живо и проводи милорда. Наш дорогой гость уходит!
Моэм не двинулся с места, за что получил подозрительный взгляд миссис Гейт. А в двери уже протискивался слуга. Услужливо поклонившись, Барт остановился перед гостем, но увидев, что милорд не спешит покинуть приемную и даже не желает подняться со стула, удивленно поглядел сперва на Атертона, а затем и на свою хозяйку.
- Жаль, что мы не пришли к согласию, - не обращая внимание на Барта, сказал Моэм, глядя только на миссис Гейт. – Я надеялся, что вы окажете мне более посильную помощь.
- Что-то подсказывает мне, что вы и без моей помощи без труда отыщите моих племянников, милорд, – ведьма улыбнулась. – Вы же пришли ко мне не для того, чтобы узнать адрес?
- Возможно, я уже узнал то, что хотел, – ответил Атертон.
- Не уверена,– парировала женщина. И снова резкий взгляд в сторону слуги: - Барт! Проводи гостя!
Глухо опустив трость на пол, Моэм поднялся. Поклонился женщине и, надев шляпу, проговорил:
- Хорошего вам дня, мадам. И я полагаю, что мы еще увидимся с вами! И, кстати, ваша племянница, - он сделал паузу, продолжая наблюдать за реакцией Лавинии. – Она очень на вас похожа!
- К чему вы это сказали? – чуть побледнев, спросила ведьма.
- Вы прекрасно меня поняли, мадам, – кивнув ей, Атертон развернулся и шагнул к двери, бросив застывшему слуге: - Ну, ведите меня, Барт! Теперь мне, действительно, пора уходить, – и маг переступил порог, покидая кабинет ведьмы.
***
Целовать Шерон было убийственной мыслью и еще более провальной идеей. Проклятое зелье! Он едва удержался и чуть не совершил ошибку, когда коснулся губ своей подопечной и понял, что его разум напрочь отказывает, стоило вдохнуть неповторимый запах ее волос. А уж близость и прикосновение к ее рукам, спине, едва не свели Дэшнера с ума! В голове лорда промелькнули самые откровенные картины, в которых он позволял себе намного больше, чем поцелуй!
«Сильное зелье! Очень сильное!» - Эдвард сжал руки в кулаки, прогоняя прочь воспоминания о девушке. А ведь ему предстояло еще пережить ужин в ее обществе и сделать вид, словно ничего не произошло! А как это сделать, если все тело натянутой струной, едва лишь подумает о Шерри? И никакие дела не помогают отвлечься. В груди одно желание: отправиться за Шерон и закончить то, что начал. Вот только его подобное не устроит. А ее тем более. Ему нужно согласие девушки, добровольное и осознанное. Компрометировать леди Уитни Эдвард не собирался, даже теперь, когда после действия зелья, набиравшего силу, леди Уитни стала смыслом его жизни.
«Приезд Сьюзан поможет мне держать себя в руках», - подумал Дэшнер. И все же маг понимал, что присутствие в доме миссис Мейсон усложнит его задачу! Потому как излишне активная дама будет лезть туда, куда не надо. Даже если Моэм и поговорил с ней, предупредив по поводу отношения Эдварда к своей подопечной, все равно эта неугомонная мадам, вряд ли станет удерживать свою энергию. Такие, как она иногда, желая сделать добро, невольно причиняют неприятности тем, на кого это «добро» распространяется. И все же, Эдвард понимал, что Шерон нужно общение. А так как по известным причинам, леди Уитни вряд ли продолжит дружбу с мисс Фрейзер, то миссис Мейсон спасет положение, пусть и на некоторое время.
«Интересно, есть ли у Шерон в округе подруги?» - подумал опекун, злясь на себя за то, что его мысли, вопреки желанию, возвращаются к украденному поцелую, не позволяя сосредоточиться на важных вещах.
Стоило признаться себе: зелье действовало очень эффективно. И Эдвард желал Шерон так, как не желал еще ни одну женщину в своей жизни.
Поможет ли ему это завоевать сердце девушки? Задаваясь подобным вопросом, он тут же согласно отвечал: «Да. Поможет. Шерон почувствует его неискренность, если он убьет в себе действие этого зелья. Она, как никто другой, слишком чувствительна к подобным вещам. Тонкая натура, слишком замечательная для такого, как он. Возможно, если бы сэр Уильям не сыграл злую шутку с ними обоими, все закончилось бы иначе. Раздели он деньги на двоих, наверное, Эдвард не стал бы посягать на часть, принадлежавшую леди Уитни. Но в этой истории было слишком много «но», и Дэшнер еще не знал, что скрывается в том самом письме, которое хранилось в фамильном сейфе.
Эдвард едва не сорвался! Едва не сделал то, за что ему, как настоящему джентльмену, было бы потом стыдно. Сейф был так близко, но Дэшнер взял себя в руки. В груди ощутимо растекалась сила.
«Я слишком долго не использовал ее!» - подумал мужчина. Стоило уделить время своему дару. Сила не любит, когда ее не пускают в дело. Застаивается, словно вода в болоте. И будет хороший повод отвлечься от телесных мук и почти болезненного желания, которое и сейчас тревожило мужчину.
Взяв в руки колокольчик, Дэшнер вызвал слугу и приказал:
- Ступай в конюшню. Мой конь должен быть готов через пятнадцать минут!
- Да, милорд, – слуга удалился, а Эдварду оставалось только переодеться в костюм для верховой езды и спуститься вниз. Подобная прогулка должна была помочь развеяться от чувства к леди, которая и знать не знала о том, что сейчас происходит в душе ее опекуна.
***
Вернувшись в свои покои я поймала себя на мысли, что улыбаюсь. А все этот поцелуй!
«Просто тебе понравилось то, как опекун тебя поцеловал!» - подумала и перед глазами появилось лицо Эдварда, склоненное ко мне. Не удержавшись, вскинула руку, прижав пальцы к губам и снова улыбнувшись, поспешила в ванную комнату, заперев дверь. Прохладная вода должна была привести меня в чувство.
- Леди Уитни! – постучалась горничная. – С вами все в порядке? – спросила она. Кажется, переживает. Видимо, когда я вернулась, на моем лице отразилось что-то такое, что напугало или удивило ее. Вот и интересуется.
- Все в порядке, Эмма, – ответила я. – Ты можешь идти. Мне просто нужно немного побыть одной!
- Как прикажете, миледи, – раздалось в ответ и спустя несколько секунд шаги Эммы стихли за щёлкнувшей дверью. Я быстро умылась перед зеркалом, освежив лицо. Вот только когда промокнула его пушистым полотенцем, оно по-прежнему оставалось пунцовым.
Вернувшись в комнату, окинула ее взглядом, размышляя, как бы отвлечься от глупых мыслей, тревоживших сердце.
Дэшнер не для меня, и я прекрасно осознавала это. Мы были слишком разные. К тому же лишь недавно смогли прийти к относительному взаимопониманию. Раньше ведь терпеть друг друга не могли и тут он поцеловал меня! А я, как последняя дурочка, растаяла от единственного поцелуя! Как же глупо!
Я попыталась отвлечься: читала, писала, перебирала украшения, но мысли не желали меняться. Руки как-то сами собой потянулись за колокольчиком. Я взяла его и вызвала горничную.
- Да, леди Уитни! - на зов явилась запыхавшаяся Диана. На меня она взглянула взволнованно, явно предупрежденная Эммой и я поспешила успокоить девушку, сказав:
- Пожалуйста, ступай вниз. Я хочу отправиться на верховую прогулку. Пусть мне приготовят лошадь.
- Конечно, миледи, – ответила Диана. – Больше не будет пожеланий? Может, мне сначала помочь вам с амазонкой? – уточнила она.
Задумавшись на минуту, я кивнула, соглашаясь, и Диана вошла в комнату.
- Какой предпочтете, леди Шерон? – открыв дверцы шкафа, она оглянулась на меня, ожидая ответ.
- Сегодня надену синюю, - сделала я выбор. – Мне кажется, во дворе холодно. Эта амазонка самая теплая из тех, что есть в моем гардеробе. Да и цвет был подходящий. Пусть не серый, но темного-синего, почти черного, оттенка. Так что я ничем не оскорблю память сэра Уильяма.
- Да, миледи, – кивнула девушка и достала платье. Положила его на кровать, разгладив складки, а после повернулась ко мне, чтобы помочь снять то, которое сейчас было на мне.
А уже пять минут спустя, горничная покинула покои, торопясть передать конюшему, чтобы для меня приготовили лошадь.
Лошадку конюх мне подготовил резвую, словно почувствовав мое настроение.
Подсадил услужливо в седло, подправив подпругу и заявил:
- Недавно хозяин тоже изволили отправиться на прогулку.
"Вот как?" - подумалось мне. Значит, нас с Эдвардом посетила одна мысль? Интересно!
Я наклонилась, гладя лошадь по мощной шее, и спросила, глядя прямо конюху в глаза:
- В какую сторону поехал милорд? – а вдруг, да, знает! Это, чтобы отправиться в противоположную, так как меньше всего на свете мне хотелось сейчас увидеть причину своего невольного побега.
- Я не заметил, миледи, – ответил конюх. – Хозяин выехал за ворота, а я, знаете ли, не проследил, куда он подался.
- Жаль! – проговорила больше для себя, чем обращаясь слуге. Ну да ладно. Если на то будет судьба, мы разминемся. А если увижу Эдварда, то смогу объехать стороной, благо лес здесь редкий и всадника будет видно издалека. Не хотелось мне оказаться с ним на одной дороге и еще меньше – ехать назад вместе, чего не избежать, если столкнемся ненароком.
Кивнув конюху, выехала за ворота, промедлив в выборе направления. Дорога здесь расходилась в разные стороны. Одна, более ухоженная, вела к дому Фрейзеров, другая - в лесную чащу, куда я обыкновенно любила ездить. Хорошенько поразмыслив, я решила, что вряд ли Дэшнер выберет направление Розмари-холла. Ведь тогда существует вероятность встретить хозяина или хозяйку дома. Пусть Селия и не любила верховую езду, предпочитая ей музицирование в своем салоне, но дажей она порой выбиралась на прогулку, чтобы отвлечься от домашних забот. Поэтому я направила свою лошадь в сторону особняка Фрейзеров, решив чуть далше свернуть в лес на развилке.
Холод зимы быстро привел меня в чувство. Лошадка резво бежала подо мной, а я дышала свежестью зимнего дня, отдавшись ощущению свободы.
Забыть об Эдварде, конечно, не получилось. Но я больше так не переживала из-за случившегося, и чем дальше отдалялась от дома, тем сильнее верила, что смогу спокойно взглянуть в лицо опекуну.
«Всего лишь какой-то поцелуй, - пыталась поговорить со своим «я». – В этом нет ничего страшного! Моя честь осталась при мне, разве что Эдвард немного уязвил мою гордость, поцеловав меня без разрешения!». Кстати, я решила, что больше не позволю ему целовать себя, как бы мне это не понравилось.
«Мне просто стоит выбросить его из головы и жить дальше так, словно ничего и не произошло!» – сказала себе. И я смогу это сделать!
Но вот впереди показалась развилка, и я выбрала дорогу, что уводила в лес. Бросив беглый взгляд на крышу Розмари-холла, видневшуюся из-за деревьев, я отвернулась и пустила лошадь шагом, так как в самом начале тропа была узкой и ветви деревьев мешали, склонившись к земле под тяжестью снега. Дальше тропа становилась шире и можно было перейти на галоп. Вот только моим радужным планам не удалось осуществиться. Судьба распорядилась иначе и, проехав не более мили, я услышала странные звуки, которые заставили меня остановить лошадь и замереть на месте.
- Что это было? – спросила вслух. Несколько секунд вокруг стояла тишина, а когда я уже решила, что мне все показалось, странные звуки, похожие на глухой удар, повторились и привлекли мое внимание. Любопытство заставило меня развернуть лошадь и съехать с намеченного пути. Отыскав едва заметную соседнюю тропку, присыпанную снегом, я пустила свою лошадку вперед, прислушиваясь к опустившейся тишине. Разбойников в наших местах никогда не было, поэтому я не опасалась, что столкнусь с недругом. Скорее всего, это кто-то из крестьян рубил лес, что само по себе было непозволительно, так как земли принадлежат Дэшнерам и, насколько я знала, прилегавшие к поместью леса были неприкосновенны. Подобный указ издал еще сэр Уильям и вряд ли Эдвард успел что-то изменить. Я была готова увидеть лесоруба, но когда тропа резко оборвалась я храбро спешилась. Привязав лошадь, дальше отправилась пешком, готовая отсчитать нерадивого вора. Но когда вышла к широкой поляне под открытым небом, то удивленно застыла, глядя на происходящее. А затем со всей скоростью, на какую оказалась только способна, шмыгнула за ближайшее дерево, чтобы спрятаться. Как-то не хотелось попадаться на глаза хозяину этих земель.
«Вот же незадача!» - подумалось мне и, прислонившись спиной к темному стволу, перевела дыхание, чувствуя, как сильнее забилось сердце. Мое напускное спокойствие словно рукой сняло. Вернулись ощущения, которые заставили меня покинуть дом в поисках успокоения. А нашла я совсем не то, что искала. Виновник моего состояния сейчас находился на поляне и, кажется, колдовал.
«Нужно срочно уходить, пока он не заметил меня! - подумала, но какой-то голос внутри спросил: - Разве тебе не любопытно взглянуть на то, чем там занимается лорд Дэшнер?»
И то верно. Я так мало знала о опекуне. Знала, что Эдвард - владеет силой, но какой стихией обладает, понятия не имела, понимая лишь, что опекун сильный маг. А вот теперь, когда представился шанс увидеть его в деле, я трусливо хочу сбежать? Нет! Так точно не пойдет!
«Если буду вести себя тихо, как мышка, то он меня не заметит, а я смогу понаблюдать за ним со стороны!» - решила для себя.
Мое любопытство взяло верх над рассудительностью, и я осторожно выглянула из-за дерева. Очень уж было интересно узнать хоть что-то о человеке, который имеет влияние на мою жизнь. Лорд Дэшнер оставался для меня загадкой. Многие его поступки, порой, ставили в тупик. Он мог быть как добрым и щедрым, - и именно этот Эдвард нравился мне, - так и опасным, холодным, неприступным.
Помнится, сэр Уильям упоминал об успехах своего сына. Говорил, что Эдварду легко далась учеба в Академии Магии и что он делает огромные успехи. Но прежде я не интересовалась наследником Дэшнер-холла, а сама обучалась на дому, подобно всем леди, с которыми водила знакомство. Я знала, что в Академию принимают и девушек, но возвращаясь к этой теме, помнила, как болезненно отреагировал отец, стоило мне намекнуть о желании учиться вне дома. Сэр Уильям пытался заполнить брешь в моем образовании, нанимая лучших преподавателей. А когда я узнала, что мой дар довольно посредственный, то перестала рваться прочь из дома.