Глава 2

Глава 2. Руины

Дорога, чем выше я поднимаюсь в горы, тем больше перестает быть дорогой в обычном понимании этого слова. Гладкий асфальт сменяется разбитым полотном, а потом и вовсе превращается в каменистую грунтовку, которая змеится по краю пропасти. Белая арендованная иномарка здесь смотрится нелепо и чужеродно. Я крепче вцепляюсь в руль, сердце колотится от смеси страха и восторга.

Красота вокруг дикая, первозданная, почти жестокая. Отвесные скалы, уходящие в пронзительно синее небо, кажутся подпирающими сам небосвод. Внизу, в глубоком ущелье, бурлит свинцово-серая река. Воздух кристально чистый, пахнет травами. Это совершенно другой мир, не имеющий ничего общего с моей упорядоченной жизнью в Лондоне. Я чувствую себя песчинкой, заброшенной в царство великанов.

Наконец, за очередным крутым поворотом я вижу Ахар. Аул цепляется за склон горы, словно ласточкино гнездо. Низкие каменные дома с плоскими крышами, узкие улочки, карабкающиеся вверх. Все точно как на старых фотографиях. Только цвета ярче, а ощущения — острее. Я паркую машину на небольшой площадке у въезда в аул, чувствуя на себе взгляды. Редкие прохожие — женщины в длинных юбках и платках — останавливаются и провожают меня долгими, изучающими взглядами. Видимо, неместные люди здесь — событие. Может быть, нужно было подготовиться? Купить платок и закрыть волосы…

Я выхожу из машины, чувствуя себя неуютно в своем легком платье. В руках у меня та самая фотография — молодые смеющиеся родители на фоне своего дома. Я подхожу к пожилой женщине, сидящей на каменной завалинке у одного из домов. Ее лицо испещрено глубокими морщинами, а темные глаза смотрят мудро и немного устало.

— Здравствуйте, простите, пожалуйста… — начинаю я по-русски, протягивая ей фотографию. — Вы не подскажете, где находится этот дом?

Старушка берет снимок. Ее сухие пальцы осторожно касаются глянцевой поверхности. Она долго смотрит то на фото, то на меня, и ее взгляд становится… странным. В нем проскальзывает удивление, узнавание и что-то еще, похожее на страх или жалость. Она качает головой и что-то быстро говорит на незнакомом мне языке. Я понимаю лишь одно — русского она не знает.

И тут в памяти всплывают обрывки фраз. То, как родители иногда говорили между собой, думая, что я не обращаю внимания. Их родная речь. Они не учили меня, но что-то отложилось на подкорке.

— Дом… где? — с трудом подбирая слова, спрашиваю я на ее языке, показывая на снимок.

Глаза старушки расширяются от удивления. Она смотрит на меня уже по-другому. Потом медленно поднимает руку и указывает пальцем вверх по улице, в сторону самой высокой части аула. Она снова что-то говорит, но на этот раз я улавливаю слово «давно». Значит, я на верном пути. Я благодарю ее, и она провожает меня долгим взглядом.

Я иду по узкой, вымощенной камнем улочке. Я дохожу до места, куда указала старуха. И мое сердце падает. Передо мной не дом. Передо мной — руины. Обугленные каменные стены, заросшие бурьяном. Пустые глазницы окон. Все, что осталось от дома на фотографии, — это массивный порог из цельного камня. Тот самый, на котором смеялась юная мама.

Что здесь произошло? Пожар? Почему дом не отстроили заново? Я опускаюсь на корточки, провожу рукой по холодной, шершавой поверхности камня. В голове пустота. Моя надежда найти здесь ответы, найти родственников, рушится.

— Копия своей матери.

Голос за спиной — низкий, с рокочущими нотками. Я вздрагиваю всем телом и резко оборачиваюсь.

Передо мной стоит мужчина. Высокий, широкоплечий, словно высеченный из той же скалы, на которой стоит аул. На вид ему лет тридцать пять, может, чуть больше. Густая черная борода, строго очерченные губы, прямой нос и глаза… Такие темные, что кажутся бездонными. Они смотрят на меня в упор, без тени улыбки, пронзительно. От этого взгляда по спине бежит холодок. На нем простая темная одежда, но в каждом его движении, в осанке чувствуется сила и уверенность хозяина этих мест.

— Ты дочь Анзора? — спрашивает он строго.

Я, все еще находясь в шоке, киваю. Это, должно быть, родственник... Или старый друг семьи. Кто-то, кто помнит моих родителей! Вся боль и разочарование от вида руин сменяются ликованием.

— Да! Да, я Алина Караева. А кто вы? Вы знали моего отца?

Он делает шаг ко мне. Расстояние между нами сокращается, и я чувствую исходящую от него ауру опасности. Он усмехается, но уголки его губ изгибаются в хищном оскале, а не в улыбке.

— Я твоя погибель.

Мир вокруг замирает. Что? Я ослышалась?

— Я так долго искал вашу семью. Наконец-то мы встретились. Как удачно, что ты сама сюда приехала…

— Что? О чем вы? — лепечу я, отступая на шаг назад. Радость сменяется леденящим ужасом. Это какая-то злая шутка.

— Я Ибрагим Аскаров, — произносит он свое имя так, словно оно должно объяснить все. Но для меня это лишь набор звуков.

Я не успеваю ничего понять. Он делает резкий выпад, и его пальцы, твердые, как стальные тиски, смыкаются на моем запястье. Больно. Я вскрикиваю, пытаюсь вырваться.

— Пустите меня! Вы с ума сошли!

— Замолчи, — рычит он, игнорируя мои протесты. Он просто тащит меня за собой вниз по улице. Я спотыкаюсь, пытаюсь упереться ногами, но против его силы я будто перышко на ветру.

— Помогите! — кричу я, но редкие прохожие лишь опускают глаза и ускоряют шаг. Никто даже не смотрит в нашу сторону. Мы проходим мимо той самой старушки, что указала мне дорогу. Я смотрю на нее с отчаянной мольбой. И вижу, как на ее морщинистом лице появляется… злорадная улыбка.

Что происходит? Мне все это снится? Это какой-то кошмарный сон! Почему никто мне не помогает?

Ибрагим Аскаров дотаскивает меня до черной машины, которая оказывается припаркована рядом с моей... Но, когда я приехала сюда, ее тут не было. Из машины выходят двое мужчин в темной одежде с каменными лицами. Они молча открывают заднюю дверь.

— Нет! Не трогайте меня! Отпустите! Помогите кто-нибудь!

Меня не слушают. Один из мужчин подхватывает меня под ноги, другой — под спину. Я брыкаюсь, кричу, но они легко заталкивают меня на заднее сиденье. Дверь захлопывается. Ибрагим садится рядом. Его массивное плечо прижимает меня к двери. Я смотрю в его глаза и вижу в них лишь холодную ненависть.

Что я сделала этому человеку? Мы ведь даже не знакомы!

Машина трогается, увозя меня в неизвестное и страшное будущее.