Глава 15

Местом для разговоров он выбрал малую гостиную в двух дверях от кабинета. В ней было сумрачно, гулко и отчего-то холодно. Или же это во мне холод проявил свои колючки в ответ на слова демона о гостеприимстве, внимании к хранителю, которая вроде как хрупкий дух ведьмы, и о справедливости. Последнее отозвалось особенно остро – резью в районе сердца. Перед глазами как наяву возник мой родной город Гьяза, мама, папа, брат, мой жених Аламас, дядя с кузиной, соседи, подруги… а напротив них – убийца Урос и его всесильный маг родом из Мории, чтоб его разорвало. Проклятый Мэног, который ни за что и никогда не попал бы в услужение, не будь один демоняка самонадеянным и наивным дурнем.

– Я не понял, а почему меня никто не встречает?! Почему никто не разбил кристалл? Закрыли непонятно как и где… Еле выбрался! А этот мордатый пытался меня остановить!

Мордатый был здесь же. Связанный по рукам и ногам, лежал в центре комнаты среди щепок от короба-гроба. Раздосадованный демон, маршируя из угла в угол, переступал через оборотня на каждом шестом шагу. И я бы побеспокоилась за сохранность Упы, но Горный вряд ли мог ему навредить. После заточения в кристалле от него осталось немного. Лишь огнем пылающие глаза и рога.

– Даже по морде не дашь, – заметила я с досадой.

Хран фразу не понял, но подхватил:

– Вот именно! Я после заточения безмерно уставший, а вы даже по морде… – На этом моменте он резко остановился. Повторил фразу тише и уставился на меня круглыми глазами. – В смысле?! Тора, это как понимать?

– Как сожаление.

Несколько долгих секунд он взирал на меня в недоумении, а затем с усилившейся хрипотцой в голосе попросил разъяснить.

– Инваго рассказал мне всю историю твоего наиумнейшего поступка, заключения в цепи и последующего суда, – сообщила тихо. Опустила взгляд вниз и обратилась к Упы, над которым Горный в момент перешагивания остановился: – Встать не хочешь?

Он помотал головой, согнув одну ногу в колене, прижал ее к полу стопой и затих, хмуро к чему-то «прислушиваясь». Хотела бы спросить, в чем дело, но меня отвлекли.

– Тора, и ты… ты считаешь меня виновным… в том, что случилось с тобой и твоим городом…

– А не должна?

– …поэтому ты и не выпустила меня из кристалла, – закончил демон и потух. Остались только очертания рогов и помутневшие глаза-угольки. – Причастен, с этим спорить не буду. – Он сглотнул и зажмурился, прежде чем продолжить: – Но, Тора, я лишь косвенно виноват. Не я войной пошел на Вдовию. Не я отправил Даруша Темного к стенам Гьязы. Не я дал распоряжение всех уничтожить, а тебя привезти к королю. Не я! Слышишь?!

С каждым произнесенным словом голос его становился все громче и громче. Пришлось ответить, чтобы всю усадьбу не разбудил:

– Слышу.

– Поверь, до столкновения с тобой на дальней заставе я не знал, через что ты прошла. О твоем первом браке стало известно во время вашего с Инваго обряда, а о городе Гьязе – позже, намного позже. И не потому, что не хотел, – мне не позволяли. Как осужденный я о делах Уроса не должен был знать и приближаться к нему не должен был. В противном случае… – На мгновение в воздухе появился контур когтистой руки, и демон указал на себя, вернее, на все, что от него осталось, невесело усмехнулся: – Ты видишь результат нашего соседства.

– Вижу.

Судя по движению рогов, он сокрушенно покачал головой.

– Я понимаю. Я не имею права на извинения… – набрал воздуха перед признанием, но произнести его не успел. Упы перебил приказом:

– Уважаемый хранитель, освободите меня. Нужно срочно разбудить Инваго и позвать остальных…

– Мои слова не предназначены для чужих ушей! – Горный фыркнул и не сдвинулся с места. – К тому же Инваго без сил. Иначе он бы не выпустил ее из рук.

– Тора, вызывайте Златогривого! – последовал новый приказ от двуликого. – Сюда идет маг. Сильный… Сверхсильный! Мы его не удержим, вы должны бежать. Скорее!

Бежать?

Это был миг, растянувшийся в вечность. Когда цвета гаснут, звуки глохнут, а пространство начинает расплываться мутной рябью. Я подняла руку к лицу, произнесла лишь неоконченное «Зла…». Хран обернулся тростиночкой, складки многослойной юбки водопадом опали на голову Упы. Тот тихо присвистнул, говоря: «Какой вид!» – и пинком отлетел к дальней стене. Дверь хлопнула. В кабинет ворвался маг – высокий, молодой и очень красивый, в черном костюме, сшитом кем-то из старых мастеров в память о давних, очень давних временах, когда мужчины носили высокие сапоги из тонкой кожи, узкие брюки, слитно скроенные с рубашкой и плащи, напоминающие крылья.

– Тора, – неизвестный поприветствовал меня полупоклоном. – Двуликий, – короткий кивок в сторону оборотня. – Ты… – стремительный шаг к черноглазой красавице и восторженный взгляд на нее. – Это ты!

Что-то знакомое было в голосе мага и в порывистых движениях рук, что обхватили запястье тростиночки.

– Мэног? – произнесла, не веря самой себе.

Невозможно представить, как из усохшего возвращенца он превратился в молодого мужчину, полного жизни и сил. Перевела взгляд на демона, от которого осталось всего ничего, и мысленно застонала. Не нужно семи пядей во лбу, чтобы понять – силы Горного перешли к проклятому искуснику мрака. И теперь маг всесилен, а Хран… Хран, забыв об образе черноглазой красавицы, прошипел нечто демоническое и щелкнул пальцами. Но ожидаемого не получил. Щелкнул еще раз – и снова не вышло. С проклятьем на устах он махнул рукой, и путы с двуликого опали.

– Уведи Торику, – скомандовал демон.

Упы тотчас очутился подле меня, подхватил, как совсем недавно короб, и сделал шаг в сторону двери.

– Я прав! Наконец-то… – Мэног не обратил внимания на наш побег. Словно до сих пор не верил в свою удачу, он широко улыбнулся, опустился на колено, лбом прижался к руке тростиночки и прошептал: – Призови своего надзирателя! Заклинаю, призови его.

Надзирателя?! О ком он говорит?

Упы почти вынес меня за пределы кабинета, но сквозь узкую щелочку неплотно закрывшейся двери я успела увидеть опасливый взгляд Храна, брошенный в нашу сторону. А еще мне удалось уловить тихий голос помолодевшего Мэнога:

– …я хочу договориться… на выгодных для всех условиях.

Договориться? О чем?! И на каких это условиях?

– Упы, – я похлопала двуликого по плечу, – вернись назад. Мне нужно там быть.

– Хран против.

– Упы…

– Этот Мэног тоже против.

– А я за! – почти прошипела и наконец-то была услышана.

И хотя повороты коридоров, картины и канделябры обратно проносились вдвое медленней, меня принесли очень вовремя. Можно сказать, к пиковому накалу страстей. Мы оказались у двери, когда искусник мрака заявил, что остатки сил не отберет и надзирателя не задержит. Тростиночка очередным проклятьем обозначила свое мнение на этот счет, подкатала рукава платья и со словами «Смотри не пожалей!», швырнула в пол крошечную молнию. Не долетев до ковра, та бесследно исчезла и ничего не вызвала. Или это мне показалось, что ничего, а Упы вдруг сжал меня в своих руках и зажмурился.

– Так и знал, – шепнул он и ладонью прикрыл мои глаза. – Не смотрите.

– Что знал? Куда не…

Слепящий белый свет вырвался из пола широким лучом. Заметался по пространству, разогнал тени, опалил жаром и застыл мягко светящимся факелом шириной в метр, высотой в два человеческих роста. Я отодвинула руку двуликого. Неужели перед нами сияет небесный светоч? Столб пламени, разрывающий время и пространство? Так служители храмов описывали явление божества, когда всесильный пересекает границы нашего мира, дабы раз в столетие осветить главное пристанище веры. Боги Ариваски из светочей спускаются к храмам на молниях, высшие силы Ратии прилетают с буранами, в Дагассу боги являются в сопровождении стаи белых птиц, наш Кудес настолько обрюзг от вечной пьянки, что скрывает зеленой дымкой и себя, и трех крылатых коней, и натужно скрипящую телегу, на которой он возлежит. Иллирия выплывает из светоча, стоя на облаке, и только бог войны Адо приходит, как обычный смертный, через дверь.

Читая об этом в легендах, я не могла представить, что когда-либо увижу небесный светоч, смогу лице-зреть, как он загорелся всего в паре-тройке метров от земли, на полу, в обычной комнате обычной усадьбы, как вдруг прорезался прямоугольником, приобрел резную ручку и распахнулся. Если бы к нам из новоявленной двери шагнул Адо, каким его рисуют, огромным паладином в тяжелых, покрытых кровью и гарью латах, я бы встретила бога с оторопью и содроганием, но к нам вышел хорошо знакомый Сато Суо, и это было ужасом!

Слуга Инваго Дори, что обхитрил меня и заставил вернуться в «Логово», древний маг, коего демон возродил из мертвых для наблюдения за троицей нелюдей, старик, сгорбленный и сухой, как ветка, непривычно легким шагом вошел в кабинет. Слишком бойко развернулся, движением уверенной руки уменьшил светоч до размера монетки, сжал ее в кулаке и ехидно ухмыльнулся, обращаясь к тростиночке:

– Звал?

– Тут с просьбой. – Робкий демонический голос совсем не шел черноглазой красавице, но принимать свой истинный облик Хран не захотел. – Он сам пришел, – добавил сухо.

Бог в образе старика перевел взгляд на дрогнувшего всем телом просителя. Осмотрел с ног до головы, удивленно вскинул косматую бровь, затем опять с прищуром глянул на тростиночку.

– Вижу, еще бы чуть-чуть – и на одного демона Горного стало бы меньше. – Услышав в ответ глухое: «Нечаянно вышло», улыбнулся: – Отрадно знать, что в этот раз ты не лез на рожон. Как самочувствие?

– Как у бессильного духа ведьмы. Меня теперь может удержать даже тощий мужик.

– Прошу прощения! – Мэног стушевался, отпустил руку хранителя.

– Да ничего, – буркнула тростиночка, отступила от коленопреклоненного на шаг, изящным движением заправила за ушко выбившуюся из прически прядь и прогремела: – Выкладывай, что хотел. И вали.

– Пожалуй, стоит присесть.

Сато, или правильнее сказать – Адо, призвал кресло к себе, опустился в него и кивком дозволил посетителю встать. Проклятый служитель мрака медленно поднялся с колена, исполнил неизвестный церемониальный поклон и глухо произнес:

– Я с предложением обмена, бог войны. Взаимовыгодного. Я предлагаю обменять ее… его силу, силу демона, на мою свободу от долга перед лордом Уросом.

– Свободу?! – вырвалось у меня отчаянно, но тихо. Упы вовремя сумел ладонью закрыть мне рот и обездвижить тело, чтоб с кулаками не пошла на наглеца, поспешно заверившего:

– Я сделаю все, что вы хотите, исправлю все возможное… и невозможное тоже! – обратился он к Сато, который Адо, или просто Сато-Адо.

– Чужими силами исправить легко! – перекривила его тростиночка и уперла руки в бока. – А повод для обмена есть? Ты и раньше моей силой пользовался, не брезговал, почему сейчас прибежал?

– Потому что узнал, куда бежать, впервые за тринадцать столетий! – огрызнулся маг, шумно выдохнул и прикрыл глаза, чтобы вернуть самообладание. – Я нашел вас благодаря притоку демонических сил и до последнего не верил в удачу. Я… я… – Мэног взглядом обвел гостиную, шумно выдохнул и через силу произнес: – Я вас умоляю. Прошу пойти навстречу. Мой владелец не знает о пополнении резерва – это правда, но закрыться полностью я не смог. Неровен час, все усилия пойдут прахом!

Сказал и застыл, ожидая реакции. Ее не последовало. Мне высказаться не дал двуликий, остальные предпочли промолчать.

Прахом? Ага, конечно, как иначе, лишь им, родным. Неужели только я понимаю, что маг пытается ускорить переговоры, продавить решение срочностью? Недоумевая, перевела взгляд со всемогущего старика на тростиночку и вздрогнула, когда проклятый искусник мрака со всей серьезностью заявил:

– Он сумасшедший! – Только дошло?! Удивительно! – Даруш Темный лорд Урос ни перед чем не остановится. В считаные дни уничтожит все вокруг, затем принесет очередную кровавую жертву и выйдет сухим из воды.

Сато-Адо и черноглазая красавица одновременно сморщили носы, видимо, неприятная тема знакома обоим. И я тоже где-то уже слышала об этой жертве или читала.

– Помогите мне снять оковы долга. Я не желаю прислуживать монстру, не хочу нести ответственность за его шаги… – взмолился маг, обращаясь к богу.

– А сам? Разве сам ты не чудовищен? – промычала я в руку Упы, порываясь сдвинуться с места. И затихла, стоило двуликому шепотом предостеречь: еще один порыв – и он унесет меня отсюда.

– Я понял ваши мотивы и оценил условия сделки, – после раздумий насмешливо ответил всесильный старик, и мое сердце ухнуло вниз. – Однако за согласием вы пришли не к тому. – Он недобро усмехнулся, когда маг развернулся к тростиночке, готовый вымолить или же выбить согласие на сделку: – И не к этому. Идти нужно было к ней.

Бог войны не смотрел в нашу с Упы сторону, не взмахнул рукой, не щелкнул пальцами, но дверь перед нами осыпалась угольками, радушно приглашая войти. Радушно ли? В это мгновение мне захотелось сбежать, чтобы ничего не слышать, не знать. Но поздно. Тростиночка и Мэног неожиданно громко ругнулись, оборотень тяжко вздохнул, разжал объятия, отпуская меня на суд, а я сделала первый нетвердый шаг.

– Все возможное и невозможное, – повторил всемогущий старик недавние заверения проклятого искусника мрака. И вдруг добавил: – Сочувствую вам обоим.

Несомненно, он сочувствовал им, демону и магу, – двум идиотам, попавшим в ловушку далекого предка Уроса. Бедняжечки, чтоб их приподняло, об пол припечатало и подожгло! Я сглотнула подступивший к горлу горький ком – предвестник истерики – и сделала еще один шаг вперед. А затем еще три, чтобы стать напротив приспешника убийцы, посмотреть в его глаза.

– О каком прощении может идти речь после всех деяний? – спросила тихо.

– Об искреннем, – прозвучал ответ Сато-Адо, и словно клинок вонзился в грудь. Лед во мне дал слабину, покрылся сеткой мелких трещин.

Искреннее? Прощение?!

– Тора, снизойди… – прохрипел Мэног, растерявший напор.

– Как вы снизошли до жителей Гьязы? – взъярилась я. – Говорили им, неподвижным и оглохшим: «Когда захотите свободы, без стеснения обратитесь ко мне»?! Может, напомнить, как они умирали в тумане забвения, как сгорали в домах или как собаки… – Чувствуя, что задыхаюсь от несправедливости и слез, замолчала на несколько секунд. Смахнула влагу, подступившую к глазам, прохрипела: – Я… я даже произнести это не в силах. А вы… вы, проклятый искусник мрака, все это вершили!

– Я убивал без боли, – попытался он смягчить свои прегрешения. – Я маг Мории, могу отбирать жизнь без агонии и страданий. Крики погибших были иллюзией.

– И кто поверит?

– Спроси у демона, спроси у бога войны, они знают. Но если не веришь, – он направил руку в сторону застывшего Упы, – я сейчас все наглядно покажу…

– Не смей! – Тростиночка треснула Мэнога по плечу. – Тора и без того на грани.

– А я за оборотня тебе все конечности откручу, – не остался в стороне всесильный старик.

Маг судорожно сглотнул. Оттянул явно сдавивший шею воротник и вместо того, чтобы дать мне все осмыслить, заговорил:

– Ты можешь презирать, но я добился многих улучшений за сотни лет служения. Я сумел уничтожить книги проклятий, что давали власть над магами Мории, сумел ограничить род Темных. В нем уже много веков рождается лишь один наследник – мальчик, и довольно слабый. Благодаря мне с каждым разом отец все меньше знаний передавал сыну о том, как управлять рабом в оковах долга и как продлевать собственную жизнь. Я сделал много, чтобы забрать власть из рук хозяина. Много. Но полностью противиться его воле я не могу… – Голос мага дрожал, дрожали и его сжатые кулаки, чуть засиявшие синим светом. – Не могу. Слышишь? Как и он не может отбросить проклятие, – ткнул пальцем в тростиночку. – Как и великий бог Адо не может решить вопрос усекновением наших голов.

Тыкать пальцем в бога он не решился, но показательно простер руку в его направлении.

– Какая жалость, – прошептала я, чтобы не выдать смятение пополам с горечью. – Расскажете что-нибудь еще столь же оправдывающее?

– Ты убегала благодаря мне! – нашел он новый аргумент, и я до слез расхохоталась.

– Вам или же уроду Уросу, коему полюбились мои побеги? Ему ведь нравилась моя борьба не на жизнь, а на смерть. Нравилось мое отчаяние на грани сумасшествия. Нравилось с азартом охотника искать меня, устраивать облаву, возвращать!

Прошлое нахлынуло виденьями, пахнуло тошнотворной мерзостью.

– Спорить не буду. – Проклятый искусник мрака качнул головой, от его кулаков вверх потянулось все более заметное синее сияние. – Он получал извращенное удовольствие, изводя тебя. Ему нравились твоя выдержка и стремление к свободе, пока ты не исчезла на целый месяц. Наверное, тогда хозяин впервые испугался провала миссии, и мне пришлось сочетать вас браком ради поиска по крови. О чем я также сожалею, очень… – Он запнулся, чтобы веско закончить: – Но не смотри я на твои побеги сквозь пальцы, ты бы шагу не сделала прочь.

Ни дать ни взять еще один всесильный вершитель судеб, вынужденный скрываться. Хран ограничивал себя образом Вивьен, Адо прятал свою мощь под личиной Сато Суо, а теперь еще и Мэног был вынужден косить под себя самого, но от природы менее одаренного.

– Еще скажите, что и убила я вас по вашему заказу… – всхлипнула я с истеричными нотками в голосе.

И в гостиной все стихло. Стал слышен ветер, скрип мороза за окном, а может, и мороза, что прокатился по моей спине, когда прозвучал ответ:

– Я хотел уйти от долга любым путем. Я сделал для этого все. Не вышло.

– Иными словами, специально рассказали о себе и подставились под магический клинок, благодетель! Уйти от долга не ушли, но именно меня обвинили в своей неудачной смерти. И как успешно, на обряде моего отречения от рода! – До сих пор отчетливо помню его слова: «Меня следовало отпустить, а затем уже убивать».

Всего на миг проклятый искусник мрака замешкался с ответом. Синее свечение растеклось от его кулаков к плечам, но ни Упы, ни Хран, ни тем более Злат не подали признаков волнения.

– Я был зол. И за это также прошу прощения.

Зол, всего лишь зол?! Как просто, как легко, как непостижимо мерзко! Я окинула его презрительным взглядом, хмыкнула с издевкой:

– А теперь вы светитесь от счастья, это тоже должно вас оправдать?

Маг действительно уже светился с ног до головы. И поначалу слабое сияние становилось все ярче и ярче.

– Это не я. И не от счастья. – Словно стыдясь, Мэног опустил глаза. – Хозяин нашел скрытые залежи демонической силы, пятую часть он уже забрал… Прости, что сразу не сообщил. Я хотел договориться, не используя это обстоятельство как аргумент.

Урос нашел залежи? Урос забрал пятую часть этих сил? Уже…

Мне показалось, что небо упало на землю, стало трудно дышать, говорить, стоять. Все трудно. Упы заметил, прикоснулся к плечу, а тростиночка так и вовсе взяла меня за руку. Рогатая бестолочь в юбке! Почему не предупредил о таком повороте?

– Я не чувствую ничего, – понял Хран упрек в моем взгляде. – Извини, я сейчас хуже духа ведьмы. Поэтому хочу сказать… Да, я идиот, а он, – кивок на Мэнога, – вообще сволочь, но…

– Уже четверть, – подтверждая звание «сволочи», сообщил искусник мрака.

– …но, Тора, ты пойми, если этот сейчас из-под контроля не уйдет, Урос получит полную силу. А нам с ним еще бороться! Инваго на нуле, я тоже… Тора?

– Треть…

Удавка двух неопровержимых «надо» и «не хочу» плотно легла на мою шею. Словно я опять отпускаю Аламаса на войну, опять обещаю родителям вернуться и уезжаю с Уросом, опять хватаюсь за клинок, чтобы убить проклятого тарийца и получить свободу. Не хочу! Но надо. Надо, если мне дорога собственная жизнь, дороги родные, к которым я рвалась, не зная об их гибели.

Не скрывая отчаяния, посмотрела на ненавистного Мэнога. Мой взгляд был встречен без улыбки, с едва заметным сочувствием. Пониманием, чтоб его разорвало! С бессилием и вынужденной покорностью. Он просил о встрече, он рассказал о произошедшем со своей стороны, отдал право решения мне, и никто – ни бог, ни демон, ни оборотень – не упрекнули его во лжи.

– Да чтоб вас разорвало… – Я сдержала тяжелый вздох, и простая мысль, что искусник мрака тринадцать столетий был не менее бесправным заложником, предрешила все. – Я прощаю вас, Мэног!

– Лучшее из проклятий, – с благодарностью выдохнул загоревшийся синим пламенем маг.

Сато-Адо махнул рукой, и отток демонических сил от Мэнога к хозяину оборвался. Огонь спал, сияние бесследно растворилось в пространстве, оставив запах дождя, а я услышала звон. Нарастающий звон ледяных осколков, что осыпались, обнажив мою истерзанную душу. От подступившей боли и разочарования захотелось исчезнуть, проститься с несправедливым миром и судьбоносными виражами, которые невозможно предсказать, остановить или хотя бы замедлить. Я столько лет мечтала отомстить, в полной мере воздать за совершенное…

Присмотревшись ко мне, демон Горный в образе тростиночки подрастерял свой боевой настрой, спросил о чем-то Упы. Тот ответил утвердительно и, не давая упасть, обнял меня за плечи.

– Завеса дала слабину прошлой ночью, возможно, окончательно треснула. Северный сказал – виноват Злат. Но я не уверен, что он один, – сквозь звон послышался голос двуликого.

– Проклятье! – прошипел демон.

– …позвольте мне, – пытался вклиниться в их диалог Мэног, но от него резко отмахнулись.

– Ты свое уже получил, – заметил Упы, подхватывая меня на руки.

– Теперь свали! – Тростиночка явно указала на дверь.

– Я уйду. Премного благодарен за дозволение. Но прежде хочу сделать подарок, – не отступил искусник мрака и обратился ко мне: – Тора, твоих родных я могу вернуть. Оставшихся сил мне с лихвой хватит на весь твой город и даже на твоего жениха, что погиб в первом бою…

– Откуда вам известно, что Аламас… – Мой шепот едва уловим.

– Мы отслеживали всех жителей Гьязы, – пояснил маг как нечто само собой разумеющееся. – Итак, твое решение?

Решение? Какое?

Я слышала, что он говорил, но не понимала. Слишком много потрясений за день. За неделю, за год. Слишком. Зато все понял Хран.

– Разошелся! Куда их возвращать?! Все собранные души уже отдали тяжесть прожитых лет и устремились кто на перерождение, а кто в котел творцов. – Он отодвинул мага, чтобы попасть в поле моего зрения, затараторил: – Тора, послушай, его душа, то есть энергетическая сущность, некогда бывшая твоим братом, уже родилась… правда, девочкой и немного глухой. Но это не повод ее убивать, чтобы вернуть в старый жизненный цикл. Сущности мамы и кузины тоже переродились. Отец еще в раздумьях – это да, но, скорее всего, он уйдет в котел вслед за твоим дядей. И они там проведут столько времени, сколько им угодно, до следующего физического проявления, которое наступит лишь согласно их воле.

Циклы, котлы, сущности, перерождение?

– Ясно… – прошептала я, намеренная обдумать все после. Когда перестанет звенеть и корежить от собственной беспомощности и неисполненной мести, что продолжала душить.

– Конечно, с моей силой Жнеца всех их можно найти и вернуть, – продолжила тростиночка тревожным демоническим гласом, – но так мы нарушим их планы. Они сами выбрали прошлую жизнь в Гьязе, завершили ее и уже сделали новый выбор. Вмешиваться мы не вправе.

– Кто бы говорил, – хмыкнули одновременно Мэног и Сато-Адо, явно намекая на двойное возрождение в роду Дори.

Я же из всего сказанного ухватила лишь одно:

– Они родились здесь? Брат, мама и кузина Ирис… Они в этом мире? Я могу их найти?

– Сожалею. В настоящий момент сюда никто не захотел. Может быть, появятся желающие через несколько десятков лет после котла, когда, скажем так, осадок осядет.

– Не здесь… – Мой голос стих до шепота. Радость возможного воссоединения истлела, оставив горький привкус мертвой надежды на языке. Я последняя в этом мире. Совсем.

– Тогда я одарю иначе.

Мэног шагнул было ко мне. Но на него рыкнули:

– Только попробуй еще что-то ей пообещать!

– Уймись, хранитель, я понял. – Теперь уже проклятый искусник мрака отодвинул тростиночку и внимательно посмотрел на меня. – Двадцать семь лет назад здесь, в столице Тарии, в королевском дворце, было произнесено предсказание, которое изменило ход истории и твою судьбу. Узнай о нем, Торика ЭлЛорвил Дори, и все прояснится.

Он опустился на одно колено, поймал мою дрожащую руку, лбом прикоснулся к костяшкам пальцев. «Спасибо», простое слово, которое я не услышала, скорее ощутила, холодком скользнуло по пальцам, поднялось к плечу и растворилось в области сердца. И внутренний звон зазвучал приглушеннее, а чувство горечи стихло. Неужели… поставил завесу? Я изумилась его самоуправству и вздрогнула от тихого голоса:

– Я буду молиться за тебя.

Не поднимая глаз, маг осыпался угольками, точь-в-точь как дверь долгую вечность назад. Угольки истаяли до красных искорок и без следа исчезли, ушли в небытие. Это было жутко, до странного неправильно и бесчеловечно. Ни души, ни тела, только воспоминания остались. Он умер?! Неужели умер? Вот так…

Я дернулась на руках Упы. А Хран выдал вздох, полный зависти, и возмущенно воскликнул:

– А с чего вдруг он уже вернулся в свой мир и свое время, да еще мою силу на это пустил?! Откуда такая щедрость?

Иными словами, искусник мрака не умер, а переродился на своей родине в судьбе без обмана и пленения далеким предком Темного. Счастливый.

– В отличие от тебя Мэног положенное уже отработал. И заметь, весь срок провел на привязи, – насмешливо ответил Сато-Адо. Он поднялся из кресла, размял кисти рук, плавно повел плечами. – Если на этом все, думаю, сейчас мы сотрем память Упы и подправим воспоминания Торы.

Как и я, оборотень дрогнул от божественной улыбки.

– Это не обязательно. Я все сам забуду… – Он отпустил меня на пол, придержал, чтоб не упала, и осекся под прищуром Сато-Адо. Это было странно и страшно. Двуликий закрыл рот, закаменел и безразличным взглядом уставился в пространство перед собой, так что теперь не он нас держал, а я.

– Один есть, теперь вторая. – Старик посмотрел на меня, оскалился. – Ты молодец, Торика ЭлЛорвил Дори. Это сложно не отметить и не наградить.

– Чем наградить? – настороженно спросила я.

– Ответом на вопрос.

– Который я потом не вспомню? – не сдержала колкой иронии.

– Зависит от вопроса.

Про предсказание спрашивать не стоит – это я поняла. Мэног не просто так сказал, что великий бог Адо не может решить вопроса усекновением голов виновных. Спросить про Уроса? Про Инваго? О нашем будущем или о прошлом? А может… Я перевела взгляд со всемогущего старика на черноглазую красавицу, покрепче вцепилась в безмолвно застывшего Упы, сделала глубокий вдох и ухнула в очередную за этот вечер пропасть.

– Кто действовал руками Вивьен?

Вопрос, способный пролить немного света на прошлое рода Дори, относился к тайным, иначе не объяснить реакцию демона.

– Что?! – Не то восклицание, не то пораженный выдох наполнил кабинет вибрацией тревоги. Горный проступил сквозь образ тростиночки, сам того не заметив, и ошарашенно уставился на меня горящими углями глаз.

– То есть? – не понял Сато-Адо и подозрительно покосился на паникующего.

– Я хочу знать, кто скрывался за личиной Вивьен… – пояснила, твердо решив добиться правды. – Она – слабый дух ведьмы, который вовсе не так уж слаб. Ранее я упускала нестыковки, связанные с ней, но теперь, с вашим появлением, просто обязана узнать.

– Никто. Вивьен – это Вивьен, – заверил Хран, но даже голос его изменился от явной лжи.

– При ней в роду не рождались внебрачные дети. Благодаря ее подарку отцы через видение узнают пол рожденного ребенка. Из-за нее Хран вернул к жизни стародавнего Дори, а на суде получил должность хранителя вместо конфискации земель и лишения сил!

– Тора! – Ушлый демоняка попытался закрыть ладонью мне рот и застыл под стать Упы. Застыть-то застыл, но не умолк. – Она не это хотела спросить, то есть сказать. В настоящий момент она на меня немного зла… – нашел он правдивый и вместе с тем возмутительный довод.

Я зла, однако не настолько, чтобы врать. Попыталась возмутиться, но мне не дали.

– Поздно, Горный. – Всесильный старик нехорошо усмехнулся, подбросил в руке монетку светоча и, не сводя с нее взгляда, сказал: – И мне теперь очень интересно узнать, кто скрывался за образом слабого духа ведьмы Вивьен. Сам позовешь или помочь?

Ответом была крошечная молния, улетевшая в потолок. Демон уплотнил свой образ тростиночки, одарил меня взглядом, полным обреченности, и шумно сглотнул, готовясь к неприятностям. Новый светоч разрастался куда дольше прежнего, да и раскрылся не полностью. Но и этого хватило, чтобы понять – за образом Вивьен также прятался бог.

– Интересное направление, – заметил Сато-Адо, – родственники моей жены все оттуда.

Еще не отзвучали его слова, как под потолком появилось облако и мыски изящных туфелек, затем кружево идеального платья с лентами в цвет накидки, тонкие руки в шелковых перчатках, приличествующий тарийской моде короткий жакет и, наконец, обладательница длинной светло-русой косы и черных глаз. Это была тростиночка номер два, которая решительно спрыгнула с облака и направилась к тростиночке номер один, на ходу сдергивая перчатки.

Она смотрела на своего заместителя и совсем не замечала меня, Упы и Сато-Адо, который одной лишь силой мысли скрыл нас мерцающей дымкой и усмехнулся:

– Ты задала хороший вопрос, Торика ЭлЛорвил Дори. В счет его я сохраню твою память в целости.

Что ж, у нас состоялась отличная сделка, которая хлестко ударила по демону, на него даже жалко было смотреть. Тростиночка в его исполнении зрительно стала меньше ростом, тоньше и на порядок бледнее.

– Что случилось? В Тарии новая война или эпидемия, выкосившая половину населения? – тревожно вопросила прибывшая красавица. – И почему твоя иллюзия держится лишь на трех плетениях из семи?

– Потому что я должен признаться во всех своих грехах, – ответил демон, отступая назад. – Ты помнишь, как нашла меня в горах, освободила от цепей и попросила вернуть из мертвых одного смельчака?

– А еще я просила тебя об этом не вспоминать и не практиковать, если тебе дорога свобода! – укорила она.

– Свобода была дорога. Но пять лет назад, едва наступила моя последняя смена на посту хранителя, я спас единственного сына Эванжелины, – выпалил Хран под тихий «ах». – Я не виноват! Мальчишка сорвался со скалы во время твоего инструктажа. Он разбился, а когда вернулся, чуть-чуть изменился. Теперь его зовут Инваго. Он рыжий, синеглазый и женат.

– Что, Таллик Инваго Дори? Ты… ты, и не смог удержать его перед гранью?! Да где это видано, Горный?

– Он мечтал о смерти! – воскликнул демон, впечатавшись в стену. – Я сделал все возможное, чтобы закрепить его в теле. Перестарался, в итоге пришлось делить силы между Инваго, Гилтом, Асдом Гарратом и магом, который у меня в горах завалялся. Но не спеши корить!

Вторая тростиночка в напряженном молчании остановилась напротив него, сложила руки на груди и вопросительно вскинула бровь. Как бы говоря всем своим видом: «Ну же, удиви!» И Горный удивил:

– Я сам пришел к Адо с повинной, предложил отработать долг – собрать все сбежавшее из подземных чертогов зверье. Признаюсь, в кураже накатившей смелости я позвал Адо в команду…

– Охота не война, но на безрыбье и рак рыба, – обронил объект рассказа и улыбнулся, когда богиня заломила руки и пальцами сжала виски.

– Надеюсь, он не согласился… – растерянно прошептала она и снова стала грозной. – Уму непостижимо, как ты на это пошел?!

– От безнадеги, конечно. Рано или поздно Адо бы все узнал и наказал намного строже. – Сгорб-ленная тростиночка не посмотрела на меня, но намек был неприятно прозрачен. – К слову, все эти годы парни успешно ловили зверье. Они думали, что тренируются управлять новыми силами, а я – что все обойдется, – продолжил Хран и совсем неженственно потер затылок. – Но вой-на закончилась, причин для пряток не осталось, Инваго наконец-то согласился вернуться домой. В ближайшем штабе подал рапорт о двенадцати выживших из отряда и получил дарственную на дальнюю заставу Вдовии. Место оказалось замечательно тихим, чтобы сделать переправу в чертоги и найти жену…

– «Найти» – громко сказано. На тебя охотно указали Асд и Гилт, хотя я предвидел сложности, – хмыкнул бог.

– И все равно вы обманом вернули меня в харчевню? – не сдержала я возмущения.

– Я верный слуга господина. – Сато-Адо вновь обратил внимание на тростиночек.

Слуга, как же!

– …хозяйка оказалась вменяемой, в отличие от первого ее муженька, лорда Уроса, – быстро рассказывал Хран, – ты должна его помнить. Он так обрадовался ее приезду в Тарию, что опять пролез в любимчики местного короля и нечаянно через мага выпил меня. – Образ черноглазой красавицы на демоне подернулся рябью, на миг открыв его состояние. – Не волнуйся, с магом и оттоком сил покончено, – оборвал он повторный «ах» богини. – Но вышло так, что Торика заинтересовалась тобой, а я не смог отказать ей в вашей встрече.

– Ты. Демон. Горный! – не столько укорила, сколько напомнила она.

– Я демон, который пригласил Адо в команду… и не услышал «нет», – буркнул Хран, прежде чем указать в нашу с богом сторону. – И раз уж все раскрылось, то я могу честно сказать: последние пять земных лет твой муж не к любовнице бегал, а к нашим парням.

Мерцающая дымка, что скрывала нас, растаяла, и глаза второй тростиночки удивленно распахнулись.

– Адо? – нервно вопросила она.

– Илли-и-ирия, – протянул всемогущий старик с неясным предвкушением.

– Ну я закончил, я пошел, – ставя точку в признании, вместо изящной красавицы с длинной косой, тонким станом и платьем в пол, в комнате остались лишь огненные рога, глаза и горячечный шепоток: «Тора, бежим!»

Демон схватил меня невидимой рукой за плечи и потащил прочь от божественной четы и от застывшего в беспамятстве Упы.

– Стой, ты про оборотня забыл!

– Что бы ни случилось, на нем все заживет. А за тебя меня окончательно убьют! – заверил Горный, пока мимо нас проносились марши, лестницы, коридоры. – И запомни, твой муж ничего не должен знать о подноготной Сато Суо. Не переживай, это не обман. Ранее мы с Инваго секретничали против тебя, теперь мы с тобой немного посекретничаем против него.

Совершенно неожиданно передо мной оказалась дверь спальни. Она тихо открылась и закрылась, а я неведомым образом оказалась на кровати, в объятиях супруга.