Глава 21. Рада

— Слав, как ты меня нашел? — спросила я, переминаясь с ноги на ногу и подрагивая от холода. Утренний ветерок проникал сквозь халат Немирова, в который я завернулась, выходя на улицу.

— А ты не хотела меня видеть?

— Нет, — я отрицательно затрясла головой.

— А почему?

— Что?.. — я уставилась на Лазарева. — Что за глупые вопросы в семь сорок утра?

— Решил увидеться. Ты не хотела? — повторил вопрос.

— Ой, боже, Слав, иди проспись. Вот честное слово, у меня не было желания встречаться с тобой. У тебя девушка беременная, а ты тут? Не стыдно?

— Стыдно, — признался Слава. — Но увидел вчера тебя и прям щелкнуло внутри. Знаешь, вот как в ваших книжках.

— А ты откуда знаешь как в наших книжках? — спросила и одернула себя. Какого черта я продолжаю разговор с Лазаревым? — Слав, иди домой.

Когда незнакомый номер разбудил меня, я не ожидала услышать голос Славы в трубке. И тем более, его требования срочно выйти к дому. Не часто, но все же были случаи, когда беспокойные клиенты вспоминали о чем-то среди ночи или в выходной. Я шла на встречу, с пониманием относилась к просьбам, если они не выходили за рамки адекватного, или же просто отключала на ночь телефон.

— М-да, — протянул он разочарованно, ловя равновесие и расставляя пошире ноги. — Раньше ты бы не стояла столбом, — он провел по мне взглядом, и в его пьяной голове наконец заработали извилины. Ну трудно сделать неправильные выводы, увидев меня в огромном халате и тапках, в которых я утопала, словно ребенок во взрослой обуви. — Это не твой дом? — спросил он прищурившись.

— Нет, Слав. Это дом Немирова, разбудить его? — спросила, вскинув брови.

— Нет…

— Я тоже подумала, что не стоит. Зря ты отпустил такси. Все, иди… Если важной темой для разговора - был вопрос, скучаю я по тебе или нет? То — не скучаю. Переболела. Кстати, почему ты не с нашей дорогой подругой? Она уверяла меня, что у вас настоящая любовь, а я мешаю.

— А! — Слава в сердцах отмахнулся. — Да она меня достала. Следила за мной как…

— Извини, — я взяла его за запястье, стараясь выдернуть из накативших воспоминаний и вернуть в реальность. — Сла-ва, — я пристально смотрела ему в глаза, — тебе пора домой. Вызывай такси и…

Зря я это сделала. Ой, как зря!

Бывший воспринял мое прикосновение, как инструкцию к действию.

Он наклонился, и я почувствовала, как его горячее дыхание смешивается с утренней прохладой.

— Лазарев, ты воняешь как собака, — инстинктивно отстранилась. Близость Лазарева была неприятна не только из-за смеси табачной вони с алкогольными парами. Сейчас я искренне не понимала, за что любила этого человека. — Слав, ты какой-то… странный, — произнесла я, отступая еще на шаг.

— Я знаю, что не идеален, — признал он, потерев затылок. — Но мне показалось, что все еще есть шанс.

— Нет шанса. Если тебе что-то и показалось, то это называется ревность к более успешному мужчине. Ты собака на сене! Слава, у тебя беременная подруга. Она планирует вашу свадьбу. А ты пьян. Оставил ее где-то. Ты в говно, — перефразировала я сказанное до этого. — В тебе сейчас говорит алкоголь, — я старалась все донести спокойно, но в голосе звучали нотки подавленного гнева. — Я не собираюсь топтаться по старым граблям, Слав. Я тебя забыла. Ты не существуешь в моем мире.

— Но мы были счастливы! — его голос стал настойчивым, и я увидела в глазах бывшего ту самую искру, которая когда-то меня сбивала с толку.

— Мы были счастливы только для тебя, Слав. Я же помню, как ты вот так же забивал на меня ради своих похождений, выдумывая идиотские причины, почему задержался на работе!

— Рада… ты все же ревнуешь.

— Господи, Лазарев, ты идиот! — я не позволила взять себя за руку. — Все. Пока, — повернулась к бывшему спиной и пошла к дому. Именно в этот момент входная дверь распахнулась с грохотом ударяясь о стену. — Давид, все хорошо, — произнесла я громко, смотря на разъяренного мужчину. А именно таким он и был. Перекошенное злобой лицо, пугающий оскал, немигающий взгляд. — Давид! — Немирова буквально потряхивало. Он рычал, говорил что-то невнятное. — Давид! — крикнула я, встав у него на пути. Это как замереть перед составом. Знать, что тебя сейчас размажет по рельсам и оставаться на месте.

— Уйди от него, Р-р-рада! — голос Давида сотрясал воздух. — Ты что, не видишь, что он делает?

— Он ничего не делает, — я поспешила сказать, стараясь успокоить Немирова. — Это просто разговор, Давид. Ничего такого, — сейчас я боялась даже заикнуться о несерьезности наших отношений. О том, что Немиров не имеет никакого права сверкать глазами и сжимать кулаки.

— Р-р-разговор? — прорычал он.

Вместо того чтобы уйти, Лазарев продолжал стоять на прежнем месте.

— Домой, — тихо произнесла я бывшему, не представляя, как смогу предотвратить столкновение. — Не смей, — неожиданно выпалила я, поворачиваясь к Немирову.

— Ты… за…щи… щаешь его? — слова довались мужчине с трудом.

— Я не защищаю. Я… — я замолчала, застыв и растеряв в одно мгновение дар речи и рассудок.

Немиров не просто не остановился, он ускорился и почти сразу перешел на бег. В другой раз я бы отметила насколько это эстетичное зрелище, полуголый, босоногий атлет преодолевает расстояние, если бы не одно “но”. Он почти перестал быть похожим на человека. Его тело менялось прямо на глазах. Руки становились длиннее, грудная клетка сделалась более выпуклой и покрытой шерстью, лицо деформировалось, приобретая волчьи черты…

— О, боже… — вырвалось из моей груди сипом.

Чудовище пронеслось мимо меня, болезненного задевая хвостом, и слух резанул жуткий крик Лазарева.

Первым порывом было бежать. Вторым — кричать. А по факту мне не удалось извлечь из себя ни звука. Тело окаменело от ужаса, непонимания происходящего и такого всплеска адреналина в крови, что я потеряла контроль над собой.

Чудовище стояло на задних лапах, передними прижимая Лазарева к земле, скаля морду, утробно рыча и грозя откусить голову. Это было возможно. Достаточно одного укуса. Или двух. Да какая разница?! Я собственными глазами видела, как человек стал непонятно чем. Монстром? Зверем?

— Давид? — прошептала я, не веря в реальность. Казалось, я еще сплю. И мне все приснилось. Пробуждение в объятиях хозяина “Ночи”, встреча с бывшим и… превращение?..

Монстр не услышал меня, он был полностью поглощен жертвой. Именно жертвой.

С крика Лазарев перешел на истеричный визг. Лежа, он махал руками и ногами, словно жук, упавший на спину. И в тот момент, когда чудовище опустилось и сомкнуло пасть на его горле — замолк, тараща глаза в небо. Совершенно неподвижно.

— Что ты сделал? — просипела я, едва держась на ногах. — Что ты сделал? — повторила громче. — Ты его убил?

Я не могла назвать жуткого зверя по имени. В голове не укладывался тот факт, что мужчина, с которым я провела шикарную ночь — монстр.

— Он жив, — рыкнул зверь, размыкая пасть и поворачивая на меня голову. — Р-р-рада. Моя Р-р-рада. Пар-р-ра.

— Отпусти его, — попросила я зачем-то. Да пять минут назад меня совершенно не интересовала судьба Лазарева, но сейчас я не могла позволить, чтобы по моей вине его сожрали.

Монстр фыркнул, передернул шкурой, издал утробный звук, похожий на недовольный рык, убрал правую лапу с плеча Лазарева, за ней левую.

— Лежи, — приказал он Славе и выпрямился. Высоченный, широкий в плечах, покрытых темной шерстью, длинные верхние конечности — нечто среднее между руками и лапами. — Р-р-рада, — пророкотал он ласково. — Моя… моя пар-р-ра.

Я не представляла, о чем он говорил, если эти звуки можно было назвать речью.

— Не подходи! — выдохнула и смогла выставить руки перед собой. — Я буду кричать, — вместо угрозы вышла плаксивая просьба.

— Не обижу, — прорычал зверь. — Не тр-р-рону.

— Нет! — выкрикнула я хрипло.

Монстр наклонил голову, потянул носом, проурчал что-то. Он казался растерянным, как будто слова не доходили до его звериной сущности. Или в нем происходила борьба. Но все же я увидела в янтарных глазах что-то знакомое.

— Я его не убью, — произнёс он.

— Пусть уходит.

— Нет! — рявкнул зверь. Его глаза заволокла тьма - он боролся сам с собой.

Я почти сразу определила масштаб собственной глупости. Совершенно точно он не отпустит меня, не отпустит Славу. Чудовища существуют и явно держат этот факт в тайне.

Лазарев всё ещё лежал, вздрагивая от боли, но монстр уже не смотрел на него. Он был полностью поглощён мной, моими словами.

— Моя... Р-р-рада? — спросил он.

Я отрицательно покачала головой. А ведь нужно было согласиться. Неизвестно как чудовище отреагирует на мой отказ.

— Моя! — констатировал, протягивая лапу с длинными когтями на пальцах.

— Не трогай! Не смей! Пожалуйста. Пожалуйста!

Зверь остановился, перевел взгляд с меня на собственную конечность и недовольно дернул плечами. Он сделал два шага назад, повел головой, словно разминая шею. На мгновение его покрыло дымкой - и на меня смотрел человек. С человеческими чертами лица, руками, телом.

— Испугалась? — спросил Давид, подтягивая штаны, что чудом остались целы, и поправляя их на бедрах.

Я молчала.

— Рада?

— Да, — ответила, не представляя, что меня ждет дальше. — Ты нас убьешь? — спросила прямо.

Тело мужчины вновь завибрировало, как в тот момент, когда он обратился в монстра.

— Нет, — он протолкнул короткое слово сквозь зубы.

— Но…

— Я не убиваю людей, если мне просто этого хочется.

В голове возник вопрос, ответ на который мне не нужно было знать. Убивал ли он вообще?..

— Кто ты? — спросила вместо этого.

— Оборотень.

— Оборотней не существует.

— Существуют, — сказал он уверенно. — Я — один из них.

Я посмотрела на Лазарева, который, судя по всему, приходил в себя. Он не смел подняться, но крутил головой.

По спине скатились холодные капельки пота. Это не сон. Это не кошмар. Это — реальность.

— Я все объясню. Но чуть позже. Пока нужно решить проблемы, которые я создал.

Я не нашла, что ответить. Не понимала, как себя вести. Что мне делать?!

— Иди домой, — подсказал Немиров.

— Нет.

— Иди домой, — повторил он, с легкостью поднимая Лазарева за шкирку. — В дом, Рада.

Давид сейчас был человеком, но со звериной тенью, всё ещё витавшей вокруг него.

Внутри всё сжималось от страха и противоречивых эмоций.

— Иди в дом, — снова повторил он, и в голосе уже не было агрессии, только настойчивость, хорошенько тряхнув бывшего и вымещая на нем раздражение. Тот был бледным и испуганным, но, кажется, находил в себе силы подняться.

— Не хочу.

— Рада, — тихо произнёс Давид, — сейчас мне нужно сделать пару звонков. И после я расскажу тебе все, что захочешь.

— Я не хочу ничего знать.

— Как скажешь, — согласился он, волоча Славу к дому. — Оборотни очень быстрые, Рада, — предупредил, словно прочитав мои мысли о побеге. — У нас прекрасный слух и зрение.