Глава 37. Рада

Я спала как младенец. Хотя сомневаюсь, что младенцы засыпают и просыпаются в той же позе, что и уснули. И как мне было хорошо. Уютно. Тепло. Мягенько. Боже, настоящее блаженство.

— Серкан, — я позвала песика, не открывая глаз. — Серканчик, — шарила рукой по постели.

Вот черт! Я же не дома!

Я приоткрыла глаза и осмотрела спальню Немирова.

Точно, мы засыпали вдвоем, когда я решила поиграть в тигрицу.

Сейчас его рядом не было, как и Серкана.

Я села в постели и прислушалась к ощущениям.

Сегодня желудок вел себя почти примерно. Не было боли и тяжести, как и спазмов.

Все же волшебные витамины. Думала, буду еще неделю умирать от несварения.

Потянувшись до телефона, я проверила сообщения.

“Встречаемся в клубе через полтора часа”, — написала в рабочий чат.

Неужели, сегодня мы отведем день рождения Грачева и можно будет выдохнуть?.. Позволить себе неделю легкого рабочего режима, или вообще устроить отпуск.

— О, привет, мой мальчик.

В спальню вбежал Серканчик, едва переставляя тонкие лапки.

— Ты как побывал у бабушки,— хмыкнула я, гладя круглое, упругое пузо. — Чем тебя кормили?

— Индейкой, — доложил Немиров, появляясь в спальне. — Доброе утро.

— Доброе, — ответила я, подтягивая одеяло и прикрываясь.

Почему я это сделала? Я не могла объяснить. Наверное, мне хватило взгляда, с которым оборотень смотрел на меня. Смесь жадного восторга и звериного желания.

— Пей, — из кармана домашних штанов он достал упаковку с капсулами. — Диана приготовила тебе кашу и бульон.

— А ты не считаешь странноватым, что твоя сестра готовит мне еду?

— И что в этом странного? — спросил он.

— Ну, — я закинула капсулы в рот, запила водой, что стояла на тумбе у кровати, — не знаю. Обычно сестры мужчин не любят их женщин. Золовка — змеиная головка, — напомнила выражение.

— Это у вас — у людей. У нас все по-другому.

— В любом случае я чувствую себя неудобно. Я же не при смерти.

Немиров рывком забрал стакан из моих рук.

— Мы тебя ждем завтракать, — сказал он, подхватывая Серкана.

Хм…

Я проводила оборотня взглядом. Спишу это на то, что его раздражает гипс.

Шкафоподобная обиженка.

За столом сидел молча. Наблюдая за тем, как, что и сколько я ем.

— Я так подавлюсь, — я не выдержала.

— Жуй тщательней.

— С ним такое часто? — поинтересовалась я у Дианы.

— Впервые, — ответила она с улыбкой. — Обычно его не интересует консистенция пережеванной пищи.

Вот мне было не смешно. Сидя за столом, пришло осознания, что никуда я не уеду отсюда. Моя игра явно затянулась. И да, я проигрывала. Самой себе. Домашнему Немирову, который не имел ничего общего с тем персонажем из “Ночи”. И это было страшно.

Адекватный человек бежал бы и не оглядывался. Не стал пытаться что-то доказать, он всеми силами искал выход из положения. Я же творила какую-то наркоманскую дичь, чувствуя себя при этом отлично. Так и хотелось спросить у собственного отражения в зеркале: “Что за антидепрессанты ты принимаешь?!”.

Закончив завтрак, Немиров засуетился, собирая лекарства, воду, сухарики, вяленое мясо, овощи.

— К-хм, мы идем в поход? — спросила Диана, подтрунивая над братом. — Собираешь хоббитцам второй завтрак?

— Вы можете никуда и не пойти, — огрызнулся он.

— Дай я сделаю фото на память, — волчица достала телефон. — Посмотри на меня. Сегодня распечатаю и в рамку.

Из разговора брата и сестры было понятно, насколько нетипичным было поведение Немирова. Отчасти это льстило… и отчасти — пугало. Большей части. Я знала, что делать с самодовольными красавчиками, а вот с такими?.. Не имела ни малейшего представления. Это если забыть о его звериной половине.

— Во сколько заканчивается мероприятие? — спросил Давид, когда мы уже шли к машине.

— Жди нас с рассветом, — хмыкнула я. — Я должна быть там до последнего гостя, — дала пояснения.

— Меня это не устраивает.

— Я сочувствую. Но это моя работа.

Наверное, мне нужно было обратить внимание на взгляд Немирова. Придать ему значение.

Сев в машину, я полностью погрузилась в работу.

— А мне нравится вот так, — хмыкнула я, в десятый раз отправляя сообщение Кристине. Ответы от нее сыпались сплошным потоком.

— Как? — Диана мурлыкала мелодию.

— С водителем. Чувствую себя такой важной.

Она искренне рассмеялась.

— Поверь. Тебе еще надоест быть важной.

Позже я смогла собрать все эти незначительные фразы, взгляды, улыбки — и картинка с легкостью сложилась в единый пазл. Но не сейчас.

Десять утра, а клуб уже ожил. Волнительный момент — проверка. Освещение, музыка, сервировка столов, гримерки для артистов, последние примечание от заказчиков — куда же без них. Словно можно было исправить за несколько часов то, что готовилось несколько недель.

— Рада Артемовна, у нас образовался человечек с аллергией на морепродукты.

— Он только сегодня узнал о своем недуге?

— Видимо, — она закатила глаза и покачала головой. — Что будет делать?

— Передадим информацию поварам. Это их проблема. Уверена, они смогут изобрести что-то из курицы.

— Угу. Хорошо. Я сейчас к ним сбегаю. И хотела сказать, что этот проект у меня с вами последний.

— Что? — я остановилась. — Что значит последний?

— Ну, — девушка виновато улыбалась, хмурилась, вновь улыбалась, — мы… я решила попробовать свои силы самостоятельно.

— М. Хорошо.

Ничего хорошего я сейчас не испытывала. Все мои мысли об отпуске разбились за долю секунды.

— Надеюсь, вы не в обиде.

— Нет. Я не в обиде.

Боже, да я в ужасе!

— Отлично. Витя уходит со мной.

А вот и выстрел в голову.

— Так, об этом поговорим позже, когда отведем Грачевых. Вы еще работаете со мной, а значит выкладываемся по полной.

— Да-да. Рада Артемовна, в этом можете не сомневаться. Я бы еще хотела и рекомендации иметь, — произнесла она заискивающе.

Я что-то пробормотала, кивнула, прокручивая в голове мысль: “Мне бы в ее возрасте такой напор и наглость. Возможно, избежала неудачного брака и раньше встала на ноги”.

Нет, я знала, что очень часто ученики уходят в свободное плаванье. Набираются опыта и пытаются раскрутиться сами, но чувство предательства неприятно засело в голове.

Так… так… Витю я с легкостью заменю кем-то из постоянных наших парней. С Кристиной будет сложней. Она реально была моим вторым пилотом и вторыми руками.

— Рада, пора принимать капсулы.

Диана поймала меня в центре зала, где я зависла, пытаясь обдумать новую информацию.

— Уже? — удивилась.

— Угу. Есть хочешь?

— Ты такая милая, — ответила я. — Нет правда. Думаю, я бы с тобой подружилась в обычной жизни.

— Это гормоны, Рад. Идем в кабинет. Поедим, поболтаем. Тут уже и без тебя справятся.

— Этот в тот, где твой брат принимал блондинок?

Не отпускала меня сцена на столе.

— Я там провела дезинфекцию. Все протерла с белизной.

— Надеюсь, ты не шутишь.

— Да какие могут быть шутки? — рассмеялась она. — Хочешь, сменим стол? И диван. И коврик.

— А мне нравится эта мысль. Нет, правда.

На обед и мои жалобы мы потратили минут тридцать, и время полетело с бешеной скоростью. Казалось, только начали прибывать первые гости, как уже вывозили огромный торт, украшенный золотыми цветами. Вроде бы все шло довольно гладко. Было пару моментов, но удалось справиться на стадии возникновения конфликта. Мероприятие уже перешло в неформальную стадию. Играла клубная музыка, девчонки Немирова извивались в клетках. Вот бы ему передать, что ни одна из них не страдала из-за скоропостижной кончины босса.

Ну откуда во мне столько желчи и… ревности?

— Рада, витамины! — напомнила Диана.

— Потом.

— Нет-нет. Вперед. Они в кабинете. Я присмотрю. Да и тут… — она провела рукой, показывая, что богатые и успешные давно сняли галстуки.

— Ладно. Скоро буду.

Я была благодарна своей няньке. Это же прекрасно, когда о тебе кто-то беспокоится. Только без гипертрофированных ноток, которые проскакивали у Немирова.

Что вообще должно твориться в голове у человека, чтобы он бросился под колеса машины, даже если уверен в собственной безопасности. И сколько Давид еще будет играть роль больного и несчастного? Взрослая и здравая половина меня все его действия называла откровенной манипуляцией. Абсолютно примитивной.

Музыка стихала с каждой ступенью, отчего мысли становились только отчетливей.

Так!

Нужно прекращать думать о нем! И тем более искать оправдания глупым поступкам.

Я открыла дверь кабинета, щелкнула выключателем и сдавленно воскликнула, замечая мужскую фигуру, вальяжно расположившуюся на диване.

— Что ты тут делаешь? — спросила я воинственно.

Мне хватало мыслей об оборотне. Его присутствие было лишним!

— Приехал забрать тебя. Уже поздно.

— А ты не боишься, что тебя увидят?

— Не-а, — он двумя пальцами дернул за край капюшона, демонстрируя свою шикарную маскировку.

— Серьезно? Не хочу разочаровывать, но тебя выдает телосложение.

— Не хочу разочаровывать, но в клубе есть дополнительный выход. О котором знают единицы.

Я остановилась, повернулась к оборотню.

— Ты псих.

— Да-да, я это слышал, — подтвердил он, покачивая головой и демонстрируя красивые зубы. — А с психами нужно осторожно. Мало ли что сейчас щелкнет в голове.

— И я это слышала. Прекрати запугивать, — отмахнулась я. — Я пришла выпить витамины и сразу же продолжу работу. Если хочешь, жди тут. По…

Я закрыла рот, проглотив фразу про блондинку. Чуть не предложила скрасить досуг.

— По?..

— Покушать бы не мешало, — закончила я. — Яблочко.

— Ну да.

Боже, вновь эта самодовольная рожа! Ну вот как он так умеет выводить из себя одним лишь движением головы и ухмылочкой.

И что не сиделось дома?

— Дашь и мне яблочко? — спросил он, дождавшись, когда я запью капсулы водой и поставлю стакан на стол.

— Пожалуйста, — вместо того, чтобы передать фрукт, я бросила его.

— Держишь дистанцию значит.

Немиров правильно понял мои действия.

— Держу, — согласилась я.

— Зачем?

— Затем. Затем, что меня ждут внизу.

Горделиво вскинув подбородок, я направилась к выходу, а ведь было желание отдохнуть минут двадцать, закинув ноги на спинку дивана.

— Уже нет, — он не дал мне коснуться дверной ручки. Подхватил на руки и чуть ли не побежал из кабинета в противоположную сторону от лестницы.

— Не…

— Тише! — горячая ладонь накрыла мне рот.

Немиров свернул, и скудное освещение клуба сменилось на непроглядную темноту. Судя по покачиваниям и звуку, мы спускались по лестнице. Секунда и в лицо ударил свежий воздух.

— Тихо. Тихо. Тихо, — шептал он, крепко держа меня и пресекая любые попытки вывернуться из захвата. — Ф-ф-ф, — он втянул воздух сквозь зубы, когда я впилась зубами в солоноватую кожу. — Р-р-рада, я, конечно, не человек, но мне тоже больно.

— Правда? — прошипела я. — А я…

Шлепок, и я вновь бесполезно хлопаю глазами и мысленно расчленяю Давида Романовича, крича внутри себя, что мне нельзя уезжать! Это моя работа, и он не имеет права вот так поступать!

Было ли Немирову дело до моих возмущений? Нет! Ему было плевать, как громко я рычу, дышу и как сильно я дергаюсь в его объятиях. Кстати, не могу сказать, что приятных. Гипс давил и царапал.

— Ты могла бы не вырываться, я боюсь уронить тебя?

Да я обомлела от наглости. Всего на пару секунд, и за это время он успел упаковать меня во внедорожник и тронуться с места.

— Немиров, ты охренел?! — выкрикнула я, когда перед глазами мелькнул главный вход клуба, дорогие машины, припаркованные перед ним и гости, что вышли подышать на улицу.

— Охренел, обозрел, ошалел, оху… в общем, все это я сделал, — отозвался он с какой-то пугающей улыбкой на губах. Словно он получил что-то недосягаемое и долгожданное.

— Ты с катушек слетел? Ты понимаешь, что только что забрал… похитил меня с работы! У меня мероприятие в самом разгаре! Да мне нужно обратно! — я обернулась и наблюдала, как здание удалялось. Вернее, это мы удалялись, а здание “Ночи” оставалось на прежнем месте.

— Диана сказала, что именинник уже задул свечи.

— Господи, ну это же не детский праздник, когда после торта с чаем все расходятся домой. Давид!

— М-м-м? — протянул он и посмотрел на меня.

— Му-у-у. Вы сегодня все сговорились добить меня? А?

— Не понял, — он бросил хмурый взгляд на меня.

— Ой, да брось! Вот не нужно тут разыгрывать из себя милашку. Я что не понимаю. Думаешь, не догадалась откуда ноги растут? У Кристины и Вити возникло желание начать свое дело.

— Кто такая Кристина?

— То-есть, Витю ты помнишь.

— Трудно забыть, когда тебя огрели по спине дубиной.

Я фыркнула, закатила глаза и отвернулась к окну.

— Огрели дубиной. Для тебя это как спичкой потыкать.

— Ну не сказал бы, что как спичкой, — хмыкнул он. — Радочка, я вот сейчас остановлюсь на светофоре, и слезно прошу не пытаться выпрыгнуть из машины.

— Я что совсем дура? — ахнула я.

— Нет, но вероятность сумасбродства в тебе высока.

— Ты хочешь поговорить об этом? — спросила я лучших традициях женщины-пилы.

— Да не особо, ты мне лучше расскажи про Кристину и Виктора.

— А что говорить. Птенцы оперились и решились на самостоятельный полет.

— Какие сравнения. Взрастила конкурентов?

— Получается так. Дай телефон, — произнесла я с без просьбы. Требовала. — Мне нужно позвонить Диане.

— Не думаю.

— Дай те-ле-фон.

Оборотень нехотя выполнил мою просьбу, достал его из кармана штанов, не отрывая взгляда от дороги, и протянул.

— Как его разблокировать?

— Один, два, три, четыре.

— Тебе не говорили, что нельзя иметь такой простой пароль? — проворчала я, находя номер Дианы и сразу же нажимая вызов. — Алло. Алло, — по ушам ударила музыка.

— Секунду, — ответила волчица.

Радостные крики, басы.

Стало тише.

— Слушаю.

— Слушаю, — передразнила я.

— Все претензии к Дейви.

— Он их уже получил.

— Вот и отлично. Все под контролем. Отдыхай. Отбой связи.

— Что? Диана? — я непонимающе уставилась на потухший экран. Ругнулась и уперлась затылком в подголовник. — Я тебя ненавижу, — прошептала я.

Немиров точно понял к кому были обращены мои слова. Продолжил молча управлять автомобилем, а я погрузилась в раздумья, игнорируя желания рвать, метать и плакать. Так было паршиво на душе. Очень.

— Знаешь, — произнесла я в какой-то момент, — мне вот не нужны эти эмоциональные качели. Я вышла из того возраста, когда хотелось, чтобы приехал принц, схватил тебя и увез в замок. Я хочу просто спокойно жить. Вкусно есть, много спать, гулять, смотреть на закаты, купаться в море, сажать цветочки, ну или хотя бы поливать выращенные.

— И как я помешал твоим планам? — уточнил Немиров. — Сейчас ты будешь вкусно есть и много спать.

— Да иди ты, — всхлипнула я. — В жопу иди.

— Не, Рад, не любитель я этого.

— Дурак, — буркнула я, щелкая боковой кнопкой на телефоне. Включая и выключая экран. — Двадцать первое июня, — я принялась рассуждать вслух.

— Да, сегодня двадцать первое.

— Четырнадцать дней по закону мои.

— Угу.

Я бросила недовольный взгляд на оборотня.

— Нужно успеть закрыть все текущие дела и найти помощницу или помощника.

— Помощницу.

— Мне нужно это сделать до тридцать пятого, — сказала я, лихо сложив сегодняшнюю дату и обязательные две недели отработки.

— А ты уверена, что тебе не стоит отдохнуть? — хохотнул оборотень.

— Ну ты же понял, о чем я говорю, — фыркнула я, включая телефон и ища в нем календарь.

— Понял, но все равно забавно.

— А мне вот нет. Так, — я принялась высчитывать дату увольнения. — Четвертое же получается?

— Наверное.

— Четырнадцатое, — произнесла, глядя на цифры. И почему-то внутри неприятно потянуло.

— Да нет. Скорее всего четвертого.

— Нет. У меня месячные должны были пойти четырнадцатого. Предположительно.

Немиров никак не отреагировал.

А у меня началась паника. Ведь первое о чем думает женщина при задержке — беременность. И не важно, что секс у нее был полтора года назад. А у меня был. Был! Абсолютно незащищенный, боже мой, да я даже мыльцем не подмылась и пальчики крестиком не скрестила.

Но таблетку я выпила! Да! После. Позже.

— Немиров, — прошептала я. В мгновение во рту пересохло. — Немиров, — повторила я, повернувшись к оборотню. — Скажи мне, что я ошибаюсь? Скажи, что мясо было просрочено? Скажи, что все намеки твоей сестры — это просто неудачные шутки? Немиров?! Что ты молчишь? Что ты молчишь? — выкрикнула я, толкнув Немирова в локоть.

— Не делай так, я за рулем, — рыкнул он.

— Тогда не молчи!

— А что я должен сказать?

— Правду!

— Ты ее не захочешь слышать.

— Да ты издеваешься! — рявкнула я, совершенно забыв о проблемах, которые до этого момента считала проблемами. Они просто превратились в пепел, в пыль, как и мои планы на будущее.

— Никогда этого с тобой делал.

— Замолчи! Просто замолчи! — попросила я, чувствуя, как пульсирует в висках, болезненно, до дурноты. — Мне плохо, — произнесла я, чувствуя, как подкатывает тошнота. — Останови машину.

— Не могу.

— Останови!

Мне было необходимо вырваться из машины. Вдохнуть свежий воздух. Быть как можно дальше от Немирова!

— Останови! — повторила, держась за ручку, открывающую дверь.

Автомобиль сбросил скорость и перестроился к крайнему правому ряду.

— Да что ты делаешь? — рыкнул оборотень. — Хочешь убиться?

— Пошел ты!

Я пулей вылетела из машины и пошла быстрым шагом по тротуару. Куда? Представления не имела. Я просто шла, слушая собственное биение сердце и шаги.

— Кем ты меня считаешь? — спросила я, резко развернувшись к Немирову и чуть не столкнувшись с ним.

— Моей женщиной.

— Дурой ты меня считаешь! — проорала я. — Бесправной дурой, судя по всему.

— Не преувеличивай.

— Вот просто закрой рот! — я с хлопком толкнула его в грудь. Надеялась, что с болезненным, хотя сомневаюсь. Больно было мне. — И сними ты уже эту хрень. Ты конченый, Немиров. Просто конченый. Господи… господи… господи…

Меня откровенно перемкнуло.

— Ты присядь, — он хотел взять меня за локоть.

— Не смей!

— Там лавочка.

— Я сама вижу, что лавочка, — произнесла я, переставляя ноги. — Я для тебя чертов инкубатор. Да, — выдохнула, соглашаясь с собственными мыслями. — Все происходящее начало обретать адекватное объяснение. Я ведь не могла понять, почему такой, как ты, привязался ко мне. Ну, переспали. Все. Свободен. Отметился галочкой. Иди, наслаждайся жизнью. Нет. Ты был везде. Просто с избытком. Заботливый. Вежливый по-своему. Мерзкий лгун.

— Последнее сравнение мне не нравится.

— Ты еще пытаешься шутить? — спросила я, вскинув на оборотня голову.

Я села, плечи от усталости опустились, и спина приобрела округлую форму.

— Прости.

— Сомневаюсь, что тебе нужно мое прощение. Да тебе вообще наплевать, кто я, что я хочу. Тебе нужен ребенок, что во мне. Что? С этим у вас проблемы? Да? Поэтому вы со мной носитесь, как бабулька с любимым чайным сервизом.

— Нет.

— Что нет?

— Ты не права.

— Опять ложь. За время, что я была в вашем поселении, не видела ни одного ребенка. Нет у вас детей.

— Тут ты права.

— Тогда где я ошиблась?

— По многим пунктам.

— Угу, — протянула с издевкой. — Снимай. Снимай гипс, он тебе больше не нужен. Смысл давить на жалость, если я все знаю?

Немиров примерно расстегнул толстовку и прямо руками отламывал куски и с грохотом бросал их в урну.

— Изначально была херовая идея, — сказал он, снимая со спины здоровенный кусок корсета.

— Тебе виднее.

Он отряхнул руки, живот и бока, застегнул кофту.

— Поехали домой.

— Нет, — я отрицательно покачала головой. — Не поеду.

— И что ты будешь делать?

— Сидеть тут.

— Рад, — с мольбой.

— Иди ты… Почему я вообще должна реагировать на твои просьбы? Боже мой, ну вы похлеще любых мошенников. А я ведь, наивная, думала, что меня не развести. Как говорится, никогда не говори никогда. Но, — я смотрела в глаза Немирова, — могу вас похвалить за слаженность и артистическое мастерство.

— Спасибо.

— Да подавись ты. Я же правильно понимаю, что я рожу этого… ребенка, независимо от своего желания?

Наконец мои слова задели оборотня. Он дернулся, словно получил оплеуху. Рыкнул, переминаясь с ноги на ногу, делая шаг ко мне и застывая.

— И что, даже никаких попыток манипуляции? К примеру, пытаться давить на жалость — это твое любимое. Да я понимаю, что мне никто не даст избавиться от него…

— Хватит! Хватит! — не слова — рычание. — Р-р-рада…

Я замолчала, чувствуя себя еще более паршиво, чем мгновение назад. Я никогда не была циничной или жестокой. И сейчас мне было стыдно за слова, за мысли.

— Извини, — пробормотала я, сама не до конца понимая кому. Оборотню или той жизни, что зародилась во мне.

Я поднялась с лавочки и медленно пошла к дороге.

Немиров шел следом. Молча. Как конвоир.

М-да…

К каждому пряничному домику полагается злая колдунья. А в моем случае — оборотень.

Сама села на сиденье, не в силах продолжать истерику и устраивать бесполезную беготню по улицам, отвернулась к окну и закрыла глаза. Не хотела видеть Немирова даже в отражении стекла.

В голове была полнейшая пустота. Вакуум.

— Я рожу ребенка? — спросила я, когда машина колыхнулась на съезде с трассы. — Человеческого ребенка?

— Да. Впервые мы оборачиваемся в осознанном возрасте.

— У меня какая судьба?

— Я попытаюсь…

— Я буду жить?

— Да! Наша жизнь в паре мало чем отличается от человеческой.

— В паре, — повторила я за ним. — Нашей жизни “в паре” не будет. Есть я. И есть ты. Я не собираюсь играть с тобой в семью.

— У нас все будет по-настоящему.

— Нет, Давид. Я тебя не подпущу к себе. Ты последний человек, которого я хочу видеть рядом.