Глава 13. Давид

Мое существование – это она.

Простая человечка.

Простая…

Строптивая. Дерзкая. Прямая.

Иногда напоминала хитрую лисицу. Иногда – бульдозер. Давя и перемалывая меня своими гусеницами.

Но я больше не представлял жизни без нее.

Она была чем-то обязательным, фундаментальным, инстинктивным. Как возможность дышать.

Я забыл, кем я был несколько месяцев назад. Моей первостепенной целью и ценностью был я сам, мой комфорт и удобство.

Теперь же на первом месте стояла моя пара. И наше потомство. Крохотная жизнь, стук сердца которой я слышал и чувствовал то, что невозможно было описать.

И Рада вновь смотрела на меня с опаской, с тревогой, с желанием спрятаться.

И этот запах.

Мерзкий.

Тошнотворный.

Она была им пропитана.

Моя пара.

И все вокруг.

Простыни, на которых она спала. Подушка.

Матрас.

Они служили напоминанием того, что я не смог уберечь. Не смог выполнить обещание. Подвел. Показал ту сторону жизни нелюдей, которую не нужно знать.

Служили напоминанием того, что моя беременная пара видела.

Зверства вампиров, которые для них были обычными развлечениями. Если бы не нормы морали и далеко шагнувший прогресс, вампиры продолжали бы развлекаться в своей манере. А так им приходилось считаться не только с негласными правилами нелюдей, но и с тем, что люди могли их уничтожить.

Я не спал. Не мог. Зверь не позволял закрыть глаза. Не давал расслабиться.

Шорох. Треск. Завывание ветра. Все запускало по телу дрожь и превращало мышцы в камень.

Я не отводил взгляда от спящей Рады, всматривался в ее напряженное лицо, прислушивался к эмоциям, что исходили от нее волнами. В большинстве случаев – страх.

А мне так хотелось заменить его спокойствием, умиротворением, счастьем. Чтобы залегшие морщины на лбу разгладились и губы не кривились от отвращения или ужаса.

В какой-то момент она распахнула глаза и села в кровати.

Говорила со мной.

Слова проходили мимо сознания. Интонация – вот что я улавливал. Не было обвинений, упреков, угроз.

Сопереживание, сочувствие, тревога – в этом коктейле я плескался, боясь утонуть.

Она ушла в ванную, а я обезумел.

Вернул себе человеческий вид, открыл окно и вышвыривал на улицу подушки, одеяло… мне хотелось разнести кровать в щепки, выбросить ее на лужайку перед домой и сжечь. Избавиться от сладкого вампирского флера и вони жженой плоти.

Нельзя.

Напугаю пару. Я стараюсь удержать эту мысль в голове.

Сорвусь – оттолкну еще больше.

Она выходит, придерживая ворот халата у самого подбородка, и смотрит на меня недоверчиво, но без отвращения, что я боялся увидеть.

Говорит со мной.

Я отвечаю на автомате и жду, когда она попросит позвать Константина.

Рада не поднимает эту тему. Кажется, она поставила перед собой задачу вернуть мне самообладание.

Говорит, словно с ребенком или сильно больным человеком, повторяя по несколько раз и смотря в глаза. Желая увидеть, понимаю я ее или нет.

Она ведет меня на второй этаж, в свою спальню, открывает дверь в ванную, приподнимает уголки губ.

– Если хочешь, я посижу тут, – она показывает на край ванны.

– Нет, это глупо, – огрызаюсь я, но, видимо, на лице читает честный ответ.

Входит за мной, закрывает крышку унитаза, в несколько раз сворачивает полотенце, кладет сверху и садится.

– Давид, я очень хочу спать, – говорит с укором, поднимая на руки собаку и сосредотачиваясь на ней.

Гладит, улыбается, чешет за ушком. Вроде бы привычные и простые действия, но сколько в них усталости и обреченности. Я видел такой взгляд. У людей, разочаровавшихся в мире.

Она ждет, пока я смываю с себя смрад. Ждет, понимая, что сейчас должна быть в поле моего зрения.

Но за это понимание мы заплатили слишком большую цену.

Когда я выключаю воду и оборачиваю бедра полотенцем, неторопливо поднимается и идет к кровати, ложится на самый край, смотрит перед собой, присаживается и произносит слова, от которых кровь превращается в лаву.

– Позови Константина.

Смотрит на меня исподлобья, обнимая подушку.

– Сейчас?

– Да, – она опускает взгляд к полу. – Я не смогу так… – начинает раскачиваться.

Меня рвет изнутри. Натурально разрывает. Зверь пытается взять верх над человеческой половиной, трансформируя кости, мышцы, сухожилия. Он хочет вымолить прощение. Сделать все, лишь бы пара не отказалась от него. От нас.

– Давид, – произносит надломлено, – я не смогу. Я не хочу это помнить.

Взять в руки телефон – для меня сейчас как приставить к собственному виску заряженный пистолет и нажать на курок. И нет, это не русская рулетка, где есть вероятность выжить. Здесь весь барабан заряжен.

Я не просто наступаю себе на горло, я наступаю себе на сердце, когда снимаю блокировку и набираю номер Высшего вампира.

– Он придет, – сообщаю, чувствуя, как гаджет трещит в руках и осыпается пластиковыми осколками на пол.

Константин не подводит. Как и всегда.

Поднимается беззвучно по лестнице, но я чувствую его присутствие. Звериная часть меня реагирует с момента появления вампира на участке.

– Я хочу поговорить с ним одна, – тут Рада делает так, что сердце лопается, разлетаясь кровавыми ошметками, вот только регенерация оборотня не дает мне умереть, собирает его по кускам и заставляет биться.

Глава 14. Рада

Я смотрю в темные глаза вампира, стараясь найти в них ответ. Он игнорирует мой взгляд. Внимательно осматривает, прислушивается к сердцебиению ребенка, берет кровь и только тогда сажает на кровать, придвигает стул и устраивается напротив.

– Физически с тобой и потомством все в порядке, – сказал он, доставая из чемоданчика жидкость, сбрызгивая руки и вытирая их влажными салфетками.

– Это хорошо, – прошептала я, подтягивая ноги и заворачиваясь в одеяло. Мне так было спокойнее. Иллюзия безопасности. Как в детстве, когда ты спал так, чтобы конечности не свисали с кровати.

– Хочешь, я могу ввести успокоительное? Я бы рекомендовал это сделать. Настаивал. Никого не укрепляет стресс.

Я отрицательно покрутила головой.

– Не сейчас.

Удивительно, но Константина я не боялась, прекрасно понимая его природу.

– Тогда спрашивай.

Я отвела взгляд. За закрытой дверью стоял Немиров. Я знала, что он там. Чувствовала.

– Я не хочу помнить…

За дверью раздался отчетливый рык.

– Твоя реакция логичная, – безэмоционально согласился вампир, упершись ладонями в колени и подавшись ко мне. – Что именно ты хочешь забыть?

Рык повторился.

– Все, – произнесла одними лишь губами.

– И его? – Константин указал за спину.

– Нет, – беззвучно. – Не хочу. Этого же нельзя сделать.

Под одеялом я кладу ладонь на животик. Жест не остается незамеченным, вампир опускает глаза.

– Я рад, что ты это понимаешь, девочка, – возможно, мне мерещится, но я улавливаю одобрение. – Твоя жизнь неотрывно связана с жизнью твоего оборотня. А его – напрямую с твоей. И это не преувеличение. Волк рассказывал, что будет, если ты от него откажешься или погибнешь?

– Я не воспринимала слова всерьез, – призналась я.

До вчера.

Происходящее со мной казалось игрой. Приключением. Как в фильмах или книгах про оборотней и вампиров, где романтизирован даже самый отрицательный персонаж.

– Я бы тоже отнесся скептически. Мы часто забываем, что то, что нам известно с момента появления на свет, для других дикость. Так чем мне тебе помочь?

Я посмотрела на дверь.

Давид действительно давал мне выбор.

Сейчас я могла решить собственную судьбу. И мне отчаянно хотелось забыть все. Все с момента встречи в клубе. Сбежать. Закрыться. Найти в этом мире уединенный уголок и провести там всю жизнь. Вдали от ужасов, что творили другие. Среди природы. И тишины.

Сомневаюсь, что возможно забыть настоящие ужасы. Они никогда не поблекнут в памяти. Будут мучить. Сводить с ума. Возвращаться во снах, как и страх, что все может повториться.

– Если это возможно, я хочу помнить этот день. Так, чтобы мои воспоминания были, как в криминальных сводках, размазаны. Чтобы я не помнила этот душераздирающий крик, как плавится ее кожа и вспыхивают волосы. Вы можете сделать так?

– Да, – коротко ответил вампир.

Он поманил меня. Легко взял за подбородок прохладными пальцами.

– Смотри в глаза. Будет неприятно, но не больно. Готова?

– Да, – подтвердила я, чувствуя внутреннюю дрожь.

С прикосновением Константина картинки, которые я так хотела забыть, стали невыносимо яркими, живыми, словно меня вернули во вчерашний день.

И запах… Мне хотелось закрыть лицо тряпкой, чтобы не вдыхать приторную вонь.

К горлу подкатил спазм, я накрыла рот ладонью. Если бы в желудке было что-то, то оно бы уже оказалось на коленях вампира.

– Потерпи, девочка, – голос звучал странно.

Я его слышала не со стороны, а в своей голове.

Вампир вел меня по воспоминаниям от момента, как я вошла в металлические ворота. Заставлял проживать все вновь и прямо на глазах, в прямом эфире исправлял. Приглушал крики, стирал запахи, четкую картинку превратил в размытый силуэт. Как в любом онлайн-магазине, где товары 18+ были «замылены», и для того, чтобы посмотреть, нужно было подтвердить свой возраст. Я мысленно потянулась к картинке с костром, но ничего не изменилось. Она осталась нечеткой. Не вызывающей прежнего ужаса и отвращения.

– Все, – сообщил Константин, отпуская мой подбородок и отстраняясь. – Больше мне нечего здесь делать, – он впервые за время нашего знакомства улыбнулся. – Следующие несколько дней проведи в постели. Ничего не делай. Вкусно ешь, спи, гуляй, принимай витамины.

– Несложное задание, – ответила я, чувствуя, как тело наливается слабостью. Мышцы становятся мягче. Уходит напряжение в шее. Больше не бьет по вискам и по затылку. – Спасибо.

– Тебе не за что благодарить. Не обижай своего волка. Он больше не умеет жить без тебя, – сказал, перед тем как выйти.

Слова звучали странно, как и осознание того, что и я не смогу существовать без Немирова. Наши судьбы так плотно переплелись, что даже попытайся, ничего бы не вышло.

Я была нужна ему.

А он – мне.