Глава 26. Рада

Два месяца спустя

– Я не хочу показаться мудаком, – Давид говорил мне на ухо. – Но не смешивай больше острое с жирным.

– М? – я оторвала взгляд от огромного ведра с курятиной.

Когда я видела острые куриные крылышки, мой мозг отключал любые виды деятельности, оставляя только инстинкты. И что это я во множественном числе? У меня преобладал голод. Всегда! Голод двух типов. С удовольствием покушать и поймать Немирова… для утех плотских.

– Прекрати трескать.

– Я не испачкаю платье, – отмахнулась я, предусмотрительно застелив подол свадебного наряда футболкой из запасного комплекта одежды моего волка.

– Я за него и не волнуюсь. Я волнуюсь за тебя. За волчонка. И за Константина. Все же терпение Высшего вампира не безгранично. Сколько раз ты доводила меня до предынфарктного состояния?

– Ни разу, – заверила я, откусывая мяско.

– Четыре, Рада. Четыре!

– Глупость. У оборотней не бывает инфарктов.

– Ну это до встречи с истинной. А потом бывает все. Инфаркты, инсульты, геморрои, раннее облысение, импотенция…

– Что-то я не заметила у тебя импотенции, – фыркнула я, обгладывая косточку и складывая ее обратно в картонное ведерко.

– А с остальным ты, значит, согласна?

– Хватит ныть. Ты оборотень или кто? – возмутилась я, переводя дыхание и беря следующее крылышко.

– Уела, – хмыкнул он. – Ты мне хоть оставишь?

– С чего бы?

– С того, что я тоже голодный.

– Вон там, – я показала на ресторан, – злая-злая мама, которая не дает мне нормально питаться. И ближайшие несколько часов мне светит рыба на пару и пюре из цветной капусты.

– А меня там ждет добрая-добрая тещенька.

– Вот. И я про это. Для тебя она добрая тещенька, а для меня злющая мачеха!

Немиров улыбнулся.

– Ешь, горе. Все равно не в коня корм.

– Вот это ты и скажи моей маме.

– Скажу, не переживай. Добуду нормальной еды, а не капусту, от которой тебя пучит.

– Мне кажется или между нами стерлась граница стеснения?

– Да плюнь. Мы просто доверяем друг другу. Ешь, я устал удерживать комок ярости. Не хочу провести ночь за мытьем собачьей худосочной жопы, если он урвет у тебя кусочек. Фу, Сережа! – Немиров рыкнул на чишку.

Ну что ж, вот и пришло то время, когда полуторакилограммовому существу стало совершенно плевать на огромного волка, пусть и в человеческой шкуре.

– Веди себя прилично, а то испачкаешь костюм, – сказала я, объедая последнее крылышко и выдыхая с чувством выполненного долга.

– Ты сейчас кому из нас?

– Серкану. Он такой милый в этом смокинге.

– А я? – спросил оборотень с обидой.

– А ты сексуальный, – протянула я, вытирая влажной салфеткой следы преступления. Мама не хуже ищейки почувствует запах приправ, и мне нельзя оставлять следы специй на белоснежном лаке.

– Стоп! – Немиров перехватил чишку и вскинул палец перед моим лицом. – Трахаться будем вечером, когда проводим последнего гостя.

– Тогда я устану, – пожаловалась я.

– На то и расчет, – буркнул он, меняя пустое ведро с куриными косточками в моих руках на Серкана. – Я уже переживаю за младшего брата. Как бы не стерся бедняга.

– Какой ты нежный, – я покачала головой.

– Конечно. У меня там мозоль! Хочешь, покажу?

– Хочу!

– Да щаз! Ага! Апосля свадьбы, – выдал он и вывернул из арки многоэтажного дома к ресторану.

Да, мы позорно спрятались от собственных гостей и родственников. И это я подбила оборотня опоздать, но приехать на праздник сытыми.

Сытой.

– Ловлю на слове, – произнесла я, замечая, как за стеклянной дверью переминается с ноги на ногу Лерка. – Нас заметили, – прохныкала я.

Лера помахала кому-то.

– А вот и тещенька, – радостно оповестил Немиров. – Жирок с ротика сотри.

– Ой, блин!

– Вот-вот.

Я бы обязательно что-то ответила оборотню, но едва он успел припарковать автомобиль у входа, как моя дверь распахнулась.

И тут началось…

– Еще десять минут, и дядя Жора начнет толкать матерные тосты, – выпалила мама, помогая мне выйти. – Лерочка, возьми, – она передала Серкана подруге.

– Подожди. Какие тосты, ничего, кроме шампанского, не должны были подавать.

– Милая, – мама накинула на мои плечи шубку, – когда дядя Жора приезжал с пустыми руками?.. – она покачала головой. – Ты очень красивая. Хоть и очень пузатая. А я говорила, что нужно было раньше все организовывать.

– Мам!

– Давай не мамкай. Все ждут. А чем это от тебя пахнет?

– А это от меня, – Немиров принял удар на себя. – Рад вас видеть, мамочка Люда. Вы сегодня просто… – он изобразил восторг. – Огонь! Никогда бы не подумал, что у вас может быть взрослая дочь.

– Ой, да не врите, Давид, – мама закатила глаза, но все же ей нравилась неприкрытая лесть зятя. – Даю вам две минуты привести себя в порядок. Заходите в зал, когда заиграет музыка.

Немиров шутливо отдал честь.

– Ну что я хочу сказать, характером ты в нее. А аппетитом в отца.

– Я еще и материться могу как папуля, – предупредила я с милой улыбкой на губах.

Приобняв, оборотень нежно поцеловал меня в щеку.

– Это потом, наедине. Люблю, когда ты плохая девочка.

– А как же мозоль? – поддела я.

– Ну так мозоль у младшего братца. Но я смогу покорить тебя филологическими способностями. Я говорил, что владею пятью языками?

– Нет.

– Заболтаю тебя сегодня… до мозоли, – пообещал он.

– Иди уже, – сказала я, поправив тонкий галстук на огромной груди оборотня. – Иди-иди, я чуть-чуть подышу свежим воздухом.

– Минуту тебе на дыхание, – Немиров укрепил слова поцелуем. – Курой пахнешь, аж живот заурчал, – добавил перед тем, как скрыться в ресторане.

– Фух, – выдохнула я, присев на капот автомобиля и подставляя лицо последним теплым лучам осеннего солнца.

– Я чет не поняла, – Лера встала передо мной. – Это вы сейчас о чем говорили? Какие мозоли? Где? Если там, то это очень плохо. Это могут быть и не мозоли совсем, а что-то, что нужно срочно лечить ему, а тебе обследоваться. Рад, а если он тебя чем-то заразил? Беременную, – ужаснулась подруга, не забывая поглаживать Серканчика.

– Не мели ерунду, – отмахнулась я, наслаждаясь теплом и ощущением сытости.

– Это не ерунда, это железные факты. Не превращайся в Валю, – предостерегла шепотом, – я бы после выкрутасов ее благоверного не пустила на порог дома без справки из “кожвена”. А тут волдыри на члене!

– Лера! – я готова была накрыть ее болтливый рот ладонью.

– Я-то Лера, а ты слышала про герпес? Сифилис?

– Гонорею, – я продолжила логическую цепочку.

– Там другие симптомы, – подруга отрицательно покрутила головой.

– И откуда такая осведомленность? – хмыкнула я.

– Откуда нужно. Помнишь, я ходила на свидание не так давно?

– Помню, – нагло соврала, совершенно не запомнив этот фрагмент Леркиной биографии, списав все на то, что у беременных отвратительная память.

– Ну вот. Мы не просто поужинали. А через неделю у меня были такие неприятные ощущения, что я на досуге прошерстила весь интернет. Раз пять поставила себе диагноз, один раз попрощалась с носом и дважды выбирала обивку нового деревянного домика.

– И?

– Все оказалось до банального просто – аллергия на новый интимный гель. Выкинула его нахрен, как только сложила два плюс два. Но на всякий случай сдала мазки.

– Я ничуть не удивлена, – ответила я, чувствуя, как малыш начинает ежедневный бокс с моими внутренними органами.

– А я вот знатно удивилась…

Чтобы прервать поток жалоб, я взяла подругу за руку и приложила ее к животику.

– Малыш проснулся.

– Ой, – пискнула Лера. – Резвый мальчишка.

– Почему ты решила, что мальчишка? – спросила я. – Константин так и не смог рассмотреть пол ребенка. Малыш все время вертится или демонстрирует нам попу.

– Девочки лишают мать красоты. А ты выглядишь отлично.

– Ну спасибо, – произнесла я не без гордости. Я очень боялась, что беременность скажется на мне не лучшим образом. Учитывая габариты Немирова, страшно представить вес и рост ребеночка при рождении. Но я оставалась достаточно стройной, никаких щек, бедер и огромной груди, рос только животик.

– А насчет анализов ты бы подумала, – предупредила еще раз подруга. – С таким мужчиной, как твой, надо держать ухо востро. Как говорит моя мама, люблю ее всем сердцем, – она передернула плечами, – красивый мужик – не твой мужик.

– Дай бог здоровья твоей маме, – фыркнула я, зная об их «теплых» отношениях с Лерой. – И чтоб чаще приезжала к тебе в гости.

– Вот спасибо. Вот спасибо! – подруга изобразила низкий поклон, чуть не выронив Серканчика из рук, чем заслужила одобрительный мужской свист. – Ты себе знаешь куда посвисти! – заявила она, резко выпрямившись и обернувшись на обидчика.

– Куда? – уточнил оборотень. Я видела его много раз в поселении, а сейчас не могла вспомнить имя…

Лерка окинула громадину заинтересованным взглядом, но быстро вернула пренебрежительное выражение.

– Туда! – многозначительно выдала она под довольный смешок.

Оборотень вальяжной походкой зашел в ресторан.

– Чем их там кормят? – прошептала подруга. – Бугаи. Интересно, они везде такие внушительные или к большой свече прилагается ма-а-аленький фитилек?

– Хочешь, иди спроси, – рассмеялась я, зная, что нас прекрасно слышно владельцу фитилька.

– Нет, спасибо. Я вообще сомневаюсь, что эти ребята играют за правильную команду. Ко манду, – Лера разделила слово, сделав ударение в нужном, по ее мнению, месте. – Уж слишком идеальные.

С моего лица не сходила улыбка.

– Тебе не угодить, – произнесла я, замечая в дверях Диану.

– Я реалистка.

– Я тебя поняла.

– Ой, да с тобой бесполезно разговаривать, – протянула Лера с нотками разочарования. – Гормоны лишили тебя критического мышления. Прыщи на письке – это плохо. Плохо! – повторила она шепотом, улыбнувшись сестре Немирова и сбежав, пока я сама не указала ей направление.

– Из плюсов: подруга за тебя беспокоится, – сказала Диана, подойдя ко мне.

– А из минусов? – хмыкнула я, разрешая взглядом прикоснуться к животику. Последние недели я чувствовала себя статуэткой, приносящей удачу. На набережной был толстый котик, которому местные и туристы натирали пузико. В стае этим котиком была я.

– Из минусов: наши волки поспорили, кто первым покажет свой фитиль Валерии, – Диана произнесла ласково. Ее тон совершенно не вязался со смыслом слов. – Дерется, – заметила она.

– Да, только проснулся.

– Малыш, мы все тебя ждем.

Невозможно было игнорировать любовь, исходящую от волчицы. Она была почти осязаема.

– Вы помирились с Давидом? – спросила я тихо.

Она сморщила красивое лицо.

– Мы здороваемся. Это считается?

– Никогда бы не подумала, что Немиров такой упертый.

– Потому что ты для него – весь мир.

– А ты сестра. Родная кровь.

– Родная кровь, что чуть не лишила его пары. И давай не будем об этом, – она ласково провела по месту, куда только что пнул малыш. – Тебя уже все заждались.