Глава 31. Рада

Я прижалась плечом к дверному косяку, наблюдая за картиной, которая еще недавно казалась невозможной. Немиров – отличный отец. Сказал бы мне кто-то об этом в нашу первую встречу в клубе, я бы рассмеялась в лицо.

Давид сидел на диване с Радомиром на руках. За последние два месяца он не просто научился держать малыша, а полностью растворился в отцовстве.

– Ну, хватит дергать отца за бороду, – со смехом сказал Давид, отстраняя голову и притворно сердито хмурясь. – Она же не игрушка. Волчонок!

Сын ответил ворчанием и попыткой вновь схватить за подбородок.

Я тихо засмеялась, и Давид поднял на меня голову.

– Привет, мамочка, – улыбнулся он. – Нас уже пора спасать друг от друга.

– А кто кого мучает? – поинтересовалась я, подходя ближе и присаживаясь на диван.

– Вот этот маленький тиран, – вздохнул оборотень. – Не дает отцу спокойно посидеть, подумать о вечном.

– О вечном ты думаешь в туалете, судя по тому, сколько времени проводишь со своим фаянсовым другом. Тебе пора забыть о спокойствии еще лет на восемнадцать, – напомнила я, поглаживая сына по мягким волосам. Он тут же переключился на мою руку, цепко сжав палец.

– Ты бы видела Диану, когда она заходила вчера, – вспомнил Давид. – Расплакалась, увидев, как ее племянник улыбается.

Я улыбнулась, представляя обычно спокойную и уверенную Диану, которая теряет волю и всю серьезность при виде Мира.

– Надеюсь, ты запомнил тот момент, потому что в следующий раз она придет с кучей нотаций.

– Кстати, вечером, – Давид усмехнулся. – Сказала, принесет какой-то сюрприз.

Я долго откладывала этот момент. Момент официального знакомства стаи с волчонком. Традиция оборотней. Каждый член стаи приходит с даром. Появление нового оборотня – знаменательное событие для всех.

– Лишь бы не живого щенка или еще кого-нибудь, кого нужно выгуливать или кормить, – я закатила глаза, вспоминая все предыдущие «сюрпризы».

– Думаю, это будет что-то грандиозное, – Давид осторожно переложил сына на мою грудь и крепко обнял нас.

Я вздохнула, наслаждаясь моментом. В доме стояла непривычная тишина, и даже Серкан чувствовал, что должен вести себя тихо и не нарушать идиллию. Волчонок у меня на руках зевнул, слегка крякнул и устроился поудобнее.

– Мы справляемся, да? – спросила я, глядя на оборотня.

– Лучше всех. Покорми Мира.

– Твой сын ел час назад.

– Ну и что, – Давид стоял на своем. – Он искал сиську.

– Сиську? – переспросила я гневно.

– Грудь.

– Грудь, – подтвердила я. – Ну раз большой и страшный волк проголодался, я приготовлю ему смесь.

– Что значит смесь?

– Смесь, – повторила я с нажимом.

– Рад, я читал про пользу грудного молока…

– Не начинай! Ты бы не рассуждал на эту тему, если бы тебе обсасывали сиськи два месяца подряд. Я скоро буду их заправлять в трусы! Ты просто не знаешь, что это такое…

– Конечно, не знаю, – согласился он, взяв волчонка, пока я эмоционально размахивала руками и демонстрировала несовершенства тела. – Пососи уже мне хоть что-нибудь…

– Да иди ты, – огрызнулась я.

– Ну, Рад.

– Ну, Давид, – передразнила я.

– Я соскучился по твоим си… твоей груди. И по тебе.

– Прости, но грудь занята, – выпалила я и показала фигу в наглое волчье лицо. – Так я делаю смесь?

– Делай, – согласился он.

Хм, кажется, я нашла аргумент, который затмевал все исследования о пользе грудного вскармливания.

Я успела достать бутылочку, как в дверь позвонили. Давид мгновенно напрягся.

– Кто там? – спросила я, нахмурившись и откладывая ложечку для смеси.

– Твои родители, – ответил он чуть удивленно. – Ты им сказала прийти раньше?

– Нет. Черт, они всегда так делают. Никогда не звонят заранее! – я заметалась по кухне, поправляя волосы и стараясь привести себя в порядок.

Давид снисходительно покачал головой, явно забавляясь моим внезапным беспокойством.

– Расслабься. Ты прекрасно выглядишь.

– Угу, расскажи это моей маме, – буркнула я, выходя в прихожую.

Я открыла дверь и тут же была втянута в объятия матери.

– Доченька! Ну наконец-то! Мы так соскучились! – мама сжала меня с такой силой, словно не видела годами.

– Привет, мам, пап, – улыбнулась я, чуть отстраняясь. – Вы рановато.

– Ах, мы думали помочь с подготовкой, – папа обнял меня бережно. Как и полагается настоящему отцу, любящему свою дочь.

– Помощь всегда кстати, – сказал Давид, появляясь в дверях с сыном на руках. – Добро пожаловать.

Мама ахнула и всплеснула руками.

– Боже мой! Какой же он стал большой! И такой красивый! Весь в мать! – она тут же устремилась к Давиду, и тот аккуратно передал ей Радомира.

– Ну, конечно, – проворчал Немиров, качая головой. – Я, как всегда, ни при чем.

Отец рассмеялся, хлопая Давида по плечу:

– Привыкай, сынок. Мы, мужчины, всегда остаемся в тени женщин.

– Ты выглядишь уставшей, Радочка, – заметила мама, внимательно разглядывая меня.

– Мама, у меня двухмесячный ребенок, – вздохнула я.

– И муж, который не умеет закрывать за собой дверцы шкафов, – добавил Давид, усмехнувшись.

– Я помню, каково это, поверь, – заверила мама.

Папа, с улыбкой наблюдая за мамой и Миром, бросил взгляд на нас с Давидом и спросил:

– Когда приедут остальные гости?

– Скоро, – ответил Давид, обменявшись со мной напряженным взглядом. Он нервничал, хоть и не подавал вида. – Стая… то есть семья… друзья… они живут рядом.

– Семья? – переспросила мама, проигнорировав упоминание о стае.

– Друзья, – поспешно поправила я, проклиная оговорку Давида и мысленно обещая ему долгий разговор о внимательности.

– Давид, ты так мало рассказывал о своих родных, – заметила мама осторожно. – Вы поддерживаете связь?

– Мам, вы же знакомы с Дианой, – я попыталась исправить ситуацию.

– Да, мы близки, просто… они немного необычные, – неуверенно ответил он, избегая моего взгляда. Чувствовал, что совершил ошибку и в ближайший час мама вновь попытается поднять родословную Немирова вплоть до правления Ивана Грозного.

– О, это нам знакомо! – папа весело хмыкнул. – У нас у каждого свои тараканы.

– Точно, – тихо отозвался Давид.

Через двадцать минут, когда я наконец смогла доверить малыша маме и скрыться в ванной первого этажа, в дверь снова позвонили.

Я устало выдохнула, опускаясь глубже в теплую пену и прислушиваясь к голосам в прихожей. Гулкий голос доставщика, бодрый голос Давида и характерное ворчание матери, которая никогда не одобряла доставку еды на дом.

– Молодежь совсем не готовит, – раздавалось ее недовольное бормотание. Мама то заходила в спальню, то возвращалась в коридор проверить, сколько всего мы заказали, и ужаснуться в очередной раз. Ничего, когда прибудет вся стая, она поймет, зачем огромные ящики с мясом, овощами и фруктами. – Одни доставки и пиццы. Как будто сами не могут накормить семью.

Я прикрыла глаза и улыбнулась, прислушиваясь, как она тихо разговаривает с Радомиром, пока кормит его смесью:

– Ты только посмотри на этих ленивых родителей, малыш. Совсем ничего не хотят делать. Твоя мама еще оправдана – она занята тобой. А вот папа твой… – голос стал еще тише, и я уже не могла разобрать слов, только чувствовала тепло и нежность в ее интонации.

Давид что-то отвечал, его голос звучал мягко, с оттенком юмора, и я представила, как он привычно гладит отросшую бороду, чуть усмехаясь и игнорируя недовольство моей матери.

– Между прочим, – донеслось до меня чуть громче, – смесь тоже хороша. Я вообще не понимаю, зачем современные мамочки себя мучают. Вы выросли на манке, и все с вами нормально.

Я прыснула в кулак и расслабилась, наслаждаясь моментом покоя. Мое семейство было далеко от идеала и далеко не таким, как я когда-то представляла, но в этом была своя прелесть. Шум, суета, ворчание мамы, неловкие шутки Давида – все это создавало ощущение дома.

– Рада! – Давид постучал в дверь. Заглянул ко мне. – Тебе не кажется, что ты лишена удовольствия общения со своей мамой? – прошептал он.

– Не кажется, – шепнула в ответ, не двигаясь с места и наслаждаясь. – Дай мне еще минутку!

– Давид, не трогай ее, – вмешалась мама. – Пусть отдохнет. Ты бы лучше научился готовить хоть что-то, кроме кофе.

– Но я делаю отличный кофе, – невозмутимо ответил он.

– Мам, Давид умеет готовить! – крикнула я, решив вмешаться.

– Кофе ребенку не дашь, – напомнила она с назиданием. – Придется учиться.

Пожалуй, я могу дать им еще пару минут без меня. Пусть Немиров почувствует всю прелесть общения с моими родными. Возможно, тогда он начнет закрывать дверцы шкафов и не разбрасывать носки.

Ладно, носки растаскивает Серканчик.