Глава 23

Она не сразу поняла, что случилось. Машинально дернулась в сторону, попыталась закрыться, но в темноте налетела на кого-то и получила сильный тычок под ребро. Охнула. Отшатнулась. И почувствовала, как удары посыпались градом со всех сторон.

Диана попробовала закричать. Но чья-то ладонь сжала рот. Кто-то грубо скрутил ей руки за спину. И она поняла, что не может сопротивляться.

Кем бы ни были нападавшие – они все просчитали. Погасили свет и в темноте зашли со спины. Накинули на голову жертве мешок, быстро стянули запястья веревками. И теперь Диана была беззащитна. Она не могла даже позвать на помощь.

А ле Блесс? Он ушел, абсолютно уверенный, что она в безопасности!

– Издашь хоть звук, и я зарежу тебя как свинью! – прошипел на ухо чей-то голос, явно измененный. Холодное лезвие коснулось горла Дианы. – Кивни, если поняла.

Она кивнула, еле сглотнув застрявший комок.

Сильный удар сбил ее на пол. Все, что она смогла – это подтянуть колени к подбородку и сжаться, чтобы защитить внутренние органы. Но похоже, ее обидчикам было все равно, куда бить. Они просто пинали ее в темноте – молча, сосредоточенно, будто отрабатывали повинность.

Она слышала их пыхтение и вздрагивала при каждом ударе. Кричать боялась. Понимание пришло слишком быстро: ей устроили “темную”. Кто-то из слуг решил отомстить, но за что – неизвестно. А если она сейчас закричит, то ее зарежут быстрее, чем кто-то успеет прийти на помощь.

Да и кто?

Лурдес?

Диана не удивилась бы, узнав, что этот акт линчевания устроили с легкой руки хозяйки.

Господин Пьес?

Да он после того случая в кладовой вообще избегает ее как прокаженную! Нет, он точно не станет ее спасать, чтобы еще больше не разругаться с женой. Скорее пожертвует глупой служанкой, возомнившей о себе невесть что.

Тихие слезы сами потекли по щекам. Не от боли – Диана даже в детстве не плакала от боли. Это были слезы обиды и ярости. И чем больнее ее били, тем сильнее в ней разгоралась злость.

Она считала удары. Считала и молча клялась себе, что найдет обидчиков и заставит за все заплатить. Или она не дочь своего отца!

Еще ни один враг не ушел безнаказанным от Бориса Суховского! И от нее не уйдет! Даже если ей придется перевернуть этот остров и разобрать каждый домик по камешку.

Последний раз ее пнули в спину. Затем невидимые в темноте люди подхватили полуобморочную Диану под руки и поволокли к выходу.

Кто-то сорвал с ее головы мешок. Кто-то разрезал веревку на запястьях.

Сквозь пелену слез и боли Диана увидела, как открывается дверь. По лицу мазнула ночная прохлада.

Сильный тычок – и она просто рухнула с крыльца на траву.

Упала ничком, зарывшись носом во влажную землю. Застонала, пытаясь перевернуться, и услышала, как сзади захлопнулась дверь.

Но к изумлению девушки, те, кто ее избивал, не вернулись в дом. Они, судя по звуку шагов, крадучись, разошлись в разные стороны.

Она их так и не увидела и не смогла понять, были это мужчины или женщины. Но поклялась себе, что выяснит это.

Диана не знала, сколько лежала так, пока совсем не продрогла. С трудом поднявшись, но не в силах разогнуться, оглянулась на дом.

Ни в одном окне не теплился огонек. Даже в комнате Лурдес. А ведь хозяйка всегда оставляла свечу на прикроватном столике!

Слабая улыбка растянула пересохшие губы: можно не сомневаться. “Акция” прошла с молчаливого согласия этой дамы.

И что теперь?

Вернуться в свою комнату, лечь спать, а завтра спуститься в зал как ни в чем не бывало?

Нет уж. Она не останется здесь. Катись оно все к чертям, вместе с этим трактиром!

Пошатываясь, Диана направилась прочь. Еще и дождь начался.

Она не думала, куда бредет в темноте, дрожа от озноба и волоча тяжелый мокрый подол. Все казалось таким чужим, что от тоски щемило сердце.

Но ноги сами несли по знакомой тропинке. Той самой, что вела к дому ле Блесса.

Диана не знала, что будет дальше. Не хотела думать об этом. Только безрадостные мысли лезли в голову сами.

Этот мир слишком жесток для нее. Он не хочет ее принимать, как она ни старается влиться в него. Что она неправильно делает? Где ошиблась?

Знакомую улицу освещали редкие фонари. Видимо, кто-то из жителей еще пытался создать видимость уюта и благополучия.

Сил почти не осталось. Диана на голом упрямстве приблизилась к калитке, отделявшей двор Ормонда. К ее вялому удивлению, несмотря на поздний час под кровлей дома горел фонарь, а сам хозяин сидел на крыльце, что-то строгая.

Услышав шаги, он поднял голову и остолбенел.

Перед ним, словно призрак или мифический Дух, в пелене дождя возник силуэт.

– Госпожа Диана? – отложив поделку, мужчина неловко встал.

В ответ раздался полузадушенный всхлип.

– Что с вами случилось? – Ормонд шагнул ей навстречу, чувствуя, как внутри все неприятно сжимается.

Диана здесь, в такой час, вся мокрая и дрожит…

Она сделала шаг к нему. На этом силы закончились. Девушку повело. Она почувствовала, что теряет опору, покачнулась и рухнула вниз.

Ормонд едва успел ее подхватить. Прижал к себе, не замечая, что сверху льет дождь.

– Госпожа Диана! – голос мужчины тревожно вибрировал. – Что с вами?

– Пожалуйста… – просипела она. – Помогите… Мне не к кому больше идти…

Ей не пришлось повторять дважды. Ормонд быстро развернулся к крыльцу вместе со своей ношей. Фонарь осветил лицо девушки. Коса растрепалась, мокрые пряди прилипли к щекам, но сквозь них просвечивали характерные пятна.

Это было уже посерьезнее простых обвинений.

Ормонд внес девушку в дом, уложил на единственную кровать и замер, не зная, что делать дальше. Мокрое платье нужно было снять. Но он же мужчина! Позвать соседку? Нет, нельзя давать повод для сплетен.

Диана дрожала. Ее бил озноб, но в то же время кожа девушки была очень горячей. Глаза под плотно сомкнутыми веками нервно двигались, губы превратились в две полоски, искусанные до крови. Похоже, у нее началась лихорадка.

Решившись, Ормонд расстегнул платье и, стараясь не смотреть, стянул его с девушки. Затем так же поступил с нижней сорочкой и панталонами – они тоже промокли насквозь. Действуя быстро и четко, без лишних движений, закутал нежданную гостью в два одеяла. Расшевелил угли в очаге, подбросил дров. Дождался, пока вспыхнет огонь и лишь тогда позволил себе посмотреть на Диану.

– Кто? – глухо спросил. – Кто это сделал?

Хоть он и старался не глазеть на нее, пока раздевал, но от него не укрылись синяки, покрывающие спину и ребра девушки. Такие можно оставить, только если бить человека ногами.

– Я… н-не видела, – с трудом прошептала она. – Н-не з-знаю…

Ормонд скрипнул зубами. Его кулаки сжались сами собой, когда мужчина тихо сказал:

– Ничего, я узнаю.

***

Всю ночь ле Блесс просидел рядом с Дианой. У неё начался жар, девушка стонала и металась в постели.

Ормонд не знал, кто напал на нее, а потому решил не впутывать соседей, падких на сплетни. Среди них вполне могли оказаться те, кто сделал это с Дианой. Он сам смачивал тряпицу в разбавленном водой уксусе, протирал избитое тело и молил Небо, чтобы быстрее наступило завтра.

Потому что завтра должна вернуться из рейда флотилия принца, а вместе с ней и Салар Треми – единственный на острове врач.

За эти часы Ормонд изучил каждый изгиб худенькой женской фигуры и каждый кровоподтёк, что безобразными неровными пятнами обезобразили чистую кожу. Но даже такая, избитая и больная, Диана была прекрасна в его глазах.

Он старался не смотреть на нее, чтобы не смущать лишним вниманием. Ведь потом ей будет очень неловко. Но его руки, растирающие женское тело с предельной деликатностью, чуть подрагивали от волнения, сердце замирало от жалости, а в горле образовался комок.

Очень давно Ормонд ле Блесс не был так близок с женщиной. Он даже не думал об этом с того памятного дня, когда очнулся в пещере на острове, глянул на свежие шрамы, изуродовавшие тело от пояса до коленей, и понял, что стал калекой.

Точнее, запретил себе думать.

Тогда Док развел руками в ответ на его молчаливый вопрос и глухо сказал:

– Я сделал все, что в моих силах. Сохранил тебе жизнь. Но я не бог, извини.

Ормонд никого не винил. Хотя иногда и думал, зачем нужно было сохранять жизнь такому бесполезному калеке, как он? Одноглазый, хромой, изувеченный…

Никому не нужный и враз постаревший.

Глухая боль поселилась в душе, сделала нелюдимым. Все эти годы Ормонд прожил один, мало общаясь с людьми. Единственной отдушиной для него стал Дом Утех, точнее, карточный зал. Там, в угаре азарта, винных паров и табачного дыма, он хоть на время мог ощутить себя полноценным мужчиной.

И вот теперь, когда он встретил Диану, душа опять начала кровоточить.

К рассвету Ормонд вымотался настолько, что еле опирался на покалеченную ногу. Но всё же его усилия увенчались успехом: лихорадка отступила, и Диана погрузилась в глубокий сон, больше похожий на забытье.

Только тогда ле Блесс позволил себе задремать на табурете у её постели.

Даже тогда он охранял её покой. Вздрагивал при каждом движении и открывал глаза. Трогал лоб, убеждался, что кризис всё же миновал, и снова погружался в чуткую дрёму.

Утром Ормонд привычно растопил печь, вскипятил чайник и заварил целебные травы, которые еще раньше дал ему Док. Кружку оставил на придвинутом к кровати табурете. Диана проснётся и сразу увидит. Подумав, отрезал два ломтя серого хлеба и несколько кусочков ветчины, положил на тарелку рядом с отваром. А сам накинул сюртук, взял трость и направился к выходу.

Было еще одно дело, не требующее отлагательств.

От двери окинул спящую Диану взглядом. В груди обожгло щемящей нежностью и сожалением. Эта женщина так старается быть сильной, но при этом такая хрупкая, беззащитная. Он обязан о ней позаботиться.

По небу плыли серые тучи, когда Ормонд ле Блесс появился на улице. Он шел, припадая на левую ногу и яростно втыкая в землю кончик трости, будто это была не трость, а шпага, которую он при каждом шаге погружал в грудь врага. На бледном от боли и ярости лице мужчины застыла гримаса.

В трактире было полно народу, когда он туда вошел. Мимо подбежала одна из подавальщиц – крепкая, полногрудая деваха с разрумянившимися щеками. Кажется, ее звали Сона.

– Господин ле Блесс, за вашим любимым столиком осталось одно место, – пропыхтела она на ходу и двинулась дальше, неся наполненный тарелками поднос.

Ормонд потянул носом. Пахло изумительно.

С появлением Дианы здесь переменился не только интерьер, но и кухня. Блюда стали разнообразнее, интереснее, вкуснее. По лицам посетителей было видно, что они получают удовольствие, когда приходят сюда завтракать и обедать. А в последние дни – и посмотреть на новую управляющую.

Он обвел зал пристальным взглядом. Отметил пару компаний, которым не доверял, угрюмых одиночек, сидящих в дальних углах, и суетящихся служанок. Любой из этих людей мог быть замешан в нападении на Диану.

Он выяснит кто, когда узнает причину.

– Хозяин у себя? – остановил он пробегавшую мимо служанку.

– Госпожа Пьес очень занята, не принимает.

– Она мне пока не нужна, – пробормотал Ормонд, отпуская девицу.

Затем пересек обеденный зал, толкнул дверь, ведущую вглубь трактира, и направился в нужную сторону.

Когда-то он бывал здесь, поэтому двигался уверенно, хорошо помня, где расположен кабинет хозяина.

Дверь распахнул без стука, вошёл внутрь и огорошил бывшего подчинённого, который не один год ходил с ним на “Золотом ястребе”.

– Что же у тебя творится, Абер? – спросил строгим голосом, проходя внутрь.

Пьес поднял голову и посмотрел на вошедшего мутным взглядом.

– Капитан? – протянул удивлённо и попытался приподняться.

Только безуспешно. Бывший боцман был пьян.

Ормонд скривился, увидев на столе пустую бутылку и стакан, на дне которого виднелись остатки янтарной жидкости. Ле Блесс был спокойным человеком, но сейчас в нем бурлила ярость. В два шага он пересек разделяющее их с Пьесом расстояние, схватил того за грудки свободной рукой и дернул через стол на себя.

– Что это ты вздумал пьянствовать, Абер, когда в твоей таверне избивают женщин?!

– О чём это вы, капитан? – язык трактирщика заплетался, едва выговаривая слова.

Ормонд на секунду прикрыл глаза, пытаясь совладать с гневом. Но перед внутренним взором встало лицо Дианы, мокрое от слез, и злость вспыхнула с новой силой.

– Ты просто мерзок! – процедил ле Блесс, еще больше притягивая к себе ничего не понимающего Пьеса. – Ты должен следить за порядком в своём заведении, но допустил, чтобы с Дианой так жестоко обошлись.

А затем оттолкнул его, давая выход накопившемуся раздражению.

Абер не удержал равновесия. Упал на пол, загрохотав вместе со стулом. Из-под стола послышались пьяные стоны и проклятия. Охая и потирая бока, трактирщик встал на четвереньки.

Как раз вовремя, чтобы увидеть, как открывается дверь.

На пороге кабинета замерла госпожа Пьес. Она прибежала на шум и теперь переводила встревоженный взгляд с лежащего на полу мужа на возвышавшегося над ним ле Блесса. Лурдес умела чувствовать неприятности. А сейчас пахло именно ими.

– Что здесь происходит? – осведомилась дрожащим голосом.

Ормонда она знала как лицо, приближенное к принцу, и ссориться с ним не хотела.

– Это вы мне скажите, госпожа Пьес, – процедил мужчина, поднимая взгляд на нее, – что происходит у вас в трактире.

– А что происходит? Ничего не происходит. Все у нас хорошо, господин ле Блесс.

– Неужели? – бывший капитан королевского флагмана прищурил глаза. – Тогда позовите вашу управляющую. Где она? Я не видел ее в зале.

Лурдес слегка побледнела. Ее глаза забегали, хоть она и пыталась не выдать эмоций.

– А… Диана… – на губах трактирщицы заиграла натянутая улыбка. – Так она это…

– Спит? – подсказал Ормонд пугающе-ласковым тоном.

– Нет-нет, что вы… она ушла по делам. Да, точно! Ушла по делам!

Лурдес тряхнула головой так уверенно, что он бы поверил ей, не задумываясь, если бы не знал, что оставил Диану больную, в своей постели.

Несколько секунд он смотрел на женщину так пронзительно, что та невольно отступила назад под его взглядом. Потом перевел взгляд на бывшего боцмана, который все еще пытался подняться с колен, но каждый раз сила тяжести возвращала беднягу обратно на четыре кости.

– Не могу поверить, что ты дошел до такого, Абер, – ле Блесс покачал головой. – Твоя жена лжет. Но я выясню, кого она покрывает. И тогда вам обоим придется ответить.

Развернувшись, он молча прошел мимо Лурдес.

Та словно оцепенела, испуганно таращась на мужа, а затем бросилась вслед за ле Блессом.

– Подождите! – догнала его почти у выхода. – Давайте поговорим! Я не понимаю, почему вы обвиняете меня во лжи. Я сказала вам правду. Диана куда-то ушла, ее нет.

– И вы не знаете, куда? – он задержал шаг и пристально взглянул на нее.

– Нет, она ушла еще до того, как все проснулись.

– А может, она и не приходила? Вы видели ее вчера вечером?

– Н-нет… так я рано ушла спать, вот сразу после ужина, Небом клянусь. Ничего не видела, ничего не знаю.

Лурдес нервничала. Это было видно по ее суетливым движениям. А значит безбожно врала. И точно что-то знала об инциденте.

Ормонд окинул ее изучающим взглядом.

Кого же она покрывает?

– А другие служанки? Велите собрать их в отдельной комнате, я каждую опрошу.

– Я не могу! – заартачилась женщина. – У нас полный зал посетителей, все рабочие руки наперечет.

– Поверьте мне, сможете. Вы же знаете, кто я?

Голос ле Блесса упал на пару тонов, превратившись в острое лезвие.

– Да, господин ле Блесс, – пролепетала Лурдес, бледнея. – Вы личный советник его высочества.

– Вот и отлично. Значит, сделаете, как я сказал. Или придется передать трактир в более надежные руки.