Глава 15

Эрик Дерби

Настоящее время

Проход уходит в слабо прорезаемую светом фар темноту. Колонна медленно продвигается вперёд, сохраняя режим повышенной боевой готовности. Техника движется плотным клином, бойцы прикрывают оба фланга, а разведывательные дроны бесшумно скользят вдоль стен, отправляя обратно искажённые помехами сигналы, связь, поглощаемая толщей бетонных перекрытий, постоянно обрывается.

Так и ожидалось. И всё равно чертовски не по себе. Мы словно внутри огромного зверя, и если он решит сомкнуть зубы, времени на спасение не останется.

Гусеницы скрежещут, методично перекатываясь по неровному покрытию туннеля, тяжелые колёса дробят обломки бетона и осколки арматуры. Сопровождаемые наше передвижение звуки отражаются от стен гулким эхом и напоминают грохот далёкого грома, отдающегося в грудной клетке глухим тревожным биением.

Чтобы не стать лёгкой добычей, мы движемся осторожно и слишком медленно: именно такой темп позволяет своевременно обнаруживать угрозы и мгновенно реагировать на атаки мутантов. Бронетехника прикрывает авангард и замыкает тыл колонны, создавая мощную защиту спереди и сзади, а в центре пешим ходом идём мы — солдаты и специалисты. Такой тип построения обеспечивает нам наибольшую гибкость обороны: в тесных и слабо просматриваемых туннелях мы не можем позволить себе полагаться исключительно на камеры или сенсоры. Живое наблюдение, возможность мгновенно изменить позицию и чётко координировать действия всей группы — единственный способ сохранить тактическое преимущество и вовремя обнаружить смертельную угрозу.

— Движение справа! — звучит по рации напряжённый голос бойца. — Очень быстрое. Не успеваю отследить.

Я бегло переглядываюсь с Беловой, после чего она молча переводит автомат в боевое положение.

— Всем, быть начеку, — спокойно передаю я по рации. — Контакт возможен с любой стороны, секторное наблюдение. Оружие наготове.

Переключаю внимание на слабое звено нашего боевого отряда — инициаров. Гром, солдат из «Крыла Орла», и явно опекаемая им Лароссо быстро занимают правый фланг. Грейсон и Пирс синхронно отходят влево. Я замечаю, как последний почти невесомо касается запястья напарницы, но это не жест поддержки, а, скорее, отработанный сигнал, возвращающий их к абсолютной концентрации. Эмоции под контролем, стволы автоматов слегка подрагивают в напряжённых руках.

«А они молодцы», — невольно отмечаю про себя. Подготовка на уровне опытных бойцов, но вряд ли это заслуга инструкторов Полигона. Ребята обучались меньше месяца и просто не могли выработать подобные навыки за столь короткий срок. Профессиональных солдат из них сделал «Тритон», но результаты рекрутов в стенах военных баз могли бы быть в разы лучше, сохрани они память о ранних тренировках.

— Тепловизоры ничего не показывают, — коротко докладывает оператор разведгруппы. — Цели слишком стремительно перемещаются.

— Готовимся к отражению атаки, — мрачно бросает Белова.

Резкий пронзительный визг тормозов обрывает её слова, заставляя сердце болезненно сжаться от внезапного выброса адреналина. Впереди, на самой границе света и тени, головная машина резко даёт по тормозам и останавливается. Внезапно из окружающей нас тьмы, буквально из ниоткуда, молниеносно вырывается мутант. Его вытянутое мускулистое тело рассекает воздух подобно клинку, сухие и переплетенные, как волокна каната, мышцы напряжены и вздуты. Область глаз вокруг зрачков горит желтым огнём, транслируя неистовую ярость и неутолимый голод хищника, выбравшего добычу и готового безжалостно рвать её на части.

— Контакт на двенадцать часов! — кричит кто-то в рацию.

Мутант с чудовищной силой обрушивается на кабину, от удара бронестекло покрывается паутиной из трещин, но уже через мгновение шершень исчезает так же внезапно, как и появился, оставляя за собой звенящую тишину и прерывистое дыхание солдат.

— Второй слева! — почти одновременно предупреждает Лароссо.

Очередной безобразный выродок стремительно перемещается по стене, неестественно изгибаясь и меняя направление прямо в воздухе. Автоматные очереди разносят бетон, но мутант ускользает, игнорируя законы физики.

Инициар Грейсон пытается подрезать его огнём по ногам, но существо мгновенно отталкивается от противоположной стены и оказывается за спинами бойцов.

— В голову! Стреляйте в голову! — резко командует Белова, ее голос срывается от напряжения. — Другие попадания неэффективны!

Пирс прицеливается и стреляет. Короткая очередь превращает голову шершня в кровавое месиво. Тварь оседает на землю, содрогаясь в предсмертных конвульсиях и заливая все вокруг густой кровью.

— Один готов, — хрипит Пирс, тяжело переводя дыхание. — Но их явно больше.

— Гораздо больше, — негромко подтверждает Гром, напряжённо вглядываясь во мрак, словно тот вот-вот выплюнет новую порцию смертельной угрозы.

Внезапное движение сбоку заставляет меня вскинуть автомат, но это всего лишь Элина Грант. Она быстро оказывается рядом с телом мутанта, как будто только и ждала этой возможности. Невольно ловлю себя на мысли, что присутствие в нашей группе главного биолога Полигона и специалиста по мутациям как нельзя кстати. Несмотря на предостережения Елены, Грант единственная, кто знает об этих тварях больше, чем все мы вместе взятые.

Не теряя времени, биолог склоняется над телом и быстро вскрывает затылочную часть черепа мутанта. Меня невольно передёргивает от мерзкого, хрустящего звука, с которым толстая костная пластина отделяется от основания, обнажая серо-розовую влажную ткань мозга. Внешне он почти ничем не отличается от человеческого, разве что размеры отдельных долей кажутся непривычно увеличенными и деформированными.

Биолог внимательно изучает структуру, аккуратно отодвигая мягкие ткани кончиком инструмента, словно читает в этих изгибах и переплетениях знакомый текст.

— Это Велокс, — наконец произносит она, распрямляясь и серьёзно глядя на нас. Её голос звучит уверенно и строго, с оттенком профессионального удовлетворения.

Я с трудом отрываю взгляд от вскрытого черепа мутанта и внимательно смотрю на Грант. В боевой броне, с автоматом за плечом, она мало похожа на ученого, львиную долю своего времени проводящего в лаборатории, но её выдают напряжённая сосредоточенность и нервозность, которые невозможно скрыть.

— Ты уверена?

— Да, — спокойно отвечает Грант. — Обратите внимание на увеличенные отделы мозга. Эти участки отвечают за молниеносные реакции и ориентацию в пространстве, делая Велоксов быстрее и смертоноснее других видов. Но при этом они практически лишены стратегического мышления и действуют импульсивно. Поодиночке они опасны, но не организованы.

Белова недоверчиво смотрит на биолога, а затем переводит взгляд на вскрытый череп мутанта:

— И ты всё это поняла, просто заглянув ему в черепушку?

— Нет, — резко и чуть раздражённо отвечает Элина. — Я изучала этих тварей годами и могу вас заверить, что Велоксы являются результатом целенаправленной эволюции.

— Это мы знаем и без тебя, — саркастично бросает Елена.

— Может быть, — отстраненно отвечает Элина, в её взгляде загорается раздражение, — но вы не осознаете масштаба угрозы. Каждое новое поколение мутантов становится сильнее, быстрее, умнее. И согласно моей гипотезе, Коллективусы тоже не являются вершиной эволюции. То, что мы наблюдаем сейчас, всего лишь промежуточная стадия. Если тенденция продолжится, через несколько циклов мутации мы столкнёмся с существами, которых невозможно будет убить обычными методами. Их скорость, сила и интеллект превзойдут все известные пределы, и тогда все наши тактики превратятся в бессмысленную игру на выживание.

Эффект от ее слов оборачивается гнетущей паузой, сгущая и без того напряжённую атмосферу. Мои мысли начинают метаться, скользя по обрывкам тревожных предположений, и я раздражённо тру переносицу, пытаясь остановить накатывающую волну головной боли.

Внезапно мой взгляд цепляется за фигуру лейтенанта Эванса, молча стоящего чуть в стороне. На лице бойца застыло сосредоточенное выражение, словно он мысленно оценивает сказанное Элиной. При захвате в плен он сообщил, что служил в прямом подчинении майора Харпера и планировал нагнать его отряд после эвакуации с «Аргуса». Значит, он должен знать своего командира лучше остальных.

— Лейтенант, — резко обращаюсь к нему, заставляя бойца вздрогнуть и перевести на меня взгляд. — Ты участвовал в материковых вылазках с майором Харпером?

— Так точно, — чётко отвечает он, мгновенно подобравшись и выпрямившись. — Много раз.

— Как на него реагировали мутанты? — чтобы увидеть правдивую реакцию, я не даю ему паузы на обдумывание ответа.

Эванс на секунду теряется, непонимающе моргнув:

— В смысле?

— Я задал конкретный вопрос, лейтенант, — хладнокровно и подчеркнуто медленно повторяю я. — Шершни атаковали его, как любого из вас? Или возможно, избегали, игнорировали. Или же наоборот, выделяли среди остальных?

Эванс несколько секунд колеблется, тщательно подбирая слова, затем отрицательно качает головой.

— Нет. Они нападали на всех одинаково. Харпер был отличным тактиком, но особых различий я не замечал, — твердо отвечает он.

— А ты никогда не задавался вопросом, почему так получалось? — осторожно уточняю я. — Никогда не думал, что это не только заслуга таланта и стратегии?

В глазах Эванса на мгновение вспыхивает сомнение. Я замечаю, как его взгляд невольно смещается в сторону вскрытого тела мутанта, словно он только сейчас начинает связывать факты воедино.

— Нет, — отвечает он, но теперь уже гораздо менее уверенно. — В тот момент мне это не приходило в голову. Но если ты хочешь знать моё личное мнение, я бы сказал, что Харпер знал врага лучше любого другого офицера. Иногда мне казалось, что он заранее предвидел каждое следующее действие мутантов. Но я никогда не задавался вопросом, откуда у него такие знания. Я считал, что это естественная часть его военного опыта.

Эванс замолкает, переводя взгляд с меня на Белову, затем на Элину. Похоже, лейтенант наконец начал осознавать очевидную, но неприятную истину — боевые успехи Харпера не могли быть вызваны исключительно результатом военной подготовки. У этой истории имеются более глубокие корни, и теперь нам предстоит понять, насколько они переплелись с сущностью нашего главного противника.

Неожиданно зловещую паузу нарушает пронзительный, леденящий кровь вой, мгновенно заставляя всех вздрогнуть и схватиться за оружие.

— Контакт! Массовая атака! — докладывает один из разведчиков.

Из темноты туннеля, словно из раскрытых врат преисподней, вырываются сразу несколько мутантов. Они несутся вперёд с ужасающей скоростью, перепрыгивая через препятствия, отталкиваясь от стен и потолка с невозможной для человеческого тела точностью.

— К бою! Огонь на поражение! — рычит Белова, тут же переходя на крик и выпуская длинную очередь в рвущихся вперёд существ.

Туннель мгновенно превращается в поле боя. Солдаты моментально перестраиваются, укрываясь за корпусами бронетехники, и занимают огневые позиции по обе стороны внутри колонны. Бронемашины обеспечивают фронтальное и тыловое прикрытие, а мы сосредотачиваемся на удержании флангов, не позволяя мутантам прорвать строй. Их движения не поддаются логике — хаотичные, резкие, абсолютно непредсказуемые, из-за чего вести прицельный огонь становится чрезвычайно сложно, и каждый выстрел превращается в лихорадочную попытку остановить безумно мечущиеся силуэты.

Я стреляю короткими точными очередями, стараясь попасть в головы существ, но Велоксы словно просчитывают траекторию, мгновенно меняя направление и избегая пуль. Пахнет порохом, раскаленным металлом и кровью. Мои пальцы сводит судорога, дыхание сбивается, но тело действует само, повинуясь выработанному годами рефлексу.

Сбоку раздаётся отчаянный вопль Лароссо, и я едва успеваю повернуть голову, чтобы увидеть, как один из мутантов бросается прямо на неё. Гром реагирует мгновенно. Он заслоняет девушку, принимая на себя удар ужасающей силы. Шершень мгновенно подбрасывает его тело вверх и со страшным хрустом впечатывает в стену. Кровь брызжет мощным потоком, разлетаясь густыми струями по бетону и лицу девушки.

— Нет! Гром! — кричит она с болью и отчаянием в голосе, пытаясь сделать шаг по направлению к упавшему товарищу.

Пирс резко хватает её за плечо, с трудом оттаскивая назад:

— Амара, стой! Он уже мёртв! Не сходи с ума!

— Отпусти меня, чёрт тебя побери! — вырывается девушка, её лицо искажено агонией ужаса. — Он там, он ещё…

— Назад! — резко вмешивается Грейсон, помогая удержать Лароссо. — Ты ничем ему уже не поможешь! Не дай его смерти стать напрасной!

Девушка потрясенно замирает, беспомощно глядя на изувеченное тело Грома, а затем медленно, с дикой болью во взгляде, вновь берётся за оружие.

В этот момент ещё один мутант бросается в мою сторону, и я едва успеваю увернуться от его удара. Когти, словно заточенные ножи, задевают броню, оставляя глубокие царапины. Я поворачиваюсь и выпускаю очередь прямо в упор, превращая его голову в кровавую кашу.

— Они пытаются нас разделить! — Эванс пытается докричаться до меня сквозь нарастающий грохот боя. — Нужно смыкать строй, иначе перебьют поодиночке!

— Всем бойцам, внутрь техники, немедленно! — жёстко командую я, стараясь перекрыть шум. — Живее, уходим из-под атаки!

Бойцы начинают быстро запрыгивать в ближайшую бронемашину. Я вижу, как Грейсон и Пирс втягивают в кабину отчаянно сопротивляющуюся Амару, её крик теряется в грохоте автоматов. Белова рывком помогает забраться внутрь Элине, я убеждаюсь, что все уже в безопасности, прежде чем самому прыгнуть внутрь, на ходу захлопывая люк.

Только после этого колонна резко набирает скорость. Смыкаясь, машины начинают продавливать путь сквозь мутантов, перемалывая их гусеницами и колесами. Через толстое бронированное стекло я вижу, как шершни соскальзывают с корпуса, тщетно цепляясь за поручни, не в силах прорвать нашу оборону. Бойцы ведут огонь из защищённых амбразур и бойниц, не позволяя ни одному мутанту проникнуть внутрь.

— Заряды по флангам! — приказываю я по внутренней связи, обращаясь к сапёрам. — Отсеките боковые подходы!

Мгновенная пауза, короткий обратный отсчёт, и точечные, направленные взрывы глухо сотрясают стены боковых ответвлений. Эти взрывы не затрагивают основной туннель, но на время блокируют мутантам пути подхода.

Через несколько секунд бой стихает. Шершни остаются позади, проход впереди чист. Мы наконец замедляемся и останавливаем колонну, тяжело переводя дух после стремительной атаки.

— Доклад! — требую я по общей связи.

— Периметр чист! — отвечают мне. — Потери уточняются.

Я быстро пробегаю взглядом по лицам, отмечая состояние каждого, и останавливаюсь на Лароссо. Она сидит на металлическом полу броневика, прислонившись спиной к внутренней обшивке. На лице бледная застывшая маска, остекленевший взгляд устремлён куда-то в пустоту, в темных глазах смешались все оттенки ненависти, которая знакома каждому бойцу, потерявшему в бою сослуживца. Она не издаёт ни звука, но её сжатые кулаки и судорожно вздрагивающие плечи говорят красноречивее любых слов. В этом молчаливом трауре столько всеобъемлющей ярости, что я невольно отвожу взгляд, чувствуя вину за то, что тело Грома осталось там, среди мутантов.

Тем временем Белова наклоняется ближе ко мне, проговаривая четко каждое слово и перекрывая своим голосом шум двигателя:

— Мы потеряли троих бойцов. Еще двое ранены.

— Я видел, как Гром закрыл собой Амару, — мрачно добавляет Пирс. — Она чуть не бросилась за ним следом, еле удержали.

— Гром погиб как герой, — жестко отвечаю я. — Если бы не он, на его месте сейчас была бы Лароссо.

Элина Грант приподнимает руку, привлекая к себе внимание:

— Послушайте, это все безусловно трагично и ужасно, но потерь могло быть гораздо больше, и я думаю, что необходимо готовиться к столкновению с более опасным видом. — Её слова звучат слишком хладнокровно для женщины, которая впервые увидела смерть человека так близко, но кто знает, что она делала в своих лабораториях. Какими экспериментами занималась, сколько раз наблюдала, как гаснут глаза подопытных мутантов или, возможно, даже людей?

Непроизвольно ловлю себя на мысли, что в этом плане её связь с Харпером кажется вполне логичной и даже закономерной. Оба одинаково холодны и отстранённы, словно за бронёй из научных расчётов и военной стратегии тщательно спрятали все человеческие эмоции. Харпер в свое время поразил меня полным отсутствием эмпатии и нестандартным мышлением, да я и сейчас не до конца уверен, кем он является на самом деле. И осознание того, что моя сестра находится рядом с этим непредсказуемым ублюдком, наполняет меня бессильной яростью, от которой болезненно сводит скулы.

— Надеюсь, мы движемся не вслепую? — внезапно спрашивает Грант с неприкрытым сомнением и настороженностью.

Несколько бойцов тут же бросают на неё косые взгляды, и я понимаю, что должен немедленно пресечь возникновение паники.

— Нет, нам известно точное положение Ариадны, — спокойно поясняю я, активируя панель на предплечье. Красный маячок сестры всё ещё стабилен. — Сигнал, который мы отслеживаем, не меняется уже несколько суток. Но сеть этих туннелей — это настоящий лабиринт, и он специально построен так, чтобы максимально усложнить вторжение.

— По предварительным сведениям, проникнуть в центральный сектор можно только, ориентируясь на систему подземной железной дороги. Без неё нам не добраться до цели, — задумчиво произносит Белова, внимательно изучив схему туннелей, составленную на основе данных, полученных от разведывательных дронов. — Подождите…я вижу железнодорожную ветку примерно в километре отсюда, — возбужденно докладывает она, передавая мне планшет.

Убедившись, что информация верна, я коротко киваю:

— Нужно доехать до этой точки, дальше придётся продвигаться пешим ходом. По путям техника не пройдёт.

— Это самоубийство, — мрачно бросает Пирс. — Пойдем пешком — станем легкой добычей.

— А если перехватить поезд? Заблокировать пути? — предлагает Лароссо, пытаясь найти хоть какой-то выход.

Я отрицательно качаю головой:

— Это практически невозможно. Железнодорожный состав передвигается на сверхвысокой скорости, и его маршруты постоянно меняются. У нас нет никаких гарантий, что мы не будем ждать такой поезд часами или даже сутками. Времени на подобные эксперименты у нас просто нет.

На несколько секунд повисает тяжёлая пауза. В головах солдат сейчас проносятся десятки вариантов, и ни один не кажется достаточно надёжным.

— Тогда остаётся единственный реальный способ, — нарушает молчание Эванс, твёрдо глядя прямо на меня. — Доехать до путей, а дальше отправить пешую разведгруппу.

— Разделиться? — с сомнением спрашивает Грейсон, тревожно нахмурившись.

— У нас нет выбора, — спокойно отвечаю я, понимая, что другого способа быстро добраться до цели и при этом не рисковать всеми бойцами нет. — Небольшая оперативная группа проверит маршрут, пока колонна обеспечивает прикрытие. Мы должны быть готовы к любой угрозе. Если найдём подходящую дорогу, двинемся туда всем составом. Если нет — придётся искать другой путь.

Белова оценивающе смотрит на меня и коротко кивает:

— Это рациональный вариант. Меньше риска и больше мобильности.

— Тогда решено, — уверенно произношу я, вновь проверяя данные.

План далёк от идеала, но он чёткий, логичный и стратегически обоснованный. И сейчас — это лучшее, на что мы можем рассчитывать в сложившейся ситуации.

— Состав разведгруппы? — уточняет Белова, не отводя от меня напряженного взгляда.

— Я пойду с ними, — отвечаю без колебаний.

Несколько секунд все молчат, с толикой недоумения осмысливая мое решение.

— Эрик, твоё место здесь, с основной колонной, — первой приходит в себя Белова. — Ты — командир операции, а не разведчик. Рисковать тобой сейчас — значит, подвергать опасности всех.

— Я понимаю риски, — категоричным тоном перебиваю её возражения. — Сигнал биотрекера Ариадны отслеживаю только я. Если что-то пойдёт не так, если сигнал изменит направление, никто, кроме меня, не сможет быстро принять верное решение. И чем ближе к Ари я буду в этот момент, тем выше мои шансы оперативно выйти на след сестры.

Елена сжимает челюсти, но после секундного размышления вынужденно кивает:

— Принято. Кто с тобой?

Я быстро пробегаю глазами по бойцам, мысленно оценивая их возможности и состояние:

— Пирс, Грейсон, Эванс. Плюс пара опытных разведчиков из «Альфы» для прикрытия. Да, и еще Грант. Остальные остаются под командованием полковника Беловой.

— Биолог? В разведку? Эрик, ты уверен, что это целесообразно? — Елена выглядит удивлённой и обескураженной, в отличие от невозмутимо взирающей на меня Элины.

— Более чем, — спокойно возражаю я. — Она знает шершней лучше любого из нас, способна сразу определить степень опасности и найти тактические уязвимости врага. Если на пути попадётся очередной вид, её знания могут спасти нам жизнь и сэкономить время на принятие решений. В туннелях, кишащих мутантами, это критически важно.

Елена молча оценивает мой довод, затем неохотно кивает, признавая очевидность аргумента.

— Принято.

— А я? — Лароссо вскидывает голову, готовая возразить, но я тут же пресекаю её порыв:

— Ты остаёшься. Поверь, у тебя ещё будет шанс отомстить.

В её глазах на короткий мир вспыхивают ярость и боль, но она опускает взгляд, принимая мои доводы. Это лучшее, что я могу ей сейчас дать, — паузу, возможность пережить потерю Грома.

— Что с техникой и основными силами? — спрашивает Белова, мгновенно переключаясь на практическое планирование.

— Занимаете круговую оборону и сохраняете тишину в эфире, — объясняю я.

— Поняла, — коротко подтверждает Елена. — Но при первом же признаке серьёзного сопротивления, немедленно возвращаетесь. Ты нужен здесь живым.

— Разумеется, — отвечаю я, избегая дальнейших споров.

— Мы на месте! — прерывает наш разговор голос водителя бронемашины.

Колонна резко замедляется и останавливается, занимая позиции на широком участке туннеля. Взгляд автоматически скользит по экрану тактического планшета, на котором уже отображены данные разведывательных дронов. Они зафиксировали железнодорожные пути буквально в нескольких десятках метров впереди, скрытые за массивными гермоворотами, в свою очередь частично заваленными бетонными плитами и искорёженным металлом.

— Занять позиции! — быстро отдаёт приказ Белова. — Машины в круговую оборону, бойцам, рассредоточиться.

Солдаты быстро и чётко выполняют указания. Техника выстраивается плотным кольцом, разворачивая башенные орудия и пулемёты наружу, формируя надёжный периметр обороны. Взвод сапёров оперативно проверяет ближайшие ниши и ответвления, устанавливая датчики движения и миниатюрные камеры для контроля подходов.

Я бросаю короткий взгляд на отобранных мной людей — Пирс и Грейсон быстро проверяют снаряжение и магазины автоматов, обменявшись при этом коротким сосредоточенным взглядом. Эванс приближается ко мне и негромко уточняет:

— Как будем действовать в случае контакта? Отходим или сразу даём бой?

— Бой только в крайнем случае, — жёстко предупреждаю я, заряжая автомат. — Наша задача — разведка, а не штурм. Огонь вести только при непосредственной угрозе. При любом сомнении — отступаем.

— Ясно, — соглашается он.

Я перевожу взгляд на стоящую в стороне Грант. Она немного растерянно наблюдает за происходящим, но старается не выдавать волнения.

— Тебе не обязательно идти, если не уверена, что справишься, — шагнув к ней, я внимательно изучаю ее лицо с красивыми выразительными чертами. Прозрачный визор шлема позволяет рассмотреть малейшие эмоции, которые она пытается скрыть. — Бояться — это нормально, — добавляю чуть мягче.

— Конечно, нормально, учитывая, что я направляюсь прямиком в ад под командованием призрака, — натянуто улыбается Грант. В её взгляде вспыхивает стальной блеск, тесно переплетенный с вызовом, и мне это чертовски не нравится.

— Поверь мне, у призрака не дрогнет рука, если ты вдруг решишь переметнуться на сторону врага, — ледяным тоном предупреждаю я.

— Враг — это Харпер? — в её голосе проскальзывает холодное любопытство, граничащее с попыткой заглянуть вглубь меня, проверить мои истинные мотивы.

— Ты считаешь иначе?

— Я здесь, чтобы помочь, а не делать выводы. И я лучше всех понимаю природу угрозы, именно поэтому ты включил меня в состав группы.

— И всё же это не ответ, — я пристально смотрю на неё, стараясь понять, что она скрывает за маской профессионального спокойствия. — Сомневаешься в его непричастности?

— Он всегда действовал, исходя из логики и рациональности, а не эмоций или личных амбиций.

Она замолкает, и её взгляд перемещается к бойцам, торопливо разбирающим заваленный обломками проход. Некоторое время Элина молча наблюдает за их работой, скорее всего, собираясь с мыслями, прежде чем продолжить. Её голос становится тише и осторожнее, когда она вновь поворачивается ко мне:

— Ты думаешь, он где-то там? — она кивает в сторону освобождаемого прохода. — Вместе с ней?

— Уверен в этом, — хмуро отвечаю я, ощущая, как холод в груди становится почти физически ощутимым. — И я до сих пор не могу понять, что именно им движет.

— Я тоже, — глухо отзывается Грант, на мгновение опустив глаза и задумчиво покачав головой. — Кайлер дорог мне, это правда, — она снова поднимает взгляд, в котором тлеет усталость. — Но я не стану рисковать вашими жизнями, чтобы спасти его. Просто поверь, что я сделаю всё возможное, чтобы мы выбрались отсюда живыми. Вместе с твоей сестрой.

— Надеюсь, это действительно так, — мрачно отзываюсь я, чувствуя, как странная смесь облегчения и недоверия сжимает горло. — Но помни, Элина, малейшее сомнение в тебе, — и я не стану рисковать.

Она коротко кивает, принимая мои слова без возражений:

— Понимаю.

— Тогда держись рядом и не высовывайся вперёд. Твоя голова нам нужна, чтобы думать, а не служить мишенью.

Она сухо усмехается и быстро поправляет бронежилет, демонстративно передёргивая затвор автомата, показывая, что готова не только наблюдать, но и действовать.

В этот момент бойцы наконец заканчивают расчистку заваленного прохода. Перед нами оказываются массивные герметично закрытые створки шлюза, покрытые толстым слоем пыли и ржавчины. Один из сапёров быстро осматривает конструкцию, затем жестом приказывает технику подойти. Тот подключает переносной источник питания к аварийному терминалу, и панель управления дает о себе знать слабым зеленоватым свечением.

— Проверка герметичности завершена, механизм разблокирован! — громко докладывает техник.

Тяжёлые двери шлюза начинают медленно разъезжаться в стороны с протяжным металлическим скрежетом, от которого по коже пробегает холодок. Впереди постепенно открывается пространство железнодорожного туннеля, уходящего в черноту. Рельсы тускло поблёскивают в свете наших фонарей, расходясь идеально ровными параллельными линиями, пока не исчезают в густой темноте. Воздух здесь густой, пропитанный машинным маслом, сыростью и какой-то гнетущей затхлостью.

— Вперёд, держим дистанцию, — даю команду, первым перешагивая через порог шлюза.

За спиной остаётся надёжная защита основной колонны. Впереди — абсолютная неизвестность и путь, по которому давно не ступала нога человека.