Глава 21

Ариадна

Сознание возвращается медленно, болезненными волнами, выталкивая меня из плотных вязких глубин к далекой, но пока еще зыбкой поверхности. Разум сопротивляется пробуждению, цепляясь за остатки сна, отчаянно пытаясь удержать меня в забытье, где не было боли и страха. Но холод уже проник в каждую клетку, струясь ледяными потоками по венам, пробираясь под кожу, сжимая мышцы неприятной дрожью.

Вслед за холодом приходит тупая пульсирующая боль, расползающаяся от затылка до кончиков пальцев, но так же быстро отступает, оставляя ощущение тяжести и покалывания в онемевших мышцах. Несколько секунд я пытаюсь разлепить веки, и наконец мне это удается. Слабый приглушённый свет обжигает чувствительные зрачки, заставляя слёзы медленно скатываться по щекам. Я инстинктивно вытираю их ладонью, морщась от неприятного ощущения на коже.

Прохладные шелковые простыни усиливают озноб, и я плотнее кутаюсь в одеяло, одновременно пытаясь приподняться на подушках. Проморгавшись, оглядываюсь по сторонам, постепенно узнавая уже привычную обстановку. Кровать с нависшим над ней тяжелым балдахином, шелковые ткани глубокого темного цвета, искусно высеченные узоры на стенах, тусклое мерцание светильников… Я снова в покоях, предоставленных мне Аристеем. В его проклятом «гнезде».

Сердце болезненно ёкает, дыхание частит, пульс оглушительно бьётся в висках. Лихорадочно напрягаю память, старясь восстановить последние события. Обрывочные фрагменты калейдоскопом проносятся в голове. Ужин в тронном зале, жуткие фигуры союзников дьявола в золотых масках, больше похожие на безмолвных кукол, стерильный холод лаборатории, новая порция откровений от Аристея, вирус, вакцина, беременные девушки, кровь… Леденящий душу ужас.

Крики. Хаос. Суета. Харпер. Шон…

Боже мой, Шон…

Сдавленно вскрикнув, я инстинктивно прижимаю руку к плечу, ожидая снова нащупать там бинты… но их нет. Наклонив голову, торопливо опускаю вбок ворот ночной рубашки, но на месте укуса вижу только гладкую неповреждённую кожу. Даже белесый рубец от осколочного ранения бесследно исчез. Недоверчиво провожу пальцами по плечу снова и снова, не находя даже малейших следов травм.

Может, я все еще сплю? Но нет, мысли ясные и чёткие, восприятие окружающего слишком острое для сна. Я чувствую себя здоровой, слишком здоровой для того состояния, о котором предупреждал Кайлер. Боже, я вовсе не жажду мучений, нет, но сейчас ничего не сходится, не складывается…

В этот момент вдруг тихо открывается дверь, заставляя меня вздрогнуть и резко повернуть голову. Сердце на секунду замирает, а затем стремительно ускоряет бег. Явился на мою голову…

— Проснулась, — ровно и хладнокровно констатирует Кайлер Харпер, переступая порог и закрывая за собой дверь с глухим тяжёлым хлопком.

— Как видишь, — хриплю в ответ, не узнав собственный голос. — Что со мной? Как много времени прошло?

— Чуть больше двух суток. Ты восстановилась быстрее, чем ожидалось.

— Я все время была здесь?

— Разумеется, нет. За твоим состоянием пристально наблюдали, — Цепкий, оценивающий взгляд замирает на мне, ядовитой змеей вползая в мысли, и я отчетливо ощущаю попытку его ментального вторжения. — Болит где-нибудь? Или что-то тревожит? Сны, воспоминания?

— Я… нет… То есть ничего не болит и никаких новых воспоминаний, — сбивчиво отвечаю я, внезапно осознав, что действительно впервые за последнее время не видела никаких снов. И боюсь, что это отнюдь не благоприятный фактор…. Хотя кто его знает. Может, самое безопасное сейчас — наглухо запечатать свою память, чтобы ни один желтоглазый змей туда не проник.

— Уверена? — вкрадчивым голосом спрашивает Харпер, недоверчиво прищурившись.

Черт, как же он сейчас напоминает своего папашу. Не внешне, а повадками, жестами и интонацией голоса. Хоть Кайлер и утверждал, что Аристей не может полностью завладеть его разумом, как проделывает это с другими мутантами, я чувствую присутствие среди нас кого-то еще.

— Что именно ты хочешь от меня услышать? — резко уточняю я, еще раз пристально осмотрев комнату.

— Кого-то ищешь? — проницательно ухмыляется Кайлер. — Думаешь, Аристей прячется где-то здесь? Чтобы… сделать что, Ари?

— Чтобы лично тебя проконтролировать, — вздернув подбородок, с вызовом бросаю я. — И если понадобится, вовремя натянуть поводок.

— Я, по-твоему, пес? — с явным раздражением отзывается он. — Или считаешь, что меня удерживают тут насильно, и я только и жду, чтобы сбежать, прихватив тебя с собой?

— Было бы неплохо, — небрежно передергиваю плечами, не в силах заставить себя заткнуться.

Видимо, потребность перечить Кайлеру тоже зачем-то вшита в мое подсознание. Других объяснений у меня нет.

— Жаль, что это невозможно. Но дай мне знак, если передумаешь. Обещаю, что пойму и не выдам, — добавляю с пренебрежительной насмешкой в голосе.

Проигнорировав мой колкий выпад, Харпер цинично ухмыляется и начинает неумолимо надвигаться на меня. Он стремительно приближается к кровати, уверенно чеканя шаг, как солдат, привыкший держать всё под контролем. Правда одет совсем не по форме. Буднично и просто. Белая рубашка с закатанными рукавами и расстегнутым воротом, идеально сидящие на мускулистых бёдрах чёрные кожаные штаны, тяжёлые ботинки на толстой подошве. Специально пытается казаться нормальным человеком, или это очередная ловушка, чтобы усыпить мою бдительность?

— Ты чего задумал? Не надо ко мне подходить. Я же пошутила… — настороженно бормочу я, но Харпер и не думает останавливаться.

Инстинктивно отползаю к высокому изголовью, нервно сжимая край одеяла и испытывая отчаянную потребность нырнуть под него с головой, спрятавшись там, как в коконе. В детстве, если вдруг становилось страшно, подобный трюк срабатывал, но сейчас вряд ли прокатит.

— Не дергайся, принцесса. — Ухмыляется он, подхватывая с прикроватного столика бутылку воды и протягивая её мне. — Выпей и успокойся. Тебе ничего не угрожает.

— Так я и поверила, — бормочу себе под нос, голос едва заметно дрожит, выдавая всю глубину моей тревоги. — Что с Шоном? Он жив? — открутив крышку, я жадно припадаю к горлышку бутылки.

— Не знаю, — тряхнув головой, Харпер присаживается на край кровати, рассеянно наблюдая за тем, как я утоляю жажду. — Выясню при первой же возможности, но я бы на твоем месте не надеялся на чудо. Ты видела, во что он превратился.

— Я видела, что он узнал меня и пытался бороться с тем, что его пожирало изнутри, — выпаливаю я, содрогаясь от воспоминаний о пережитом ужасе.

— Но в итоге сдался и чуть не сожрал тебя, — жестоко парирует Харпер, забирая наполовину опустевшую бутылку и возвращая её на столик.

— А ты допустил! — вспыхиваю я, восстановив в памяти всю цепочку событий. — С твоей-то реакцией подобное промедление возможно только по одной причине — ты намеренно позволил этому произойти!

— Я не дал бы возможности Ховарду причинить тебе серьезный вред, — уклончиво отвечает Харпер. — Этот неприятный эпизод сделал тебя сильнее, принцесса. Ты отлично выспалась, и сама утверждаешь, что с тобой все в порядке. Поэтому не вижу повода для истерики и претензий.

Он не отрицает! Не отрицает, чтоб его.

— Ах, это был неприятный эпизод! — выплёскиваю на него свое негодование, сжимая одеяло до побелевших костяшек. Меня просто разрывает от возмущения. — Тогда это все меняет. Ты просто герой, Харпер.

— Есть хочешь? — совершенно спокойно интересуется он, проигнорировав мою вспышку. — Позвать Ирину?

— Заботливый какой, — разъярённо фыркаю я. — С чего вдруг такая щедрость? Готовишь новую пакость?

— Разве ты не об этом мечтала чуть ли не с тринадцати лет? — снисходительно ухмыляется Харпер. — Чтобы я проявил заботу и внимание. Вот твой шанс. Наслаждайся.

— С двенадцати, — поправляю я, едва сдерживаясь, чтобы не вцепиться ногтями в его самодовольную рожу. — В таком возрасте многие девчонки влюбляются в парней постарше, но эти увлечения быстро проходят и забываются.

Харпер неожиданно наклоняется ближе, его лицо оказывается всего в паре сантиметров от моего, заставляя дыхание замереть.

— Твое не прошло, — тихо произносит он, обдавая тёплым дыханием мою кожу. — Я был твоей первой и единственной любовью, Ариадна Дерби, — убрав локон с моего лица, он с невесомой лаской проводит костяшками пальцев по моей щеке, вызывая горячее томление внизу живота. — Твоим первым и единственным мужчиной. Такое не забывается, принцесса, даже если насильно стирают память.

— Ключевое слово: был, — резко и зло бросаю я, стараясь подавить дрожь в голосе. — Теперь ты монстр, а не мужчина. Единственный, в кого мне действительно стоило влюбиться, — это Шон. Он никогда бы не предал и не позволил отдать меня, как переходящее знамя, самой жестокой и беспощадной твари на этой планете. Так что руки прочь от меня, подонок. Ты не имеешь права даже смотреть в мою сторону.

— Сколько экспрессии и громких слов, — невозмутимо улыбается Харпер, дотрагиваясь ладонью до моего лба. — Да ты вся горишь, принцесса. — Он слегка отстраняется и внимательно изучает моё лицо, словно читая эмоции и скрытые мысли. — Я знаю, что сжигает тебя изнутри, только у меня нет лекарства от твоих ран. Лишаться иллюзий всегда больно, но для того они и даны. Преданность, жертвенность, любовь — ничего не значат в мире, где правит сила, а та не рождается на пустом месте. Нас закаляет то, что убивает.

— Тогда убей меня, и дело с концом! — отчаянно выдыхаю я. — Может быть, это единственный способ его остановить.

— А с чего ты взяла, что я хочу его остановить? — мягким обволакивающим голосом переспрашивает Харпер.

— Ублюдок! — я резко отшатываюсь, но он удерживает меня, запустив пальцы в мои волосы и фиксируя затылок.

— Ты будешь жить, принцесса. Я же обещал, — низко шепчет Харпер, обжигая дыханием мой висок. По позвоночнику бегут предательские мурашки, к щекам приливает кровь.

— Зачем? — зажмурив глаза и с трудом сдерживая слезы, сдавленно хриплю я. — Зачем мне такая жизнь? Я не смогу…. Не смогу, понимаешь? Клянусь, я зубами вскрою себе вены, если Аристей хотя бы попытается протянуть ко мне свои мерзкие лапы…

— Ты думаешь, что он собирается заделать тебе ребенка естественным путем? — Харпер вскидывает бровь, глядя на меня с таким искренним изумлением, как будто я прямо сейчас этими самыми зубами вцепилась в его нос.

— А разве нет? — обескураженно спрашиваю я, чувствуя себя максимально глупо. — Разве не это подразумевает добровольное согласие?

Кайлер шумно выдыхает, отпускает мои волосы, скользнув напоследок пальцами по моему лицу. Затем медленно отстраняется, не отводя от меня нечитаемого взгляда.

— Аристею не нужна физическая близость с тобой, — произносит он неожиданно серьёзно. — Да и в целом с любой другой женщиной. Разумеется, он не монах и периодически использует для секса тех, кто окажется под рукой, но от тебя ему нужны исключительно твои гены. Аристей хочет идеальное создание, а не наследника в привычном понимании слова. Скажем так: это будет чисто научная процедура.

Ошеломленная, я молчу, пытаясь осмыслить его слова и понять, что хуже — циничная откровенность или те ужасные сценарии, которые рисовало моё воображение. К тому же Харпер подтвердил, что животные инстинкты этому монстру не чужды, и где в таком случае гарантия, что меня обойдет участь тех, кто оказывается у него под рукой?

— Ты думала, что он хочет взять тебя в жёны и вести к алтарю? — беззлобно усмехается Харпер. — Ты гораздо умнее, Ари. Прекрати быть наивной девочкой и начни мыслить логически.

— Какой смысл? — тихо бросаю я, стараясь сохранить остатки достоинства. — Его логику мне все равно не понять. А ты не можешь обеспечить мне безопасность от его посягательств.

— Могу, — хищно оскалившись, возражает Харпер. — Пока я рядом, он тебя не тронет.

— Но ты же сам сказал, что противостоять ему невозможно.

Кайлер медленно качает головой, и в его глазах вспыхивает нечто непривычное — смесь сожаления и раздражения.

— Невозможно сейчас, принцесса. Но кто знает, что будет завтра? Главное — продержаться и не совершать глупостей.

— Что это значит?

— Если не будешь создавать лишних проблем, то сможешь выторговать для себя кое-что ценное.

— Например? — допытываюсь я.

— Например, жизни тех, кто тебе дорог, — бесстрастно отвечает он. — Среди них твой брат, твои друзья, твой мир, Ари. Ты ведь хочешь, чтобы они выжили?

На миг я замираю, забыв, как дышать, а затем с отчаянной решимостью смотрю ему в глаза.

— Я не стану торговаться жизнями других!

Харпер вновь качает головой, и его губы кривятся в саркастической усмешке, хотя взгляд остаётся тревожным и задумчивым.

— А кто сказал, что у тебя есть выбор? — мягко спрашивает он, затем резко выпрямляется и направляется к выходу из комнаты. — Пора уже перестать геройствовать и задуматься, на что ты готова пойти ради настоящей победы.

Он уверенно открывает дверь и отступает в сторону, пропуская внутрь двоих. Моё сердце болезненно сжимается и замирает, затем опять начинает тяжело и мучительно биться о грудную клетку, заново пробуждаясь к жизни. Это кажется нереальным сном, иллюзией, но я отчетливо вижу знакомые лица.

Кассандра Грейсон и Дилан Пирс в нерешительности застывают, едва переступив порог. На их лицах читается такое же потрясение, какое наверняка застыло и на моем. Я боюсь сделать вдох или хотя бы моргнуть, чтобы не разрушить это хрупкое мгновение встречи. Время как бы замирает и останавливает свой ход, пока мы изумленно смотрим друг на друга, не в силах вымолвить ни слова.

Первой не выдерживает Кассандра. Сорвавшись с места, она преодолевает разделяющее нас расстояние в считаные секунды и, буквально взлетев на кровать, заключает меня в крепкие трепетные объятия.

— Ари… — её голос ломается, дрожь пронзает тело. Меня тоже колотит от переизбытка чувств. — Господи, Ари, это ты… Это правда ты…

Я молча киваю, и мы обе больше не сдерживаем слёз радости и облегчения. Они свободно льются по щекам, размывая границы привычной сдержанности. Я без стеснения рыдаю в голос, отчаянно вцепившись пальцами в подрагивающие плеч Кэс, боясь отпустить ее хотя бы на миг.

После всего, что я пережила… после того, как почти отчаялась, их появление для меня, подобно настоящему дару небес. Хотя я знаю… Конечно, я знаю, что небеса тут вовсе ни при чем.

— Кэс… Дилан… — слова даются с трудом, застревая в горле. — Я… боялась… Я так боялась, что больше никогда вас не увижу.

Пирс прочищает горло и медленно приближается к нам. Он идет тяжело, едва волоча ноги, — все это указывает на то, что каждый шаг даётся ему с неимоверным усилием. На измученном лице отпечаталась дикая усталость, губы сжаты в плотную линию, в глазах больше нет прежнего вызова и лукавства. Он здорово повзрослел и изменился за эти дни. Непривычно видеть его таким сдержанным, серьёзным и скупым на эмоции. Раньше, даже в самые критические моменты, Пирс не лез за словом в карман, а сейчас молчит… и в его взгляде, направленном на Харпера, клубится тьма и неприкрытая ненависть.

— Где остальные? — шёпотом спрашиваю я, и ледяной страх сжимает внутренности, тошнотворной волной подкатывая к горлу. — Где Лароссо? Эванс?

Привалившись к столбику кровати, Дилан опускает глаза и прячет в карманы мешковатых брюк сжатые кулаки.

— Лароссо… погибла. Нам пришлось разделиться, и все, кто не пошли с нами… Они не спаслись. Шершни… их было слишком много, — хрипло проговаривает он. — Никто там не выжил. Эванс был в нашем небольшом отряде и уцелел, но его держат отдельно, как и… — Пирс осекается, бросая на меня тяжелый взгляд. — Как и твоего брата, Ари.

— Эрик… — едва слышно выдыхаю я, прижимая ладонь к груди.

— Он жив, Ари, — подтверждает Дилан, снова злобно покосившись на Кайлера.

— Не удивил. Ей это известно, Пирс, — спокойно резюмирует Харпер, удобно размещаясь в кресле и явно не намереваясь никуда уходить.

«Что же, значит, говорить придется при нем», — с тяжелым сердцем мысленно заключаю я.

— С этим все понятно, — мрачно бросает Кассандра, кивая на невозмутимого майора. — А что с Шоном?

— Он заразился, Кэс, — глухо отвечаю я, стирая соленые ручейки со щек. — И потом набросился на меня, но со мной уже все в порядке.

— Ты уверена, что он тебя не поранил? — настороженно осматривая меня, уточняет она и инстинктивно отстраняется. Меня не задевает подобная реакция, на ее месте я бы тоже в первую очередь подумала о своей безопасности.

— Ваш приятель ее укусил, — снова встревает Харпер. — Но иммунитет Ариадны благополучно справился с вирусом. Как видите, она в полном порядке.

— Может, ты дашь нам спокойно поговорить? Без твоих тупых комментариев? Я сама в состоянии все объяснить, — не контролируя себя, взрываюсь я.

— Тише, Ари. — Кэс делает большие глаза, с тревогой оглядываясь на Харпера. Ее опасения понятны, и мне бы прислушаться, но этот гад словно специально провоцирует и нарывается.

— Если мы здесь, значит, ему это зачем-то нужно, — пренебрежительно хмыкает Дилан, одобрительно мне подмигнув. — Иначе нас всех давно бы скормили мутантам. Так ведь, майор?

— Абсолютно верно, инициар Пирс, — отзывается Кайлер. — Ты всегда был смышлёным парнем. Продолжай в том же духе и, может быть, еще пару дней проживешь.

— Я рассчитываю пережить тебя, Харпер, — бесстрашно парирует он, напомнив мне прежнего Пирса.

Слава богу, Кайлер не реагирует на его колкую реплику, только усмехается, покачивая головой, и Дилан снова переключается на меня.

— С первого дня моего пребывания на Полигоне, я чувствовал в этом мудаке двойное дно.

— Прекрати его злить! — прикрикивает на него Кассандра, стараясь замять потенциально опасный конфликт.

Сколько ее помню, она никогда не лезла на рожон, а всегда была острожной и рассудительной.

— Молчу, только не злись, — поубавив пыл, миролюбиво отзывается Дилан, и, присев с рядом с Грейсон, хозяйским жестом закидывает руку на ее плечи. Она вздрагивает, бросая на него взгляд, в котором удивление смешивается с теплотой и усталостью, и, вздохнув, позволяет себе расслабиться.

Я невольно улыбаюсь, ныряя в украденные воспоминая, которые до недавних пор были надежно спрятаны в тайниках подсознания. Эти двое еще подростками постоянно держались вместе, стараясь не разлучаться даже в повседневных мелочах, вроде дежурств или походов за снаряжением. Их дружба всегда казалась мне крепче брони, и сейчас, несмотря на пропасть стертых воспоминаний и тот хаос, в котором мы оказались, они вновь, невзирая на обстоятельства, притянулись друг к друга, как магниты.

«Как мы с Харпером», — язвительно нашептывает мне внутренний голос, но я тут же затыкаю его и опять сосредотачиваюсь на ребятах. В том, что мы настоящие, проверенные временем друзья, — нет ни малейших сомнений. Жаль, что они этого не помнят… а еще больнее от осознания того, что никто из нас больше не уверен в завтрашнем дне.

— Как вы выбрались из «Аргуса»? — спрашиваю я, пытаясь не замечать прикованного ко мне буравящего взгляда одного зеленоглазого Иуды.

Дилан собирается с мыслями, глубоко вздыхает и начинает говорить. Его голос звучит приглушенно, при этом он ведет повествование четко формулируя предложения, будто пересказывает давно заученную историю, лишенную эмоциональной окраски, но я понимаю, что это всего лишь маска, за ней скрываются боль и отчаяние.

Дилан кратко поясняет, как Эвансу удалось вывести группу за периметр уничтоженной военной базы, и как позже их небольшая измотанная колонна попала в окружение повстанцев, возглавляемых моим братом.

Я до крови кусаю губы, пока Пирс вскрывает один факт за другим. Он рассказывает о предательстве генерала и захвате эсминца, на котором их в последствии доставили на материк. О загадочном Астерлионе, где моего брата почитают, как верховного лидера и Белого Вождя, как и в других анклавах выживших, разбросанных по всей Азии.

Выходит, именно туда Эрик собирался меня отвезти, когда говорил о свободных городах на Большой земле. И он был там… все эти годы. Живой, свободный… Впрочем, с последним выводом я поторопилась.

Мои наивные фантазии рухнули, когда Дилан в общих красках описал, что ему удалось узнать о зависимости анклавов от Аристея и живой дани, которую те вынуждены были платить. О вакцине, позволяющей людям выживать и строить города, о складах с оружием, похищенном с военных баз Корпорации, о готовящемся перевороте на плавучих островах и о вероятном участии во всем этом агентов "Сети", генерала Одинцова, Эрика и Аристея.

Я слушаю и понимаю, как мало знаю своего брата, каким сложным и непредсказуемым был его путь, но не поверю никогда, что Эрик подчинился желтоглазому гаду и добровольно ему служит. Я никогда не поверю, что у него нет плана, но мысль о том, что он каким-то образом связан с врагом, причиняет невыносимую боль.

От обилия информации мой мозг взрывается, не успевая складывать поступающие данные в общую схему, но я не перебиваю Дилана, не задаю дополнительных вопросов, всерьез опасаясь, что Харпер прервет столь важный для меня разговор.

Когда Пирс добирается до начала операции в подземных туннелях, я вдруг понимаю, что ни он, ни Кэс не знают главного…

— На эсминце Эрик захватил полковника Водного Щита, и она передала ему программу, способную отследить твое местоположение, — возбужденно продолжает Дилан, его глаза загораются лихорадочной надеждой. — Мы шли сюда, ориентируясь на этот сигнал… Но нас встретили, словно ждали заранее, словно знали… Почти всех убили. — Он мрачнеет и вновь кидает ненавидящий взгляд на Харпера. — Мы выжили только потому, что наша группа отправилась искать железнодорожные пути. Потом появился поезд, мы вошли, а дальше все словно в тумане. Очнулись уже здесь. Но главное не это! — Пирс резко наклоняется ко мне и крепко хватает меня за плечи, заставляя смотреть ему прямо в глаза. — Сигнал, Ари! Ты понимаешь, что это значит? В Улье знают, где ты находишься. Они найдут нас, они разнесут здесь все к чертям, нужно лишь немного продержаться…

Его слова обрушиваются на меня лавиной надежды, которой на самом деле больше не существует. Каждое произнесённое слово будто ножом режет моё сознание, причиняя боль хуже физической. Я ощущаю, как внутри всё сжимается от отчаяния.

— Дилан, — мой голос ломается, я едва способна говорить, ласково прикасаюсь ладонью к его щеке, пытаясь смягчить удар от того, что собираюсь сказать. — Корпорации больше нет. Улей уничтожен. Мой отец… вероятно, мертв. Всё кончено, Дилан. Никто не придёт нас спасать.