Глава 24

Ариадна

Едва тяжёлая дверь отрезает меня от друзей, комнату обволакивает гнетущая тишина, вязкая и густая, как невидимая пелена, сквозь которую едва пробивается реальность. Я вслушиваюсь в затихающие шаги, пытаясь вернуть крупицы утраченного контроля. Сердце болезненными ударами колотится в груди, горло сжимает мучительный спазм, не позволяя сделать полноценный вздох. Кэс и Дилана буквально оторвали от меня и выставили прочь, не дав даже попрощаться.

Мимолетная вспышка радости от встречи с друзьями давно рассеялась, сменившись безысходным отчаянием и… страхом. Теперь и их жизни зависят только от моего решения… покориться или…

Нет никакого или.

Нет выбора.

Нет надежды.

Нет смысла в борьбе, если ее исход заведомо предрешен.

Пространство вокруг сужается, каменные стены давят, превращая роскошную спальню в клетку, которой она, по сути, и была. И сколько бы я ни трепыхалась — мне никогда не вырваться отсюда. Я судорожно вздыхаю, стирая подсохшие дорожки слез ледяными ладонями… В слезах тоже никого смысла нет, ни даже мимолётного облегчения.

Пока уводили Кэс и Дилана, Харпер так и не сдвинулся с места, молча и отстраненно наблюдая за происходящим из кресла. Встретив его изучающий спокойный взгляд, я с трудом гашу в себе вспышку концентрированной ярости. Чертов психопат, лишенный эмоций и сострадания. Надеюсь, ублюдку понравилось шоу с тремя загнанными в угол жертвами. Пусть радуется, — он добился своего. Я практически полностью уничтожена и понятия не имею, что мне делать дальше. С уходом друзей меня словно покинули последние остатки жизненных сил… Хотя… Хотя кое-что осталось. Самое важное.

— Мне нужно увидеть Эрика, — сипло выдыхаю я.

Пропустив прозвучавшую просьбу мимо ушей, Кайлер долго рассматривает мое лицо. Его тёмный непроницаемый взгляд медленно скользит ниже, задерживаясь на шее и хрупких ключицах, выглядывающих из-под тонкой ткани ночной рубашки. Я инстинктивно скрещиваю руки на груди, обхватывая себя за плечи.

Какого черта он глазеет? Это больше не его территория! Боже, что я несу? Мое тело никогда и не было его территорией. То, что я позволила ему в прошлом, — чудовищная ошибка, которая больше не повторится. Принцессы не спят с монстрами. Это противоестественно, черт возьми.

Заметив мою реакцию, лицо Харпера становится мрачнее, желваки напряжённо перекатываются на скулах. Вероятно, он снова пролез в мои мысли, и ему совсем не понравилось увиденное. Мне плевать, я не собираюсь щадить его звериное эго. Пусть знает, насколько он мне отвратителен.

— Кайлер, ты слышишь меня? — повторяю чуть громче. — Мне нужно увидеть брата, прямо сейчас!

Он нехотя поднимается из кресла, медленно приближается и останавливается напротив, убирая руки в карманы кожаных штанов. Мне приходится задирать голову, чтобы смотреть ему в глаза, и это действие даётся мне с огромным трудом. Когда Харпер стоит так близко, реакции моего тела начинают предательски сбоить, вступая в конфликт с разумом, который отказывается принимать ненормальную тягу к врагу.

— Нет, Ариадна, — ровно и твёрдо произносит он, не сводя с меня холодного взгляда. — Пока нет.

— Почему нет? — резко выпаливаю я, чувствуя, как внутри всё начинает клокотать от злости и отчаяния.

Кайлер склоняет голову набок, оценивающе всматриваясь в меня.

— Сначала ты возьмешь себя в руки, вытрешь сопли и успокоишься, — безжалостно отрезает он. — И чем быстрее ты это сделаешь, тем выше твои шансы встретиться с братом.

— Мой брат единственный, кто может меня сейчас успокоить! — взрываюсь я, едва сдерживая гнев и боль.

— Ты же знаешь, что он здесь не для этого.

Кайлер делает ещё один шаг вперёд, приближаясь вплотную и всей своей мощью нависая надо мной. Широкие плечи загораживают обзор, лишая даже иллюзии контроля над ситуацией. Я ощущаю исходящий от него жар, заставляющий мои щеки пылать, а глупое сердце выскакивать из груди. Знакомый запах с нотками свежести забивается в ноздри, превращая мысли в густой кисель, а память подкидывает порочные картинки, от которых закипает кровь и учащается дыхание.

Да сколько можно! Это не я, не мои ощущения! Я просто не могу поддаться чувствам. Не имею права, черт возьми.

Не выдержав, вскакиваю на ноги, чтобы хоть немного сравнять наши позиции, но куда там… Становится только хуже. Он подавляет меня, сокрушает, при этом не коснувшись и пальцем… Черт, это чудовищно, но я хочу… хочу, чтобы коснулся. Неужели это и есть последняя грань отчаяния? Я готова искать утешение в объятиях врага, лишь бы не испытывать невыносимую боль. Боже, да я почти готова молить его о пощаде… Я готова на что угодно, лишь бы он взял на себя часть неподъёмного груза, свалившегося на мои плечи. Жалкая, никчемная, трусливая…

— Нет, — тихо бросает он, запустив волну мурашек по моему телу. Задрожав, я сдавленно всхлипываю, глядя на него сквозь пелену выступивших слез. Лицо Харпера двоится и расплывается перед глазами.

Что, черт побрал, значит это его «нет»?

Вытащив руку из кармана, он неожиданно ласково касается ладонью моей щеки, стирая большим пальцем ручеек соленой влаги. Я замираю, не зная, как реагировать на внезапное проявление нежности с его стороны. Он играет со мной? Издевается? Или ему и правда меня хоть немного жаль?

— Это минутная слабость, но она скоро пройдет, — хрипло шепчет Харпер, глядя на мои трясущиеся губы. Его пальцы зарываются в мои волосы, лениво перебирая пряди. — Дерби не сдаются. Разве не этому тебя учил отец?

Колющая боль пронзает сердце, когда до меня доходит смысл сказанных слов, из горла вырывается глухое рыдание. Мне хочется закричать: «Не смей! Никогда не смей говорить о моей семье так, словно что-то знаешь о нас!», но вместо этого я упираюсь лбом в рельефную грудь, позволяя ему гладить мои волосы.

«Это минутная слабость, и она скоро пройдет», — настойчиво повторяю про себя, когда мужская ладонь в успокаивающей ласке скользит по моей спине и замирает на талии. Тепло его руки проникает сквозь тонкую ткань, запуская согревающую волну в моем теле. Я понимаю, что должна оттолкнуть его, но не могу заставить себя сделать ни малейшего движения. Обессиленно прикрыв глаза, я слушаю гулкое биение его сердца, чувствуя, как вопреки всем доводам здравого смысла, адское напряжение покидает измученное тело, мышцы непроизвольно расслабляются, нервный озноб сходит на нет.

— Я должна увидеть Эрика, — почти беззвучно шепчу я, покорно кутаясь в его объятия. — Позволь мне, Кайлер. Умоляю тебя.

— Ты должна быть благоразумной, — чуть отстранившись, он подхватывает пальцами мой подбородок, вынуждая снова взглянуть в его глаза. — Если твоя встреча с братом пойдёт не по моему плану, Эрик умрёт. И не только он. Все, кто тебе дороги, умрут. Аристей не знает жалости. Смерть для него — всего лишь инструмент давления, и, поверь мне, он с легкостью и без сострадания им пользуется, чтобы добиться своего.

Жёсткие слова мгновенно возвращают меня в чудовищную реальность. К горлу подступает горечь, в груди снова расползается леденящее чувство страха и обреченности. Дернувшись в сильных мужских руках, пытаюсь освободиться, но Харпер притягивает меня еще ближе, с лёгкостью преодолев мое сопротивление. Его лицо начинает неумолимо приближаться, в какой-то момент в голове проскальзывает мысль, что он хочет меня поцеловать, но нет… Теплые губы почти касаются моего виска, обдав кожу горячим дыханием, а затем я слышу едва различимый шепот:

— Не нападай. Не убегай. Просто позволь ему войти. И закрой за ним дверь.

Шокированная, я распахиваю глаза и замираю. Сердце бешено стучит. Внутренности обдает холодом. В голове — гул роящихся мыслей. Он действительно это сказал? Я же не ослышалась, нет?

— Что? — выдыхаю сквозь сдавленное горло.

— Теперь ты готова, — удовлетворенно кивает Харпер.

— К чему? — все еще пребывая в ступоре, бормочу я.

— Пойдем.

Не давая мне опомниться, он хватает меня за руку и тянет за собой к двери. Мое тело не сопротивляется тому, чтобы идти за ним, но ноги словно налились свинцом, а сознание окутано густым туманом. Каждый шаг даётся через силу, будто я продираюсь сквозь невидимые преграды.

Он уверенно ведёт меня по мрачным, полутёмным коридорам. Его ладонь крепко сжимает мою, и мне невольно приходится цепляться за неё, словно это единственная опора в моём рушащемся мире.

— Куда мы идём? — запыхавшись, спрашиваю я, тщетно пытаясь унять охватившее меня беспокойство.

— В тронный зал, — кратко отвечает Харпер.

— Зачем? — настороженно уточняю я, ощущая, как вдоль позвоночника пробегает холодок страха. Воспоминания о мрачном и пугающем помещении вызывают внутреннюю дрожь.

Кайлер резко останавливается, заставляя меня замереть вместе с ним. Он разворачивается и пристально смотрит мне в глаза.

— Ты требовала встречи с братом, — тихо и бесстрастно напоминает Харпер.

Я судорожно сглатываю, всматриваясь в его лицо, ища хотя бы намёк на обман, ловушку или подвох. Надежда, зарождающаяся внутри, слишком слаба и уязвима, чтобы я могла позволить себе поверить до конца.

— Ты… ты правда ведёшь меня к Эрику? — недоверчиво спрашиваю я. — Это не очередная твоя игра?

Несколько бесконечно долгих минут он пристально разглядывает мое лицо, изучая широкий спектр эмоций, которые я и не собираюсь скрывать.

— Я не играю с тобой, Ари. Даю слово, ты увидишь брата. — Обещает он с непреклонной решимостью в голосе. — Идём.

Не дожидаясь моего ответа, Харпер снова уверенно тянет меня за собой, направляясь прямиком к массивной двери тронного зала. В голове проносится паническое: почему там? Тягостное предчувствие сдавливает мышцы в области солнечного сплетения. Дышу рывками, плетусь к проклятой двери, чувствуя, как с каждым шагом земля все больше уходит.

Неужели? Неужели я увижу Эрика? Это же не сон? Не жестокий розыгрыш?

По телу проходит ледяной озноб, уголки губ нервно подрагивают. Меня накрывают противоречивые эмоции. Предвкушение, страх, надежда, безумное волнение… Вытираю трясущиеся ладони о подол длинной рубашки и только сейчас осознаю, что совершенно неподобающе одета. Босая, растрёпанная…Что Эрик подумает обо мне, когда увидит? Черт, почему меня вообще волнует этот вопрос? Какая разница, как я выгляжу? Мой брат жив, он здесь, в нескольких метрах от меня, осталось лишь открыть дверь, и я смогу посмотреть в родные серые глаза, крепко обнять и расплакаться на его груди. Все остальное — не имеет ни малейшего значения.

Харпер уверенно толкает тяжелые резные двери, и те медленно распахиваются, впуская внутрь поток холодного света. Я порывисто шагаю вперед и невольно замираю на пороге. Горло мгновенно пересыхает, моя душа рвется вперед, пытаясь преодолеть сопротивление тела. Передо мной простирается величественный тронный зал. Высокие потолки сливаются с полумраком, а стены, выложенные из черного камня, поглощают свет, будто стремясь утопить зал в бесконечной тени. Старинные кованые люстры слабо мерцают, едва рассеивая темноту и бросая тревожные отблески на строгие каменные колонны и изящную резьбу, покрывающую стены.

Мой горящий взгляд безошибочно находит две высокие мужские фигуры, стоящие в самом центре помещения. Длинноволосого монстра я исключаю сразу, фокусируя все свое внимание на втором.

Взрыв адреналина в венах, за ребрами печет и царапает, острое чувство узнавания пронзает взбесившуюся мышцу в груди.

Он. Ошибиться невозможно! Широкие плечи, атлетическое телосложение, военная выправка, потрепанная боевая униформа, светлые взъерошенные волосы, мужественное напряженное лицо с высеченными словно из гранита чертами, стальные мамины глаза… Как же он на нее похож!

«— Клянусь, я покажу тебе настоящий мир. Он существует, Ари… не только на островах. Верь мне, сестренка. Только мне. Слышишь?

— Да.

— Поклянись!

— Клянусь…»

Эрик… Мой брат. Совсем другой — повзрослевший, возмужавший. Больше не юный отважный боец, который уже тогда был для меня образцом для подражания, моим смелым героем. Теперь передо мной мужчина. Опасный и сильный. Родной. Любимый. Живой.

Я с трудом дышу, эмоции захлёстывают целиком. Наши взгляды встречаются, и я вижу в его глазах отражение собственных чувств: там шок, боль, невероятное облегчение, безудержная радость, мучительное неверие, отчаянная надежда, страх…

— Эрик… — едва слышно выдыхаю я, с трудом веря в реальность происходящего. Я жадно вглядываюсь в изменившиеся черты его лица, ставшие более жёсткими и суровыми. В его глазах горит всё тот же знакомый, непреклонный огонь упрямства, которым я всегда восхищалась.

Восемь долгих лет я жила с невыносимой мыслью, что Эрик героически погиб, и вот он стоит передо мной, живой и реальный. Ожесточённый, измученный, но не сдавшийся. Я больше не одна. Теперь нас двое, двое против несокрушимой империи абсолютного зла. Слёзы горячей волной подступают к глазам, но я отчаянно пытаюсь их сдержать.

— Ари… как же ты выросла, сестренка. Я и не думал… — голос Эрика дрожит, срывается на полуслове, и мы одновременно начинаем идти навстречу друг другу, не замечая никого вокруг.

Мир меркнет, исчезает, оставляя нас наедине с этим моментом. Внутри зарождается ураганный вихрь, я словно оголённый нерв, каждая клеточка тела вибрирует от облегчения и надежды. Один торопливый шаг, второй, третий… От волнения колени внезапно слабеют, и если бы не твердая рука Харпера, ухватившая меня за плечо, я наверняка бы неуклюже рухнула на пол.

Прикосновение Харпера возвращает меня в жестокую реальность, где любой неверный жест может повлечь за собой безжалостные последствия.

— Осторожнее, Ари, — раздается над моей макушкой предостерегающий шепот Харпера. Я пытаюсь высвободиться из его захвата, но он держит меня крепко, не позволяя побежать навстречу брату. — Помни, чем ты рискуешь.

— Кай дело тебе говорит, мой ангел, — приторно слащавым голосом произносит Аристей. — Моя щедрость вовсе не безгранична и имеет свою цену. Я думаю, мне не обязательно озвучивать ее вслух. Ты и так знаешь, о чем речь.

Я бросаю на него быстрый взгляд, не скрывая скопившейся внутри ненависти. Желтоглазый ублюдок хищно улыбается, и я с удивлением отмечаю некоторые изменения в его внешности. Кожа кажется бледнее и тоньше, черты лица заострились, волосы стали длиннее и гуще, и только узкие змеиные зрачки пульсируют все той же зловещей тьмой.

— Знаю, — холодно отзываюсь я, чувствуя, как расслабляются пальцы Харпера, даруя мне долгожданную свободу. — Мы вернемся к вопросу цены… позже, — отрывисто роняю я и впиваюсь взглядом в потемневшее лицо брата.

Эрик делает шаг навстречу, но тут же останавливается. Его тело напряжено до предела, словно одна неверная мысль или движение может привести к катастрофе. В серых глазах сквозит глубокая боль и щемящая нежность. Целую вечность (а на самом деле не дольше нескольких секунд) мы неотрывно смотрим друг на друга, пытаясь поверить, что это происходит на самом деле. Столько лет потерь и одиночества, столько боли и сожалений сливаются в этом одном взгляде на двоих, связывая нас сильнее, чем когда-либо прежде.

Быстро преодолев разделяющее нас расстояние, со сдавленным всхлипом я падаю в открытые объятия брата, отчаянно нуждаясь в том, чтобы снова почувствовать его тепло, убедиться, что он настоящий, поверить, что все было не зря, и вместе мы обязательно найдем способ уничтожить того, кого нельзя убить. Того, кого невозможно победить. Того, кто не допускает ни единой мысли, что жалкие люди способны оспорить его превосходство.

— Ари, моя маленькая Ари, — глухо шепчет Эрик, обнимая меня так крепко, что я едва могу дышать, но при этом чувствуя себя опьяняюще счастливой, отчетливо понимая, насколько иллюзорно и мимолётно это ощущение.

— Не такая уж и маленькая, — сквозь слезы бормочу я, уткнувшись лицом в его твердое плечо. — Мне говорили, что ты погиб. Все говорили…

— Я знаю, — мягко отвечает брат, отчаянно сильно прижимая меня к себе и зарываясь пальцами в мои волосы. — Но теперь мы вместе. Я больше не оставлю тебя. Ты веришь мне?

— Да, — отвечаю без колебаний, чувствуя, как что-то внутри меня щёлкает, запуская процесс, который уже невозможно обратить вспять.

Сердце надрывно стучит, кровь бешеным потоком струится по венам, но сознание как никогда ясное и четкое. Хаос в мыслях и воспоминаниях вдруг выстраивается в строгий логический ряд, мне хватает пары секунд, чтобы увидеть то, что годами было глубоко похоронено в моем разуме.

«Ты не должна знать замысла и назначения своей миссии, пока не окажешься рядом с нашим врагом. Это опасно, Ари. Эрик — думай о нем, когда не сможешь контролировать поток воспоминаний. Ты обещала… Верь только ему».

Слова отца из недавнего воспоминания наконец-то обретают смысл, который до этого момента все время ускользал.

«Он будет искать в тебе жизнь, а найдёт смерть. Не нападай. Не убегай. Просто позволь ему войти. И закрой за ним дверь».

Оцепенев от шокирующего откровения, я пытаюсь перекрыть мелькающие перед глазами образы воспоминаний и переключаю свое внимание на брата.

— Как ты выжил? Почему не дал о себе знать? Папа… не верю, что он не знал, — торопливо тараторю я, отгоняя прочь опасные мысли.

— Так было нужно, сестренка, — тихо отвечает Эрик. — Ты пахнешь как в детстве, — вдохнув аромат моих волос, произносит с пронзительной тоской. — Мне безумно жаль, что тебе пришлось так быстро повзрослеть.

— Ты не виноват…

— Виноват, Ари, — перебивает брат с отчётливой горечью в голосе. — То, что ты здесь, — целиком и полностью моя ошибка. Я должен был тебя защитить, оградить от всего этого…

— Нет, — резко перебиваю я и, запрокинув голову, решительно смотрю в его воспалённые глаза. — Возможно, я именно там, где должна быть. Мы оба… именно там, где должны быть.

Он озадаченно хмурится, пытаясь понять смысл моих слов. Слишком рискованно. Я не должна была этого говорить. Заметив боковым зрением, что к нам неумолимо приближается Аристей, я резко меняю тему:

— Родители… тебе что-нибудь известно о них?

Эрик опускает взгляд и на мгновение кажется совершенно потерянным.

— Нет, — отвечает он хрипло, с трудом выговаривая каждое слово. — Но я не верю в их гибель. Отец…

— Твой отец мёртв, — голос Аристея звучит апатично и бесстрастно, разлетаясь под сводами, как металлический звон.

Эрик резко оборачивается, его тело мгновенно напрягается. Воздух в зале становится густым и плотным.

— Не верю ни единому твоему слову, — по слогам цедит брат, стараясь сохранить самообладание, но я всем существом чувствую клокочущий в нем гнев.

Аристей подходит ближе, его желтые глаза оценивающе и холодно изучают нас обоих.

— Правда часто бывает болезненной, Эрик, — тихо, с оттенком издёвки произносит он. — Но в твоём случае она необходима, чтобы ты осознал всю глубину своей беспомощности. Твой отец мёртв, и никто уже не придёт вам на помощь. Остались только вы… и я.

Эрик вздрагивает от этих слов, его челюсти судорожно сжимаются, руки сводит напряжённая судорога. Он бросает на меня короткий взгляд, полный муки и отчаяния.

— Скажи ей то, что должен, — снисходительно усмехается белобрысая тварь. — И все останутся живы. Смелее, мой мальчик. Моё терпение на исходе.

Эрик молчит. Его плечи вздрагивают от невыносимого внутреннего напряжения, а взгляд темнеет, как небо перед неминуемой грозой. Секунды тянутся мучительно долго. Нервное напряжение достигает апогея, паника захлёстывает волной, тут же гася мимолетный проблеск надежды.

— Эрик… — хрипло шепчу я и беру брата за руку, сжимая до побелевших костяшек. Я отчаянно ищу ответы в его глазах, но он упорно отводит взгляд. Боже… почему? — Что он от тебя требует? Что ты должен мне сказать? — мой голос срывается и дрожит, от подступающего ужаса кровь стынет в венах.

Если Аристею удалось сломать волю брата, то, что остается мне?

Эрик наконец-то поднимает глаза, и я вижу в них глубокую и раздирающую боль. Она обжигает меня с такой силой, что я невольно отступаю назад, упираясь спиной в твердую грудь Харпера.

— Он хочет, чтобы я сказал тебе, что выбора нет, — выдыхает брат, с каждым словом его голос становится всё твёрже, наполняясь безжалостной решимостью. — Ты должна согласиться на его условия. Ради всех, кто ещё жив. Ради спасения мира. Ради твоих друзей. Ради моих сыновей, которые умрут первыми, если ты продолжишь сопротивляться.

Эта жестокая правда звучит оглушительно, как звон колокола, знаменующего крах всего.

— Нет… — потрясенно выдыхаю я, еще сильнее невольно прижимаясь к Харперу.

— Твое согласие спасет остатки человечества, Ари, — гулко произносит Эрик, отставляя еще одну глубокую рану на моем сердце. — И оно же подпишет людям смертный приговор. Выбор заключается лишь в том — умрем мы свободными или станем безропотным кормом для мутантов. — Он шагает вперед и, протянув руку, с пронзительной нежностью касается моего лица, склоняет голову и тихо шепчет: — Много лет назад мама сказала мне: «Быть Дэрилом Дерби невыносимо сложно. Никто в этом мире не способен выдержать такой груз». Тогда я воспринял ее слова, как попытку оправдать жестокие методы отца, но теперь… Теперь я точно знаю — никто в этом мире не способен его переиграть. Никто, Ари! Ты слышишь меня?

Если бы наш враг был обычным человеком, он не смог бы расслышать ни слова, не способен бы был уловить скрытый подтекст размытых фраз, понятный лишь нам двоим, но Аристея невозможно обмануть, он жадно и быстро считывает каждое наше движение и реакцию. Его лицо стремительно мрачнеет, в желтых глазах вспыхивает подозрение, перерастающее в беспощадную, всепоглощающую ярость. От былого холодного равнодушия не остается и следа. Черные вены, подобно ядовитым змеям, проступают под бледной кожей, а зрачки разгораются багровым пламенем, лишая его даже последнего намека на человечность. Удушливый страх накрывает с головой. Передо мной уже не просто враг, а существо иного порядка — хищник, почуявший слабость добычи и готовый нанести смертельный удар. Его взгляд прикован исключительно ко мне, в нём сквозят жуткая заинтересованность и мрачное предвкушение. Это зрелище опутывает чарами и парализует, словно я смотрю в бездну, балансируя на самом краю.

Я отчаянно пытаюсь сбросить наваждение, отвести взгляд, но даже такая мелочь оказывается мне не по силам. Мое отражение мерцает в разгорающихся глазах, как в зеркале, завораживая и притягивая словно магнитом.

— Не приближайся к ней, — на периферии сознания звучит яростный крик брата.

Аристей лишь усмехается, его губы искривляются в жестокой улыбке, а глаза вспыхивают ещё ярче.

— Ты действительно думаешь, что способен помешать мне?

Он движется молниеносно, с неестественной скоростью и неуловимой мощью. Я не успеваю сделать вдох, как он сокращает разделяющее нас расстояние и одним ударом отшвыривает Эрика в сторону, отставив на его груди окровавленные борозды от удлинившихся ногтей, с легкостью вспоровших ткань черной формы. Брат пошатывается и с тяжелым звуком падает на каменный пол, его крепкое тело оказывается распластанным в нескольких метрах от нас, но, превозмогая боль, он тут же пытается подняться на ноги снова.

— Эрик! — выкрикиваю я, отчаянно пытаясь прорваться к брату, но Аристей перехватывает меня быстрее, чем я успеваю сделать шаг. Его пальцы властно сжимаются на моём горле, приподнимая над полом.

Воздух в лёгких мгновенно заканчивается, мир стремительно тускнеет и сжимается до размера узкой щели света, сердце раненой птицей рвется из груди. Я хватаюсь за его запястье, тщетно пытаясь ослабить железную хватку. Аристей наклоняется ближе, его взгляд прожигает меня насквозь, словно пытаясь проникнуть в самые глубины души.

— Хочешь проверить пределы моего терпения, Ариадна? — зловеще и пугающе шепчет он, усиливая хватку ровно настолько, чтобы заставить меня задыхаться, но не причиняя боли при этом, а словно наслаждаясь контролем, который ему доставляет моё бессилие. — Ты действительно хочешь увидеть, на что я способен?

«Нет», — не в силах выдавить ни слова, мысленно транслирую я.

Эрик… страх за брата дает необходимый заряд, позволяя мне разорвать ненавистный зрительный контакт и найти взглядом Эрика. Сквозь мутную пелену я вижу, как он с трудом поднимается на ноги и бросается ко мне, невзирая на раны и боль. Его лицо перекошено от ненависти, обращенной на нашего врага, в глазах горит вся ярость мира. Аристей не видит его, но я с обреченностью и леденящим ужасом понимаю, как бессмысленна и опасна попытка Эрика прийти мне на помощь.

«Остановись, он убьет тебя», — кричу я мысленно, отчаянно пытаясь обратить на себя внимание брата, надеясь, что он услышит и поймёт меня. Но на моё молчаливое предостережение откликается не Эрик, а тот, кто всё это время безмолвной стеной стоял позади меня.

Метнувшись вперед, Кайлер преграждает Эрику путь, жестко хватает за грудки и грубо отталкивает назад, блокируя путь. Эрик пытается прорваться, но Харпер словно неподвижная, несокрушимая преграда не позволяет сделать ему ни шагу вперёд. Между противниками завязывается противостояние, заставляя мое сердце обливаться кровью и замирать от страха.

Эрик яростно атакует, бьётся с ожесточением, которое способно сокрушить любого противника, любого… если тот человек. Кайлер отражает натиск моего брата с холодной эффективностью и точностью опытного бойца, предугадывая каждое его движение. Силы заведомо не равны, но Харпер не наносит ответных ударов в полном объёме, не пытается причинить Эрику серьёзных увечий. Наоборот, словно сознательно удерживает его, не позволяя приблизиться ко мне, но при этом не переходя черту.

Я смотрю на эту схватку в замешательстве, внутри все дрожит от бессилия. Эрик глухо рычит, выкрикивая ругательства и пытаясь вырваться, но тщетно. Харпер не позволит ему вмешаться, — не сейчас.

— Одно мое слово, и он убьёт его, — до отвращения спокойный голос Аристея вновь вторгается в мои мысли. — Хотя знаешь… я передумал. Твой брат умрет в любом случае. У моей щедрости, как я и говорил, есть предел, который вы по глупости перешли. — Он протяжно вздыхает, чуть ослабляя хватку и поглаживая мою кожу подушечками ледяных пальцев. — Если бы ты только знала, как мне наскучила ваша мышиная возня… Мой ангел, нам предстоит провести вместе долгую, очень долгую жизнь, но тебе придется сильно постараться, чтобы заслужить мое прощение.

Я в ужасе распахиваю ресницы, когда его прохладные губы почти касаются моих. Пальцы сильнее сжимаются на моем горле. Аристей прищуривает свои жуткие змеиные глаза, пристально всматриваясь в меня, и в этот момент я снова испытываю то странное ощущение, что накрывало меня уже дважды при физическим контакте с этим монстром.

«Не нападай. Не убегай. Просто позволь ему войти…» — мелькает на задворках сознания четкая мысль, но я гашу ее неимоверным усилием воли — той, что еще осталась… той, что еще принадлежит мне. Только мне.

— Я готова, — неразборчивый хрип срывается с моих губ, но Аристей понимает…

Его улыбка становится шире, в хищных глазах мелькает удовлетворение. Мир медленно гаснет, и я с готовностью ныряю в расплавленную ртуть пульсирующих зрачков.