Глава 17

− Нет. − Сухая, как жердь, приказчица даже на него не взглянула. Сидела себе с каменным лицом и скручивала пергаменты в свитки один за другим, скрепляя каждый печатью с оттиском в виде крестострела [1]. − Нет. И ещё раз − нет.

− Мастер Деян дал своё дозволение, − упорствовал Яр. Уже как полсвечи он пытался пробраться в Библиотеку, да всё без толку: смотрительница оказалась стервозиной, каких поискать.

− Мастер Деян весьма самонадеян, раз плюёт на постулаты Совета, − парировала несгибаемая баба, не отрываясь от своего занятия. − Наши залы полны мудрости, но предназначена она исключительно для отмеченных даром: мастеров, бурсачей, целителей… Ты магик? Нет? Целитель? Ступай прочь. Ишь, чего захотел! Тайных знаний ему подавай. Выискался!

− Послушай, женщина… − Яромир понизил голос и навис над смотрительницей мрачной скалой.

Приказчица вскинула голову и встретилась с ним взглядом.

− Только попробуй, − спокойно сказала она. − Расщеплю так, что даже Великомудр не соберёт.

Ледорез скрежетнул зубами. Курва!

Он с хрустом стиснул кулак.

− Осторожнее! − раздался тоненький писк у самого уха. − Она сильна, я чувствую.

Яромир скосил глаза. Над правым плечом жужжал комар. Ну и ну!

− С ума сошла? − прошипел он. − В таком виде тебя любой прихлопнет! Быстро становись медведем.

Смотрительница оторвалась от письмоводства и вопросительно уставилась на него. Яр не стал кривить душой.

− Я говорил с комаром, − честно признался он.

Приказчица покачала головой, вновь склоняясь над стопкой желтоватых листов, исписанных убористым витиеватым почерком.

− Скажи, что ты маг! − пропищала Снеженика.

− Я говорил с комаром, потому что я − маг. − Яр повёл плечом: слишком уж жена щекоталась.

− Ты − наёмник. − Смотрительница припечатала очередной пергамент. − И наёмником умрёшь. Ступай прочь. Не мешай работать.

− Скажи, что можешь доказать!

− Я могу доказать. − Яромир приосанился. − Могу доказать, что я − маг.

− Как же ты надоел! − всплеснула руками стервозина. − До чего упёртый! Хуже осла!

Ледорез ответил твёрдым, полным решимости взглядом.

− Будь по-твоему, наймит, − вздохнула приказчица. − Доказывай. И коли впрямь чародей − самолично в бурсачи зачислю. А ежели балаганить удумаешь − пеняй на себя: превращу в слизня. Мерзкого и склизкого.

− Помнишь, как исцелил Наталку? − пискнула супружница.

− Помню, − чуть слышно выцедил Яр.

− Сейчас будет так же. Прижми ладонь к стене. Приготовься. Будет больно.

− Знаю. − Он напрягся, настраиваясь на худшее.

Не зря…

Руку прострелило так, что он едва не вскрикнул − пришлось сцепить зубы. Острая, резкая, ослепляющая боль прошила насквозь, вышибая дух.

По стене зазмеилась трещина. Ветвистая, разлапистая, она лихо прошлась по всему периметру светлицы, достигла потолка, и штукатурка градом посыпалась вниз. На полу образовалась внушительная расщелина. Ножка стола, за которым сидела Смотрительница, с хрустом переломилась. Свитки разлетелись по всей комнате. Печать бухнулась на вздыбленные доски и укатилась под лавку.

− Хватит! − возопила приказчица. − Довольно! Прекрати поясничать, скверноголовый!

Яромир отнял ладонь от стены, и разгул разрушительной магии мгновенно прекратился. Трещина замерла. Последствия, правда, остались.

− Ты… − суровая смотрительница попыталась поправить причёску: грандиозный седой пучок съехал набок и знатно растрепался. На самой макушке торчало гусиное перо. Приказчица вытащила его, внимательно оглядела и воткнула обратно в волосы. − Зачем скрывал, что владеешь силой? Ответствуй, когда спрашивают!

− Стеснялся, − Яромир ляпнул первое, что пришло на ум.

− Экий скромник. − Прищурившись, приказчица подалась вперёд. − А на вид − обычный головорез.

Яр многозначительно промолчал.

− Что ж… − вздохнула злыдня. − У нас, чародеев, слово − закон.

Она щёлкнула пальцами, и из стопки пергаментов выпростался нижний лист. Выписав в воздухе пару кренделей, он повис перед Яромиром.

− Прочти, коли грамоте обучен. − Стервозина вытащила перо из пучка и протянула ему. − И распишись.

Морща лоб, Ледорез пробежался по строчкам. Марий сделал то же самое.

− Ничего себе! − присвистнул призрак. − Похоже, тебя в самом деле зачислили. Ты погляди, погляди, как написано! Неофит школы Аркан! С ума сойти.

Он хохотнул, а Яр вперился глазами в приказчицу и нахмурился. Перо так и застыло над пергаментом.

− Это даст доступ в библиотеку?

− Вне всякого сомнения.

− Занятия посещать надобно?

Смотрительница вздохнула и смерила его взглядом. Нехорошим таким. Высокомерно-презрительным.

− Когда придёт время, тебя призовут.

Мысленно ругнувшись, Яромир оставил на желтоватом листе корявый росчерк. Приказ тут же вырвался из пальцев, взлетел, свернулся и нырнул в кучу таких же свитков.

− Ступай, бурсак, − изрекла смотрительница, усаживаясь за стол. − На сегодня ты волен как ветер.

− Библиотека, − напомнил Яромир.

Смотрительница недовольно пробухтела что-то себе под нос и взмахнула рукой.

Посреди тесной, а теперь ещё и развороченной горницы разверзлась сверкающая воронка. Недолго думая, Ледорез шагнул в портал.

***

Седобородый книгохранитель щурил подслеповатые глаза. Морщинистое лицо и дряблую шею плотно покрывала россыпь печёночных пятен, а руки заметно дрожали.

− Редкое везение! − просиял Марий, едва его завидев. − Наверняка он ровесник большинства фолиантов. Может, даже помнит исход Последних.

Яр смерил друга скептическим взглядом.

− Большое счастье встретить искреннего ценителя мудрости, − проскрипел хранитель, двигаясь вдоль бесконечных полок с книгами со скоростью мёртвой черепахи. − Особенно столь юного. Мальчиков твоего возраста мало интересуют древние сказания. Им лишь бы мечом махать. Хе-хе…

Яромир благоразумно промолчал, следуя за стариком, как нитка за иголкой.

− Здесь хроники Большого раздора, − Хранитель кивком указал на шеренгу фолиантов. − Над ними, во-о-он там, на самом верху, Повесть Зимы безвременья. А справа летописи. Они стоят строго по годам, учти. Внизу, сам видишь, Песнь Последних. За ней Слово о призвании Синеуса, Сказания о ложных богах, нечистых тварях и спасении духа. Тебе, помнится, интересны нечистые твари? Хе-хе, какой любознательный юноша! Вот. Поди ближе, подсоби. Дотянешься?

Ледорез снял с полки тяжеленный пыльный том размером с добрую менторскую доску.

− Это бестиарий, − пояснил Хранитель. − Ежели бродили по нашим землям твари нечистые, все они здесь. Всех записали. Никого не упустили, хе-хе. Знал ты, что трепястоки не вымерли? А мы вот знали. У нас записано. А это…

Он жестом повелел достать соседний фолиант, такой же тяжёлый и громоздкий.

− Это артефакторум. Три поколения архивариусов трудились над ним не покладая рук. Нету на всей земле реликвии, которая бы сюда не попала. Ценности древние, помнится, тебя интересуют не меньше нечистых тварей. Так ведь?

Яромир кивнул.

− Вот и славно! Держи.

− Здесь всё?

− Не смеши мои седины, это только первый том.

− Из десяти? − зачем-то уточнил Яр.

− Из двух дюжин.

Ледорез выдохнул, раздувая щёки. Вот же…

− Поиск истины кропотлив и труден, − глубокомысленно изрёк старец. − Но всяк, кто её отыщет, обретёт величайшую ценность.

Книгохранитель выдержал паузу и, видимо, оценив терпеливость слушателя, торжественно изрёк:

− Знания! В них великая сила и ценность. Можно всю жизнь посвятить постсижению истины. И такая жизнь не будет напрасной.

Яр разместился в углу, за видавшим виды массивным столом с заляпанной воском столешницей. Зажёг пузатую свечку и, вооружившись пером и пергаментом, принялся за работу.

Пламя трепетало, время шло, нарядные, тщательно выписанные золочёные буквы мелькали перед глазами, складываясь в диковинные слова и обозначения.

Костяной молвинец − оберег Лютоморский. Полезен супротив любого словесного заклятия, наветов, порч да сглазов. Хранится у шаманов Северского зимовья. Вырезан из бивня священного мамонта, который…

Не то.

Яр перевернул страницу.

Ведьмин перст − одинокая скала близ Перевала. Впитала тёмную силу, после чего стала пристанищем бродяжьих духов. Излучает мерцание скверны, способное…

Не то.

Перо птицы Сирин. Всё, что написано пером, не вырубить…

Снова не то. Не то и не то.

Лист за листом и час за часом. Русалочьи косы, клыки великана, рог единорога, драконья чешуя, волшебные чаши, стрелы, бьющие без промаха, медвежьи лапы, оборотные шкуры, коловраты, обереги, реликты, древности… И всё не то!

Ледорез тяжело вздохнул. Да уж. Видать, придётся перелопатить все двадцать четыре фолианта.

− Ну, как? Есть что? − Марий заглянул в книгу через его плечо. Сам он прочёсывал бестиарий, и время от времени просил перевернуть страницу.

− Пока ничего. А у тебя?

− Глухо. Подай второй том.

Яромир достал ему книгу и, запалив от догорающего огарка новую свечу, продолжил изыскания. Но прочитать успел лишь про крыло золотой виверны…

Голова загудела так резко, что он чуть не упал, уши заложило, а яркая вспышка перед глазами на миг лишила зрения.

Проморгавшись, Ледорез обнаружил себя за школярской партой в просторной, освещённой светом сотен парящих свечей зале, где, кроме него и Мария, находилось всего лишь три человека: лысеющий мужчина, долговязый парень и девочка не старше десяти.

Яр глухо рыкнул, её завидев. Сколько можно? Куда ни плюнь, кругом одни девочки!

Мужчина и парень растерянно озирались по сторонам, а девочка сидела, болтала ногами и с интересом разглядывала стоящую перед ней чернильницу.

− Счастлива приветствовать вас, неофиты, − раздался знакомый голос, и из пустоты материализовалась недавняя приказчица. Одетая в длинную чёрную робу, она казалась невероятно тощей, а из грандиозного седого пучка по-прежнему торчало гусиное перо. − Имя моё − Гордея Всеокая. Я − наставница школы Аркан. И сегодня наш первый урок чародейства.

− Вот же… − прошептал Полумесяц.

− Погань! − закончил Яр, скрежетнув зубами.

1. Крестострел − восьмилучевая звезда с орнаментом.