Глава 20

− О чём молчишь? − спросил Марий, когда они вернулись в келью, и Ледорез разместился в любимом углу у двери. Вместо того чтобы спать, он принялся точить клинки.

− О том, что череп был у меня в руках, − глухо пробурчал Яр, водя камнем по лезвию.

− Так я и думал, − вздохнул Полумесяц и опустился рядом.

− Я мог взять его. − Точило жихало снова и снова. Вжух-вжух-вжух. − И не взял.

− Ты не знал…

− Гнилое оправдание.

Марий фыркнул, закатив глаза.

− Как наскучит самобичеваться, кликни. Буду неподалёку.

Ледорез пропустил шпильку мимо ушей.

− Придётся вернуться в Перелесье, − сказал он, наяривая клинок.

− Хотеней только этого и ждёт, − заметил Марий. − В ту вашу встречу он так с тобой любезничал, что я аж взревновал.

− Хорош дурить, − огрызнулся Яр. − Ты знаешь, о чём я.

− Знаю, − кивнул Полумесяц. − С пустыми руками к Пресветлому не сунешься. В этом беда?

− В этом. − Ледорез отложил меч и вздохнул, привалившись затылком к стене. − Чтобы подобраться к сраному черепу, мне придётся отдать Хотенею собственную жену.

− Не вижу проблемы.

Яромир сердито зыркнул на покойника и продолжил остервенело жихать точилом.

− Твоя жена − умна и находчива. Она умеет превращаться в медведя, читает мысли и каким-то чудом приручила такого дикобраза, как ты. Уверен, Снеженика что-нибудь придумает. Так что не грызи себя раньше времени. И не порежься.

− Не порежусь, − сердито буркнул Яр, тут же порезался и, ядрёно матюгнувшись, сунул в рот кровоточащий палец.

Погань!

Сон был странным. Золотистым, как опадающая листва и холодным, точно мёрзлое болото. Яромир брёл сквозь магическую библиотеку и чувствовал запах тлена. Под ногами хрустело, как в утробе Вийпуна. Тут и там мерцали россыпи парящих жёлтых огоньков. Их свет, неверный и обманчивый, делал тени длинными и жуткими.

Он медленно двигался среди полок, набитых древними книгами. Стеллажи превратились в тоннель, которому, казалось, нет конца. Фолианты шептались друг с другом, стонали, хрипели и скулили, как раненые псы. Пергаментные страницы шуршали, когда книги принимались перелетать с полки на полку. Злые глаза смотрели с обитых кожей переплётов.

Яр шёл.

Наконец, тоннель кончился. Впереди, в кромешной мгле Ледорез различил очертания фигуры.

Мужчина стоял спиной. Перед ним на табурете сидел ребёнок.

Тяжёлая длань легла на хрупкое плечо, и Яромир вздрогнул, ощутив прикосновение.

− Ты ничего не почувствуешь…

− Ничего, ничего, ничего… − эхо отразилось от уходящих далеко в тёмную высь стеллажей и растаяло среди беспроглядного мрака.

Ничего…

− Ничего не почувствуешь и ничего не вспомнишь. Никогда.

Яр нахмурился: голос показался знакомым. Захотелось подобраться ближе, но здоровенный пыльный том вспорхнул с полки прямо перед носом, и Ледорез оступился − сухая кость под сапогом звучно хрустнула.

Мужчина резко обернулся.

− Ты? − тёмные брови сошлись над переносицей, и Яромир нервно сглотнул. Крупный крючковатый нос, чёрные глаза-щели, цепкий взгляд. Смоляная шевелюра с заметной проседью… перед ним стоял Деян Великомудр. Родной дядя княжны Преславы. − Я тебя знаю?

Мальчик, сидящий пред колдуном, тихонечко охнул, и Ледорез с ужасом осознал, что ребёнок не один. С ним рядом находился кто-то ещё. Тот, кого в темноте было не разглядеть. Такой же маленький. Видимо, тоже дитя.

Яромир шагнул вперёд, но Великомудр вскинул руку.

− Не подходи! − промеж пальцев чародея болталась серебряная цепочка, на которой блестела лунница. Та самая… − Стой, где стоишь.

Ледорез и не думал подчиняться. Охваченный мрачной яростью, он обнажил меч и двинулся к магу, но тот вдруг взвыл: ревущее красно-жёлтое пламя охватило его, и Деян запылал, словно набитое соломой чучело.

− Зачем? − рыкнул Яр. − Зачем ты сделал это? Зачем забрал мою память?

Великомудр не мог ответить − огонь пожирал его. Плоть колдуна чернела, кожа облезала, обнажая кости. Глаза вывалились из глазниц и лопнули. Мгновение, и не осталось ничего, кроме пепла.

Исчез и мальчик, в котором Яромир успел узнать себя. И тот, второй, тоже…

− Проснись!

Голос прозвучал так отчётливо, что Ледорез вздрогнул и мгновенно вскочил на ноги. Нахмурился. Слышал он, определённо, Снеженику, а увидел Мария. И то, что читалось на физиономии мёртвого друга, ни разу не радовало. Похоже, Полумесяц чуял беду.

Проклятье!

− Там… − призрак кивком указал на дверь.

Долгих объяснений не потребовалось. Кинжал привычно лёг в ладонь, и Яромир бесшумно отворил замок. Коридор был пуст.

Ледорез выскользнул из кельи и, ступая мягко, как кот, направился в сторону галереи, что соединяла школярское крыло с выходом к лестнице.

Густая тишина казалась слишком уж подозрительной. Но ещё большие подозрения вызывала темнота. Если б не она, тревога не грызла бы душу. Он бы спокойно вернулся в камору и продрых до самого рассвета. Но…

Отчего не горят масляные светильники на стенах? Сами погасли или кто-то помог? Если второе − дело дрянь. Яр прекрасно понимал, зачем такое могло понадобиться.

− Когда нет света, не видно теней, − проговорил Полумесяц. Именно так наставляли их в Гильдии, когда учили тайком пробираться в стан врага.

Ледорез достиг лестницы. Спустился на два пролёта и уловил едва различимый шорох. Звуки доносились со стороны библиотеки.

Мыши? Возможно. Но не факт.

Яр приблизился к диковинным дверям из чародейского стекла. На них не было ни колец, ни замков, ни затворов − попасть в обитель мудрости мог только маг: адепт любой из школ, студиозус, наставник или целитель. Яромир не обладал даром. Совсем. Но имелась бумага, подтверждающая обратное. А бумаги порой сильнее любого чародейства.

Он прижал пятерню к полупрозрачной льдисто-мутной створке. Закрыл глаза. Сконцентрировался, мысленно обращаясь к супруге, и поморщился, когда Снеженика пропустила сквозь тело волшбу. Чародейская волна обожгла крапивой, ладонь закололо иголками, а двери пошли рябью. Яр прошёл сквозь них, словно через туман, и оказался в просторной читальной зале.

Здесь царила такая же темень, как и в коридорах. Ледорез хмуро глядел на высоченные − от пола до потолка − стеллажи, а по спине противно бежал холодок.

Всё, как во сне. Благо, хоть книги не летают…

Он добрался до любимого закутка, где долгие часы корпел над фолиантами, и замер, выплюнув пару ядрёных ругательств.

Сон вышел в руку. Между столом и сдвинутой наискось лавкой распластался Деян Великомудр. Глаза чародея уставились в потолок невидящим взором. Лицо исказила гримаса ужаса. Из перерезанного горла сочилась тёмная густая кровь. Маг был мёртв. Крепко и основательно.

Ещё одна оборванная нить…

Твою ж коври…

Додумать ругательство Яр не успел: рядом с телом материализовалось с полдюжины магов. Тёмные плащи школы Аркан, красные − Флагерейта и белоснежные с серебром Новы.

− Старейшины, − догадался Полумесяц, а Ледорез знатно напрягся.

− Брось кинжал, − знакомый голос взрезал тишину, и Яр мгновенно понял, что ему кранты: под одним из чёрных капюшонов скрывалась Гордея Всеокая. И то, как она смотрела, ничего хорошего не предвещало. − Немедленно брось оружие, иначе…

Яромир не стал дожидаться угроз. Положил кинжал на пол, отстегнул ножны и поднял руки: нет, мол, больше ничего.

− И не вздумай чудить.

− Зачем? − из группы старейшин выступил, опираясь на посох, Благомысл Светлопамятный. Во взгляде старца читалось недоумение. − Зачем ты убил его, мальчик? Глупое неразумное дитя! Ты хоть понимаешь, что ждёт тебя теперь?

Яр понурился.

− То же, что и всех предателей, − изрёк кто-то из красных плащей. − Неофит будет лишён разума и обращён в раба. Всякий сможет пользовать его по своему усмотрению.

− Ты станешь полоумным прислужником, на котором студиозусы будут отрабатывать заклинания, − ласково пропел белый плащ. Судя по голосу − молодая женщина. − О последствиях, думаю, говорить излишне. Сперва выпадут зубы и волосы, уйдёт мужская сила, потом начнётся недержание, кожа покроется гнойниками, кости сделаются ломкими, точно сухой хворост, и ты превратишься в омерзительную дряхлую развалину, у которой недостанет мочи даже убить себя. Как тебе перспектива? Вижу, ты не в восторге. А потому предложу иной расклад. Говори, как всё произошло. От и до. Если скажешь правду, мы, так и быть, лишим тебя жизни быстро и безболезненно.

− Зачем убил Великомудра? − выпалил старейшина школы Аркан. − Отвечай, бесовское отродье!

Ледорез поднял голову. Вздохнул и ответил.