Глава 21

Сутулый прислужник подволакивал ногу. Смотрел испуганно, точно побитый пёс. Вздрагивал. С опаской приблизился к темнице и замер, не решаясь просунуть поднос через прутья решётки.

Яр устало поглядел на него. Лысый, несклёпистый, руки тонкие, а пузо вздуто, как у беременной бабы. Вот же… Возможно, несчастный один из тех, кого чародеи наказали за предательство. Экая погань…

− Не бойся, не трону я тебя, − бросил Ледорез, и служка, преодолев страх, наконец-таки сделал, что требовалось: доставил скудный ужин заключённому и уковылял прочь с завидной скоростью.

Яр дождался, когда шаги прислужника стихнут, и поднялся, лязгнув цепями.

Глупость какая − сковывать узников. Есть же магия. К чему кандалы?

− Дань традиции, − философски изрёк Марий и с интересом глянул на поднос. − Что у нас сегодня? Куропатки в меду? Икра белорыбицы?

− Яйца богомола, − буркнул Яромир, устраиваясь на нарах.

Тюремная еда ничуть не смущала. Краюха хлеба, варёная репа и вода − вполне достойная трапеза. Грех роптать.

Ледорез с удовольствием умял всё принесённое, справил малую нужду в ведро и разлёгся на койке. По потолку змеилась трещина, и он с интересом рассматривал её вторую ночь, прикидывая, на что она похожа. На волка? На сокола?

− На бабу, − проговорил Полумесяц. − Говорю же, на бабу похожа. Смотри, вот рука, вот голова, там, где изгиб, − талия. Ноги. А это вот грудь. Видишь?

− Нет.

− Ну тебя, − пробухтел призрак. − Никакого воображения!

Яр фыркнул. Марий хохотнул, но тут же осёкся. Напрягся. Они переглянулись, и Ледорез резко сел.

Шаги. Кто-то шёл по коридору темницы.

− Их двое, − шепнул Полумесяц.

− Слышу.

− Думаешь, это…

− Нет, − перебил Яромир. − Судилище только завтра.

− Твоя правда. − Призрак уставился на решётку. − Кого ж тогда черти несут на ночь глядя?

− Сейчас узнаем.

Ждать пришлось недолго.

Плечистый угрюмый тюремщик звякнул ключами, железная дверь со скрипом отворилась, и в темницу впорхнула Преслава. Простоволосая, румяная, в небесно-голубом сарафане поверх белоснежной рубахи, княжна была чудо как хороша.

− Ледорез! − она бросилась к нему, обняла и крепко прижалась. Ткнулась в грудь лицом. Всхлипнула.

Вот же…

Тюремщик перехватил его взгляд и посмотрел с глубоким пониманием.

− Даю четверть свечи, − пробасил он. − Управишься?

Яр кивнул, и надзиратель, закрыв все замки, оставил их наедине. Невидимый призрак, разумеется, в расчёт не шёл.

Молчание затягивалось и становилось неуютным. Яр понятия не имел, что сказать, и облегченно вздохнул, когда синеглазая пиявица заговорила первой.

− Как ты? − вопросила княжна, вскинув голову, чтобы поймать его взгляд.

− Порядок.

− Тебя кормят? Ты не голодаешь?

− Кормят. − Яромир разомкнул объятия и отстранился. − Не голодаю.

Преслава рассеянно кивнула. Отвела взгляд.

− Ох, вовсе не твоё содержание её беспокоит, − подметил Полумесяц.

− Ты из-за этого примчалась? − Ледорез сложил руки на груди. − Узнать, сыт ли я?

− Не совсем…

Яромир выжидательно вскинул бровь. Девушка закусила губу и покраснела.

− Ты… сделал это ради меня? − выдала она, и Яр нахмурился.

− Сделал что?

− Убил Великомудра. − Преслава подняла глаза. − Убил, чтобы он не отправил меня к Косолапу.

− Ничего себе предположеньице! − присвистнул Полумесяц. − Даже интересно, какого ответа она ждёт…

Ледорез серьёзно посмотрел на девушку и сказал, чеканя каждое слово.

− Я. Никого. Не убивал.

Он уселся на нары, и, зачесав пятернёй лохмы со лба к затылку, шумно выдохнул.

Девушка примостилась рядом. Повесила голову. Молчала долго, целую вечность, но, в конце концов, тихонечко вздохнула и выдала.

− Завтра суд.

Яр кивнул.

− Тебе страшно?

− Нет.

− Глупый! − взвилась она, сверкнув лазурными очами. − С тобой могут сотворить такое, что мертвецам завидовать начнёшь! Я-то знаю, мне дядя рассказывал… пока живой был…

Ледорез оставил ремарку без комментариев.

− Я помогу тебе бежать, слышишь? − выпалила княжна, понизив голос до шёпота, и вцепилась в его рукав. − Приставишь мне нож к горлу и выберешься. Моей жизнью рисковать не станут, как-никак, я − княжьего рода. Пока смекнут, что мы заодно, поздно будет!

− У меня нет ножа.

− Врать грешно! − с праведной миной воскликнул Марий, и Яр сердито зыркнул на покойного друга.

Да, голенища проверить чародеи не догадались. Закономерное упущение: маги чаще полагаются на волшбу, чем на оружие. А потому не придают особого значения таким пустякам, как обыск.

− У меня есть. − Преслава извлекла из-за пазухи резак для разделки рыбы. Длинный, тонкий и, похоже, вполне себе острый.

− Ну и ну! − охнул Полумесяц. − А княжна-то не робкого десятка!

Яр даже моргнул от удивления. Вот тебе и Зяблик!

− Ну же. − Она протянула нож рукоятью. − Бери.

Ледорез взял резак, оглядел и сунул в сапог.

− Эй! − возмутилась пиявица. − Зачем убрал?

− Так безопаснее.

Преслава растерянно хлопнула ресницами.

− Я же…

− Ступай к себе. − Яромир поднялся, громыхнув цепями.

− Но…

− Нечего тебе здесь делать.

Княжна, казалось, не верит ушам.

− Ты что же… Хочешь бежать без меня? Надумал бросить одну?

− Нет.

− Тогда… получается… − Она сморщила лоб от натуги. Осознание, похоже, давалось нелегко. − Ты решил…

− Да. Я остаюсь.

− Но это безумие! − Преслава вскочила. Шагнула к нему. − Они тебя изувечат!

− Нет.

− Нет?! − она поглядела на него, как на умалишённого. − С чего такая уверенность?

− Я невиновен, − просто ответил Яр.

Преслава спрятала лицо в ладонях.

− Глупый! Какой же ты глупый! Глупый и упрямый!

− Какой есть.

Она посмотрела на него так, будто хотела прожечь взглядом. Подошла вплотную. Привстала на цыпочки и поцеловала колючую щёку, ненароком задев краешек губ.

− Ты отказался стать моим первым, − прошептала чуть хрипло. − Так может… я стану для тебя последней? Уверена, твоя женщина будет рада узнать, что её милого приголубили перед казнью.

Тонкие пальцы скользнули вниз, в район пряжки, но Яромир перехватил руку. Сжал крепко, до боли.

− Стража! − громко кликнул он, и тюремщик появился практически сразу. Неужто подслушивал? − Время вышло. Сопроводи княжну в опочивальню. От горя она сама не своя.

***

Судилище устроили в зале Совета. На стенах округлого помещения красовались символы школ. Гигантская золочёная литера "Ф", мерцающая серебром остроугольная руна "N", и чёрная в фиолетовых прожилках "А". Под каждой буквой сидели облачённые в плащи старейшины. Среди арканцев Ледорез приметил Всеокую. Гордея смотрела на него, как на таракана. А вот Благомысла не обнаружилось: Яр долго искал его глазами, но так и не нашёл.

− Похоже, старик слёг от потрясения, − предположил Полумесяц.

− Похоже на то…

− Молчать! − рявкнула Гордея. − Ещё полслова, и станешь нем, как рыба!

Ледорез беззвучно ругнулся и опустил глаза на скованные зачарованным железом руки.

− Экая стерва, − проговорил Марий. − Не удивлюсь, если она плюются щелочью.

− Всем встать! − звучно изрёк один из белых. − Приветствуем достойнейшего из достойных. Главу Совета Старейшин и ректора школы магиков. Склонитесь пред величием его безграничной мудрости!

Тяжело опираясь на посох, увенчанный крестострелом, в залу вошёл…

− Да это же… хранитель библиотеки! − охнул Марий. − Он − глава школы? Ну и ну!

Благомысл Светлопамятный занял центральное место. Оглядел собравшихся и остановил взгляд на Яромире.

− Мальчик… − проскрипел он и кашлянул. − Толковый, подающий большие надежды мальчик. Ты пришёлся мне по сердцу, но закон един для всех. Тебя будут судить. И если признают вину…

− Я не виновен, − твёрдо заявил Яр, и Всеокая гневно зыркнула на него.

− Уверен, она будет счастлива собственноручно вырвать тебе язык, − прокомментировал Полумесяц злобный взгляд менторши.

− Это слова, − крикнул старший из адептов Флагерейта. − Пустые, как мусорный ветер.

− Доказательств невиновности нет, − подпела молодая чародейка в белом плаще. Та самая, которая совсем недавно в красках расписывала Яромиру нелицеприятные перспективы.

Благомысл внимательно посмотрел на неё.

− Доказательств виновности тоже, − сказал он.

− Неофита обнаружили над телом с оружием в руках! − настаивала на своём ледяная волшебница. − Разве этого мало?

− Мало, − заявил старец и добавил: − За предательство юнца ждёт суровое наказание. И я вынесу приговор, когда сомнений у меня не останется. Ты… − окликнул Благомысл, и Яромир поймал взгляд книгохранителя. − Есть тебе, что сказать?

Ледорез знал, что говорить. Снеженика научила. В тонкостях магических правил супружница разбиралась куда лучше, чем в человечьей природе.

Яр поднялся. Поклонился дважды: сперва Благомыслу, потом членам Совета. Мелькнула мысль, что Бахамут наверняка оценил бы такую манерность. Уж больно любит вздорный трепясток всякие премудрости.

− Нет нужды говорить, − начал он и коснулся макушки. − Со мной моя память. Влезьте в голову да гляньте, где правда, а где − ложь. Мне нечего скрывать.

Чародеи заохали, зашептались. Благомысл наморщил лоб, поразмыслил минуту-другую и кивнул, огладив седую бороду.

− Имеется такая возможность, хе-хе, − он прищурил глаза. − Но дело это опасное.

− Я готов рискнуть.

− Будет больно, − предупредил книгохранитель.

− Стерплю.

− Что ж… − Глава Совета перевёл взгляд на чародеев. − Мальчик добровольно согласился на чтение памяти. Кто возьмётся?

− Я могу! − молодая чародейка Новы поднялась со своего места, приблизилась к Яромиру и откинула капюшон.

− Гляди-ка, она рыжая! − воскликнул Марий. − Волосы, словно бронза. М-м-м… А как пахнут!

Он наклонился вдохнуть аромат, а Яр закатил глаза. Ну и кобелина!

Мог бы и сдержаться. Не время сейчас о бабах думать. И, уж тем более, нюхать их.

− Заблуждаешься, мелкий, − усмехнулся Полумесяц. − Для того, чтобы думать о бабах, подходит абсолютно любое время, какое ни возьми.

− Учту.

− Что? − чародейка посмотрела с недоумением.

− Ничего. − Яр откинулся на спинку стула и закрыл глаза. − Приступай.

Волшебница коснулась его висков. Кожа пошла иголками. Стало тепло. Потом горячо, а потом…

− А-ах! − волшебница шарахнулась от него, точно ошпаренная. Не удержалась на ногах, упала. Застонала, схватившись за голову. − О-ох…

Адепты Новы помогли ей встать, усадили. Кто-то принёс воды.

− С-слишком… к-крепок… − пробормотала она, сделав глоток. − Никак не пробиться…

Благомысл посмотрел на молодуху, покачал головой и кликнул:

− Гордеюшка! Родимая! Знаю, ты моим сединам не откажешь, хе-хе.

Всеокая нахмурилась, но спорить не стала. Выплыла в центр залы и без лишних церемоний ухватила Яромира за голову.

− Будет больно − не ори, − сказала менторша.

− Не бу… А-ах ты ж погань! − в глазах потемнело. Из носа хлынула кровь. Затылок и лоб заломило так, будто он сутки напролёт бился башкой о гранитную стену. К горлу подкатил ком, нестерпимо захотелось выблевать скудный тюремный завтрак, кишки скрутило, грудь пронзило сотней раскалённых спиц… и Яр отключился.

Темнота… темнота… темнота…

− Кто-нибудь! Дайте ему воды!

Темнота и пустота…

− Сердце не бьётся! Целителя сюда. Быстро!

Пустота и холод…

− Эй, мелкий! Ты меня слышишь?

Холод, в котором нет воздуха…

− Яромир… Ты всё сделал правильно. А теперь иди на мой голос. Иди ко мне, Яр. Возвращайся. Айэвелле ли эль вер. Крес!

Воду плеснули в лицо. По щекам хлестали. В глотку влили какую-то горькую дрянь.

Ледорез жадно вдохнул и зашелся кашлем. Глаза щипало, внутри всё горело огнём.

− Очнулся?

Яр моргнул. Над ним склонилось столько лиц, что он даже не сообразил поначалу, кто именно спрашивает. Кажись, Благомысл. А может, и нет…

− Очнулся… − хрипло выдавил он. Трясло так, что зуб на зуб не попадал. Кто-то из чародеев Флагерейта сжалился и укрыл его красным плащом.

− Живуч! − Благомысл Светлопамятный вернулся на судейское место. − Ну а теперь…

Все смолкли и уставились на ректора.

− Говори, Гордеюшка, − продолжил он, кивнув Всеокой. − Говори, родимая. Судьба мальчонки в твоих руках.

Седовласая наставница, колыхая огромным, похожим на воронье гнездо, пучком, взошла на помост. Горделиво приосанилась, прокашлялась, и звучно изрекла: …