Глава 24

Кровь приходилось сглатывать или отхаркивать. Она обильно сочилась из раны на внутренней стороне щеки и наполняла рот, запекаясь на разбитых губах. Яр видел мир наполовину: левый глаз не открывался вовсе − лихолюды знатно отыгрались за смерть товарищей. Он мог их раскидать, но тогда бы пострадала Преслава. Поэтому…

− Наймит, значится. − Чернобровый главарь крутанул Яров меч на запястье. − Хороша вещица! Подаришь?

Ледорез смолчал. Главарь ухмыльнулся, дал знак, и один из бандюганов − широкий, как шкаф, детина − лениво смазал Яромиру по роже.

− Ну а теперь? − вопросил предводитель шайки.

Яромир сплюнул кровь вместе с выбитым зубом и прохрипел:

− Забирай, конечно. Тебе нужней.

− Вот и славно, − чернобровый расплылся в улыбке. − Силой отбирать − преступление и грех. Ну а ежели по собственной воле дарят − другое дело. Принять подарок − не разбой вовсе. Да, братцы?

Братцы ответили дружным гоготом.

− Паскуды… − зло прищурился Марий. Яр знал, о чём он думает. О семье, жестоко перебитой в хижине на опушке.

− Мы подарки любим, − продолжил разглагольствовать главарь, поигрывая "дарёным" клинком. Лагерь лихолюды разбили на поляне глубоко в лесу, подальше от дороги. − А коли в них отказывают, расстраиваемся. Сам видел − как.

Он деланно вздохнул, а у Яра перед глазами встала жуткая картина: мёртвые лесорубы, их жёны, дети, старцы-родители… Распластанные, изувеченные, с остекленелыми, полными страха глазами…

Ледорез сглотнул кровь.

− Мы всего-то просили девушку. − Чернобровый спрятал меч в ножны и отложил в сторону. − У них, за между прочим, вторая дочь имелась, одну могли бы и отдать. Но пожадничали. Вот и пришлось скупидомов уму-разуму учить.

− Хороша наука… − выцедил Полумесяц сквозь зубы, а Яр напрягся, понимая, к чему всё идёт.

− Ты ведь подаришь нам красотку? − Главарь упёрся руками в колени и, хитро ухмыляясь, подался вперёд. Ноги при этом он развёл так широко, будто яйца у него были размером с репу. − Братцы стосковались по девичьей ласке!

Бугай, удерживающий Преславу, выразительно накрыл ладонью грудь девушки и сжал. Княжна забилась в стальных объятиях. Кричать она не могла − лихолюды заткнули ей рот кляпом. Вдоволь наигравшись с упругой округлостью, здоровяк переместил пятерню ниже, и девчонка заскулила. Разбойники прыснули.

− А опосля, если жива останется, глядишь, и тебе перепадёт, − Главарь растянул губы в нехорошей улыбке. − Что ж мы, нелюди какие? Всё понимаем. Охота, небось, госпоже засандалить! Зуб даю, по ночам, по ней тоскуя, лысого гоняешь.

Хохот снова прокатился над поляной, а Яр решил, что самое время разыграть главный козырь.

− Она не госпожа, − сказал, сплёвывая кровавую слюну.

− А кто ж? − Главарь вскинул брови. − На шлюху трактирную не похожа. Чистенькая, свеженькая. Не потасканная совсем.

− Ну, это пока, − подстебнул кто-то из братков, и все опять заржали, а бурдюк с гоблинским шнапсом отправился по кругу. Лихолюды поочередно прикладывались к меху, довольно крякали и громко срыгивали. Преслава тряслась.

− Она наречённая моего господина. − Яромир поймал взгляд Главаря. − Хотенея Пресветлого.

Смех разом стих. Бурдюк, булькнув, замер в чьей-то руке, а бородатые рожи вытянулись. Княжья слава гремела по всей округе: идти поперёк Хотенея никто бы никогда не решился. Яр это знал. Разбойники тоже.

− Брешешь, − наконец просипел тот, что удерживал княжну, но Ледорезу было плевать на его мнение. Он смотрел на Главаря. А Главарь − на него.

− И какого ж ляда невеста Хотенеева с тобой по глухомани шарится? − серьёзно вопросил чернобровый.

Яромир пожал плечами и сморщился − связанные за спиной руки затекли. Сплюнул.

− Дёру дала перед самыми ладинами [1]. Мне приказали изловить и возвернуть.

Главарь бросил на своих быстрый взгляд. Бугай мгновенно убрал от княжны лапищи.

Яр мысленно усмехнулся. То-то же.

− И много получишь, коли возвернёшь? − заинтересовался чернобровый.

Яромир прохаркался, вскинул голову и, не моргнув глазом, выдал:

− Её вес золотом.

Ответ лихолюдов впечатлил. Кто-то хмыкнул, кто-то охнул, другие принялись шептаться, а Бугай ухватил Преславу и оторвал от земли, примеряясь, сколько в ней пудов.

− Тоща, как жердь, − авторитетно сообщил он, отпуская девушку. Она попыталась пнуть его по голени, но ничего не вышло. − Надобно сперва её откормить как след, а уж потом возворачивать. Глаз! Тащи всё, чо есть. Пущай лопает. А ежели упрётся − силой запхнём.

Все снова принялись ржать и улюлюкать.

− Готовьте мошну, братцы! − чернобровый главарь поднялся и опоясался Яровыми ножнами. Сунул за пояс кинжал из гномьей стали, влез на пенёк и приосанился. − Ну как? Похож я на наймита? Сгожусь княжью невесту сопровождать?

Лихолюды поддержали главаря дружным пьяным ором и вскинутыми флягами. Сообразить, что они задумали, труда не составляло.

− Если перестанешь быть нужным, тебя укокошат, − изрёк Полумесяц будничным тоном. − Слишком их много на тебя одного.

Ледорез понимал это не хуже покойника, а потому прервал всеобщее ликование:

− Ничего не выйдет, − сказал, и бандюги разом уставились на него. На небритых физиономиях застыл немой вопрос: "С чего бы?", и Яр, сглотнув сочащуюся из разбитой щеки кровь, выдал: − Хотеней знает меня в лицо.

Чернобровый спрыгнул с пня, прошествовал к нему и, ухватив за волосы, приставил к горлу нож. Острое лезвие упёрлось в кадык.

− Тогда ты поможешь нам, друг! − просиял Главарь. − Чисто по-человечески и от всей души. Вернёшь девицу жениху, а нам подаришь золото. Иначе…

Он опустил руку с кинжалом, и остриё упёрлось в пах. Дополнительных разъяснений не потребовалось.

***

Спустя пару дней пути по лихомани, Яр начал угадывать местность. Он был здесь. Причём, совсем недавно. Марий нахмурился. Тоже, видать, сориентировался.

− Это Раздолье, − проговорил призрак, озираясь по сторонам. − Согодаева вотчина.

Яромир незаметно кивнул.

Дольные земли − сердце Загорья − всегда славились густой буйной растительностью, которая не увядала порой до самого студеня [2]. Вот и сейчас рябиновые кисти краснели под серебристым мерцанием инея, а припорошенные снегом дубы и осины сверкали золотом листвы. Красиво! Но опасно. Поговаривали, совоглазы не впадут в спячку, пока последний лист не упадёт с дерева.

Интересно, как поживает Тсара? Радуется ли новой короне?

− С чего ты вдруг её вспомнил? − вопросил Полумесяц, шагая бок о бок. − В кипящем котле захотелось понежиться?

Яр смерил друга скептическим взглядом. На самом деле он так продрог, что идея с котлом показалась не такой уж плохой, но…

− Следи за княжной в оба, − шепнул еле слышно и бросил взгляд в сторону девушки. Преславу везли на Каурой в голове отряда. Кто-то отдал пиявице меховой плащ и варежку таких размеров, что в ней помещались обе девичьи ладони. − Глаз не спускай.

Марий нахмурился.

− Думаешь, совоглазы?

− Не знаю, − тихо отозвался Ледорез и движением подбородка указал на лихолюдов, плетущихся в хвосте. − Видишь?

− Вижу, − кивнул Марий. − Отменные головорезы!

− Я не об этом.

− А о чём?

− Их семь, − сказал Яромир.

− И что?

− А было девять.

− Нехорошо… − протянул Полумесяц. − Следов не приметил?

− Нет. А ты?

− Только лисьи наброды у стылого ручья.

Яр нахмурился. Нехорошо…

− Может, по нужде пошли да отстали? − предположил друг.

− Может.

− Эй, наёмник! − окликнул бредущий позади лихолюд. − Ты чего разбухтелся?

− Ногу натёр, − соврал Ледорез. − Мозоль заговариваю.

− И что, помогает? − бандюган ускорил шаг и нагнал их с Марием. Оказался он крепко сбитым мужиком зим сорока с неопрятной рыжеватой бородой. От холода его нос стал как слива, а губы потрескались.

− Помогает, − сказал Яр, и Полумесяц покосился на него с ухмылкой.

− Ты что ж, врачевать умеешь?

− Умею. В Гильдии обучают.

Разбойник удивлённо поглядел на него, подошёл ближе и, обдав чесночным духом, зашептал:

− Раз уж так, выручи по-братски. − Он оглянулся, проверив, не слушает ли кто. − Хворь со мной приключилась такая, что хоть в петлю. Понимаешь, когда я с бабой…

Бородач кратко изложил суть проблемы, и Ледорез понимающе кивнул.

− Слыхал о таком недуге.

− Смогёшь заговорить, как мозоль свою?

− Пустыми заговорами такое не одолеть, − мотнул головой Яр. − Отвар нужен.

− Что за отвар? − лихолюд вцепился в локоть. Отдёрнуть руку не получилось: запястья стянули мудрёным узлом. Но не за спиной, а спереди, чтоб можно было справлять малую нужду без посторонней помощи. − Говори!

− Заячий помёт, − авторитетно изрёк Яромир. − Высушить и настоять на гоблинском шнапсе.

Во взгляде бандюгана мелькнуло сомнение.

− И что? Поможет?

− Как рукой снимет. На себе проверял.

− Ого! − бородач округлил глаза и хлопнул Яра по плечу. − Спасибо, братец! Удружил.

Он поотстал и свернул в какие-то кусты. Решил, видать, сразу озаботиться поиском чудодейственного средства.

Полумесяц покачал головой. Хмыкнул и заглянул в лицо.

− Не стыдно?

− Нет.

− Засранец ты.

− Не исключено.

***

Они прошли ещё пару вёрст, а потом ещё столько же. К вечеру похолодало так, что, казалось, уши отмёрзнут и отвалятся. Когда фиолетовые сумерки опустились на лес, пошёл снег. Стало тихо. Так тихо, что можно было расслышать, как мыши сопят в своих норах. Резные снежинки мерцали в прозрачном воздухе и серебрили ветви, превращая чащобу в сказочный морозный сад.

А потом на дорогу шмякнулся труп.

1. Ладины − свадебный обряд у славян.

2. Студень − первый месяц зимы. Условно соответствует декабрю.