Глава 25

Он упал на тропу, прямо перед лошадьми. Почерневшее лицо, свёрнутая шея, выпученные глаза… Понадобилось полмгновения, чтобы узнать в изувеченном теле бородача. Того самого, которого Яр снарядил на поиски заячьего помёта. Марий ядрёно выругался, а Ледорез скрежетнул зубами.

Погань!

− Ты! − Главарь подлетел и осадил своего воронка так резко, что конь привстал на дыбы. Ноздри чернобрового гневно раздувались. Глаза метали молнии. − Твоих рук дело?

Яромир молча продемонстрировал связанные запястья.

− За дураков нас держишь? Все видали, Лоскут с тобой погутарил да сгинул. А теперь, вон. − Он кивнул на тело. − Скажешь, ни при чём ты?

− Скажу. Ни при чём.

− Не слушай его, Овод! − гаркнул Бугай, ехавший рядом с Преславой. − Ентим наёмникам путы развязать − раз плюнуть.

Ледорез не стал юлить. Ответил прямо.

− Развязать могу, − сказал и приподнял руки, чтобы Главарь как следует разглядел узлы. − Завязать обратно не выйдет.

Овод нахмурился.

− Да брешет он! − крикнул кто-то. − В расход его!

− Резать ему глотку, окаянному!

− Верно! И без него золото добудем. Скажем, помер, княжну защищая. А в доказательство голову евойную Хотенею привезём. Да, братцы?

− Да! Да! − подхватили остальные. − Резать падлу! Кровь за кровь!

Чернобровый не спешил с решением. Долго всматривался Яромиру в лицо и, похоже, что-то да разглядел.

− Говори, − сказал холодно.

− Замыкающие. − Ледорез выразительно глянул в хвост отряда. − Не достаёт двоих.

− Давно?

− С утра.

Главарь выматерился.

− Где Щёк и Толстый? − рявкнул поредевшему арьергарду. − Какого ляда не доложились о пропаже?

− Дык мы, енто… думали, по нужде они…

Яр и Марий переглянулись.

− Дурни! − рявкнул Главарь, и тут же резко развернул коня: кусты зашуршали, Преслава коротко вскрикнула, а ехавший рядом Бугай бесследно исчез. − Сучье вымя! Куда он девался, видала?

Княжна замотала головой. Овод снова ругнулся.

− Спешиться. Сгруппироваться. Далече не отходить. − Он обнажил меч. − Твари по одному нас покоцать удумали. Хрен им в глотку!

Лихолюды выполнили приказ вожака. Скучковались. Взяли оружие наизготовку. Арбалетчики вытащили из поясных сумок болты…

А солнце тем временем окончательно скрылось. Лес погрузился во мрак, и только свежевыпавший снег блестел в темноте бриллиантовой крошкой.

Белый снег… Кровь брызнула на него россыпью гранатовых зёрен.

Один из арбалетчиков рухнул с разодранным горлом. Стоявший рядом громила с кистенём повторил его судьбу. Преслава закрыла рот ладошкой. Глаза княжны сделались огромными, как блюдца.

Невидимый и неслышимый, враг орудовал во мгле быстро и яростно, не оставляя лихолюдам шанса. Верзила с палицей, седовласый крепыш с топором, лысый, что твоё яйцо, лопоухий отморозок, сжимающий в каждой руке по кинжалу… Повалились один за другим, иссечённые острыми лезвиями…

или…

Когтями? Клыками?

Яр нахмурился.

Погань!

− Выходи, тварь! − проорал Овод, крутанув меч. Пар вырывался из его рта и растворялся в морозном воздухе. − Покажись! Порубаю, суку!

В полной тишине из кустов выкатилась оторванная голова Бугая…

Главарь зарычал. Оставшиеся в живых арбалетчики дали залп по зарослям. Из темноты метнулась белая тень, и в следующий миг лихолюды не досчитались ещё двоих.

Ледорез на полшага подобрался к Каурой. Потом ещё. Ближе. Ближе… Украдкой кивнул Преславе. Она кивнула в ответ. Мудрёные узлы на запястьях поддались лишь с десятой попытки. Осталось дождаться, когда новая атака отвлечёт на себя внимание разбойников, и тогда…

− Бежать надумал, как последний трус? − серебристый смех заставил содрогнуться. Так неуместно звучал он над залитой кровью тропой. − Пугливый маленький бычок.

Овод и лихолюды завертели головами. Яромир же длинно выругался.

Вот же…

− Фу, как грубо! − Люсинка появилась из ниоткуда. Сначала во мгле засияли глаза, потом полыхнули медью волосы. Показалось, будто вампирица стала ещё краше. Локоны вились блестящими упругими спиралями, гладкая, без единого изъяна, кожа походила на белый мрамор, полные груди с розовыми бутонами сосков манили, лишая способности связно соображать. Длинные стройные ноги, сочные бёдра, узкая − ладонями можно обхватить − талия… В этот раз упырица обошлась без излюбленной полупрозрачной робы, и роскошное обнажённое тело намертво приковало взгляды уцелевших лихолюдов. Разбойники поразевали рты. − Неужто не стосковался?

Чернобровый главарь уставился на Яромира.

− Вы что, знакомы?

− Знакомы? − вампирша качнула головой, отбрасывая за спину густую рыжую гриву. − Ты что, дурачок? Не видишь? Это же мой милый!

Она расхохоталась, а Преслава повернулась и посмотрела так, что Яр чуть не выматерился в голос. Во взгляде княжны смешались недоумение, подозрение, разочарование, ревность, ярость и много чего ещё.

Эх… бабы!

− Держись крепче, − шикнул Яр так, чтобы никто, кроме пиявицы, не услышал.

− Завёл новую подружку?

Люсинка лукаво улыбнулась, оторвалась от земли легко-легко, словно вспорхнувшая с лепестка бабочка, и… кинулась вперёд.

Яр среагировал мгновенно: от души шлёпнул Каурую по крупу. Кобыла сорвалась в галоп, а Ледорез подскочил к Оводу, выхватил из ножен свой меч и, прежде чем главарь сообразил, что к чему, контратаковал мертвячку. Яростно и мощно. Потом снова. И снова. Отпрыгнул. Развернулся, надеясь перерубить упыриху пополам. Бесполезно. Вся его скорость не шла ни в какое сравнение с Люсинкиной. Он мог отплясывать с мечом хоть до рассвета − всё впустую: рыжая бестия хохотала и без труда уворачивалась, как если бы он был несмышлёным ребёнком с деревяшкой.

− М-м-м… какой прыткий! − промурлыкала вампирица. Её клыки заметно удлинились, а губы стали красными-красными, даже ярче крови. − До сих пор помню вкус твоих поцелуев.

Она явно забавлялась. Дразнила, смеялась, исчезала, словно мираж, и появлялась за спиной, взлетала и невесомо приземлялась на белые от снега ветви.

Поспеть за её безумными манёврами не сумел бы никто. Ни Яр, ни, тем более, вконец растерявшиеся лихолюды. Кто-то из разбойников дал дёру. Люсинка заметила это и, заливаясь смехом, спикировала прямо на беглецов. Одного убила сразу, а второго подняла высоко над землёй и с хрустом свернула шею. За спиной вампирицы раскрылись кожастые крылья.

− Давно я не была так сильна, − сказала она изменившимся голосом. − Давно не была так сыта!

Её кости затрещали, вытягиваясь, а пасть стала огромной, как у морского чёрта [1]. Люсинка превращалась в чудовище.

− И всё благодаря тебе, маленький бычок. Не испив твоей крови, я бы никогда не обрела свободы!

Она кинулась на него. Яр насилу отразил удар жуткой лапищи с длинными и острыми, как лезвия, когтями и прыгнул в сторону, уходя от новой атаки.

Уцелевшие лихолюды бросились врассыпную. Овод добежал до своего воронка и сунул ногу в стремя, но…

− Не торопитес-с-с-сь, − прошипело то, что совсем недавно было раскрасавицей. − Вы пойдёте на с-с-с-сладкое.

Люсинка зыркнула на них, и разбойники взвыли, схватившись за головы. Из носов и ушей хлынула кровь. Овод упал на колени, а конь его ускакал.

Чудо, что Преславе удалось уйти…

− Она вырежет всех! − крикнул Марий. − Зови жену!

− Не могу, − хрипло отозвался Ледорез. − Не слышит. Над Раздольем купол печати, забыл?

− Тогда как эта здесь… − Полумесяц кивнул на зависшую прямо над ними упырицу.

− Понятия не имею. − Ледорез утёр рукавом вспотевшую рожу и принял боевую стойку.

Люсинка играла с ним, как кошка с мышью. Бросалась вниз, взлетала вверх, утробно хохотала, когда он пытался нанести удар.

− Она не собирается убивать тебя, − сообразил Марий. − Хочет измотать и, может, слегка подранить, чтобы проще было…

− Знаю, − откликнулся Яромир. Он взмок и тяжело дышал. Меч стал тяжёлым, а воздух − плотным: держать навязанную вампирицей бешеную скорость оказалось непросто.

− Тяни до рассвета, − подсказал Полумесяц. − Других вариантов нет.

Яромир кивнул и с рычанием рванул в атаку.

Четыре ловких выпада. Шесть мощных замахов. Удары − один яростней другого… и всё без толку. Паскудница оставалась невредимой и всё шире и шире растягивала кошмарную пасть в чудовищном подобии улыбки.

Шаг. Отскок. Выпад. Ещё один. Поворот. Замах. Наклон. Прыжок и снова выпад. Гномья сталь так и мелькала. Ледорез рубился, прогоняя прочь мысли об усталости. Он должен продержаться до рассвета. Должен.

Других вариантов нет.

Как нет и серебряного зеркальца… Яр даже не помнил, где потерял его. Может, когда попал в грязевой вихрь. Или позже, уже в скалах, в пещере Вийпуна. Или…

− Не надоело ещё убегать? − спросила вдруг Люсинка, поднимаясь так высоко, что не достать. Снеговые тучи рассеялись, и огромная белобокая луна светила крылатой упырице в спину.

Яромир хмуро глянул на мертвячку исподлобья. Харкнул кровью. Вскинул меч.

− А ты выносливей, чем кажешься, маленький бычок. − Вампирица кувыркнулась в воздухе, и невесомо опустилась на ветку уже в человеческом облике. Улыбнулась. − Но ты всего лишь человек. Скоро, очень скоро ноги перестанут тебя держать. Ты устанешь так, что не сможешь сопротивляться. И тогда… Я возьму тебя. Тёпленького. Безвольного и согласного на всё. М-м-м-м…

− Придётся поднапрячься, − прохрипел Яр.

Люсинка лучезарно улыбнулась.

− Я это предусмотрела. − Она уселась на сук, закинув ногу на ногу, и щёлкнула пальцами. − Развлекайся, сладенький.

Сначала Ледорез не понял, что произошло. А когда понял − вспомнил всех чертей с матерями и бабками.

Твою ж ковригу!

Убитые лихолюды заёрзали и принялись неуклюже подниматься один за другим. Арбалетчики, бандюган со свёрнутой шеей, изрезанный острыми когтями верзила с кинжалами… и все остальные. Из кустов, пошатываясь и вытянув вперёд руки, выступило обезглавленное тело. Бугай нащупал на тропе оторванную башку, поднял и даже попытался приспособить на место.

Мертвяки глухо зарычали, глаза их хищно вспыхнули зеленоватым пламенем, а зубы…

Погань!

Матерясь, Яр отступил на шаг и споткнулся об Овода, который как раз пытался встать на ноги.

− Что… − просипел Главарь. − Что, раздербань мать вашу гоблины в сраку, творится?

− Она поднимает покусанных, − любезно разъяснил Ледорез и протянул вожаку руку. Чернобровый не стал раздумывать. Ухватился. Распрямился. Вскинул меч.

− Что она такое? − Овод бросил короткий взгляд на Люсинку. Болтая босыми ногами, вампирица послала ему воздушный поцелуй.

− Понятия не имею, − честно признался Яр. Он всерьёз сомневался, что рядовым упырям под силу такие фортели. − Но если не сдюжим, нас сожрут.

1. Морской чёрт − глубоководный удильщик.