Глава 26

Вурдалаки окружали со всех сторон. Тянули бледные руки. Рычали. Шипели. Сверкали мёртвыми зенками. Они двигались медленно, покачиваясь, словно пропойцы. Бугай нёс голову в руках. В какой-то миг её глаза распахнулись и вспыхнули зелёным.

− Скверно, − резюмировал Марий, оглядывая свежеиспечённую Люсинкину дружину.

− Бывало и хуже, − буркнул Яромир, харкнув кровью.

− Чего? − нахмурился Овод. В угольно-чёрных волосах его сверкнули серебряные нити. Яр мог биться об заклад, что ещё утром их не было.

− Ничего. Не дай им себя цапнуть.

− Знаю. − Вожак отступил, принимая стойку. Сощурился.

Мертвяки притормозили… а потом кинулись вперёд с неожиданной прытью. Меч Овода рассёк одному башку. Яромир крутанулся, отрубив другому руки по локоть и нырнул в самую гущу, шинкуя мертвячину направо и налево.

Люсинка заливалась смехом на дереве.

Овод рубился плечом к плечу. Сзади на него кинулся безголовый Бугай. Башку свою он успел потерять, и как теперь видел − оставалось загадкой.

− Сдохни, умертвие клятое! − гаркнул Чернобровый и пронзил бывшего соратника насквозь.

Но здоровяк не рухнул. Не замечая торчащего из пуза клинка, он ухватил Главаря за горло и оторвал от земли. Овод захрипел. Забулькал. Задёргался. Рожа его стала краснее свёклы.

Яромир выругался. Развернулся, рискуя быть разорванным на части, и запустил в безголового метательный нож. Попал хорошо, аккурат под лопатку. Только вот мертвяк даже не дёрнулся.

Твою ж ковригу!

Недолго думая, Ледорез рванул на выручку чернявому, но тут же матюгнулся: чьи-то зубы клацнули у самого носа. Пришлось выбить их оголовьем меча. А потом зарядить кому-то локтем промеж глаз. Вспороть глотку кинжалом. С хрустом вывернуть руку. Впечатать чью-то скалящуюся морду в дерево. Полоснуть ножом…

Люсинка хохотала.

Вот же щучья дочь. Весело ей! Надо изловить гадину и упрятать так, чтобы шансов на побег не осталось. В кандалы заковать. Серебром обложить. А ещё лучше − засадить осиновый кол прямо в сердце.

Давно пора!

С ног до головы покрытый вражьей кровью, Яр прорубил путь к Оводу и, мощно замахнувшись, рассёк Бугая наискось − от плеча до паха.

Чернобровый рухнул на четвереньки.

− В долгу, − прохрипел он.

Яромир сплюнул, выдернул из безголового меч и бросил ему.

− Вставай и дерись.

В какой-то миг Ледорез перестал соображать, где находится. Рычащие мертвецы, их смрадное дыхание, звон стали и хруст разрубаемых костей − всё смешалось и перепуталось.

Он снова бился там, у башен. И снова Марий кричал ему "Прорывайся к некрам", а мёртвые вставали из земли.

− Яр! Яр!!! − голос друга звучал всё громче.

Он вправду здесь? Рядом с ним? Марий воскрес и вернулся. Марий больше не призрак. Вот он, рубится рядом − черноволосый и чернобровый. А кругом враги…

− Яр!

Ледорез обернулся, в надежде увидеть родное лицо, и пропустил удар. Кто-то пнул его сзади, повалил, а потом вурдалаки накинулись скопом. Сильные − во сто крат сильнее живых, − они норовили разорвать его на части.

Погань!

Один мертвяк давил сверху, пригвождая к земле. Скособоченная башка, пустые, горящие зеленью глаза, отвисшая челюсть, слюна, текущая по подбородку… Яромир мгновенно узнал его.

Тот самый тип, которого он сподобил искать заячий помёт: мужик переживал, что с бабами не ладится. Теперь уж и не заладится…

Сучий потрох.

Зубы горе любовника клацнули в дюйме от лица, на лоб и щёки закапала слюна. Выпростать руку и ударить не выходило: мертвяки крепко держали каждую конечность. Кто-то даже пытался глодать ногу. Благо, сапог прокусить не получалось.

− Сука! − сталь с характерным звуком вошла в мёртвую плоть. Вурдалак дёрнулся, ослабил хватку, а Ледорез, чудом высвободив длань, полоснул кинжалом прямо по перекошенной морде − от щеки до щеки. Из порванной пасти хлынула кровь, и упырь, забулькав, повалился на бок.

Овод вытащил меч из трупа. Поймал взгляд Яра. "Квиты", − читалось в его глазах. Яр кивнул, сбросил с себя тяжёлое тело и вскочил, готовый продолжать: изрезанные и изломанные, с отрубленными конечностями, мертвяки поднимались и с завидным упорством шли в атаку. Пришлось шинковать их, словно капусту на щи.

Когда очередной упырь остался без доброй половины башки, Люсинка громко фыркнула, сдувая с лица витую медную прядку.

− Становится ску-у-учно-о-о, − протянула она и зевнула, прикрыв рот ладошкой. − Пора заканчивать. Что скажешь, маленький бычок?

Прежде чем ответить, Яромир, перехватив кинжал обратным хватом, наотмашь резанул подобравшегося вурдалака.

− Скажу, что тебе конец, − проговорил он, глядя в глаза упырице. А спустя долю секунды в тронутый морозцем ствол впилась стрела. Люсинка успела отпрянуть, но зацепила плечом блестящий наконечник. Кожа её тут же зашипела и пошла волдырями.

"Серебро", − мгновенно догадался Яр.

Ночной лес вспыхнул: на вампирскую дружину обрушился огненный град − горящие стрелы без промаха разили мертвяков одного за другим, вонзаясь в глаза и раззявленные пасти.

Ледорез рванул в сторону, укрываясь от обстрела за поваленным дубом. Туда же нырнул и Овод.

Из-за деревьев выступили всадники − хороший такой отряд. Дюжины две, не меньше. А может, и больше. Факелы в руках конников разгоняли мглу, а заострённые осиновые колья не оставляли сомнений в намерениях.

− Проклятье… − прошипела Люсинка, злобно сощурившись. − Всё веселье попортили!

− Серебро к бою! − раздался приказ. − Меть в упырицу!

Свист, и дерево ощетинилось стрелами… но ни одна не задела вампиршу. Белой тенью Люсинка перенеслась на другую ветку и, обняв ствол, точно любовника, подмигнула Яромиру.

− Не скучай, сладкий. Скоро увидимся! − улыбнулась она и рассыпалась на сотни и тысячи крошечных белых пауков. С мерзким шуршанием членистоногие твари расползлись по столетнему дубу.

Яр сплюнул. Экая погань…

Марий шумно выдохнул, привалившись спиной к обледенелому бревну, а Овод длинно и затейно выматерился.

− Ледорез! − один из всадников соскочил с лошади и бросился вперёд. Капюшон слетел с головы, и белокурые локоны растрепались. − Ледорез! Ты жив? Цел?

− Цел. − Яромир поднялся, шагнул навстречу и скривился: ноги заплетались, будто он полночи гасил гоблинский шнапс без закуски.

− Слава Небесам! − Преслава с разлёту обняла его. Уткнулась лицом в грудь. − Уж думала, не поспеем…

Не поспеем…?

Хмурясь, Яр уставился на нежданных спасителей. Поляницы? Нет, не они. Хотя сперва именно так и подумалось: добрая половина лучников оказалась бабами. Но остальные…

− Гляди, − шепнул Полумесяц. − Колосья на щитах. Это войско Согодая.

− Согодай мёртв, − сказал Ледорез.

Юная княжна чуть отстранилась, нахмурилась и растерянно уставилась на него, видимо, силясь понять, с кем и о чём он толкует.

− Всё верно, − раздался смутно знакомый голос. − Князь почил и вознёсся к Небесам, как подобает праведнику. А вотчина его перешла к законному сыну и наследнику.

− И где же тот сын? − с кривой усмешкой вопросил Яр, оглядываю говорившую.

Облачённая в песцовый плащ и отороченную горностаем шапочку, она восседала на белоснежном жеребце.

− В моей утробе. − Женщина улыбнулась. − Вот и свиделись, наёмник.

***

Оляна изменилась. Точнее, выглядела совсем не так, как ожидалось. Во-первых, она была живой. И это весьма основательно сбивало с толку. Во-вторых, живот её порядком округлился, и бывшая поляница даже не пыталась этого скрывать. Даже наоборот − выпячивала, то и дело оглаживая пузо ладонью. Ну а в-третьих…

Бело-золотой очельник с подвесками из янтаря и мелкого речного жемчуга, коралловое монисто, шитый золотом алый бархатный кафтан, широкие серебряные браслеты с бирюзой и малахитом, массивные перстни на пальцах… и взгляд. Властный. Уверенный. Жёсткий.

− Да уж, − подал голос Полумесяц. − Натуральная княгиня!

− Чего глядишь? − прервала Оляна затянувшуюся паузу. Служка с поклоном подал ей кубок.

− Да вот никак не разберу, что больше тебе к лицу: Согодаева смерть или беременность. − Яромир глотнул медовухи и крякнул. Добрый мёд. Крепкий. − Как ты его убила?

Оляна выразительно покосилась на служку и с мрачной торжественностью изрекла:

− Небеса призвали моего супруга. Его час пробил. Князь отправился в Святые чертоги, преисполненный мира и покоя: он отошёл во сне.

− Напоровшись на нож, − довершил Марий в тон ей.

− Понимаю. − Яромир изобразил скорбную мину.

− Не думаю, − сказала бывшая поляница и повернулась к служке. − Сыщи Ринку и Лукерью. Вели явиться. И чтоб немедля!

− Слушаюсь, пресветлая госпожа! − пролепетал служка и поспешил исполнить приказ.

− Не думала, что когда-нибудь снова увижу тебя, − проговорила Оляна, когда они остались наедине. Она извлекла из потайного кармана нож-рыбку и протянула ему. − Вот. Я сохранила его. Твой нож изменил мою судьбу. Пришло, видать, время его вернуть.

Яромир не счёл нужным артачиться. Принял оружие и сунул туда, где ему место − за голенище сапога. И тут же снял с шеи лунницу.

− Держи, − сказал, положив цацку на стол.

Оляна взяла подвеску, провела пальцами по замысловатой филиграни и тяжело вздохнула.

− Я не могу её принять, − проговорила она. − Не имею права. Я не поляница.

− Я тоже, − со всей ответственностью заявил Яромир, а когда Оляна подняла глаза, добавил: − Бери. Отдашь сыну, когда народится.

Она кивнула. Помолчала с минуту и, вскинув голову, обожгла взглядом.

− Презираешь меня?

− С чего бы? − Яр отхлебнул медовухи прямиком из кувшина и утёрся рукавом.

− Ты знаешь. − Оляна помрачнела. − Ни к чему словесами трясти.

− Ты права. Ни к чему. − Ледорез заглянул ей в глаза. Спору нет, старику глотку перерезать − дело нехитрое. Но справиться со стражей и не угодить при этом в темницу… − Как выпуталась из дерьма?

− Согодаевы дочери подсобили, − Оляна улыбнулась краешком губ и смочила в меду фигурный пряник. − Четверо из них мечтали присоединиться к поляницам. Я пообещала замолвить словечко перед Синегоркой, вот они и расстарались. Рубак подкупили. Охрану перебили. Служек отцовских и гонцов − всех в острог заперли. А наутро сообщили, мол, князь от старости помер, но перед смертью нарёк наследником нерождённого сына.

− И ты стала княгиней.

− Стала, − кивнула она и нахмурилась. − Осуждаешь?

− Не моё дело тебя судить.

Бывшая поляница усмехнулась.

− Нравишься ты мне. Хорошо, что жив остался. А всё благодаря невесте твоей. Она аккурат на разъезд моей старшей падчерицы налетела. Такой хай подняла, ахнешь. Помощи просила. Торопила. Требовала, чтобы за дружиной княжеской послали. Про упырицу поведала − мы эту тварину почитай полгода изловить не могли: совсем замордовала, окаянная! − и дорогу через лес указала. Молодец, девка. Свезло тебе с ней. Крепко, видать, любит.

Полумесяц глянул на него с каким-то особым выражением. Яр вздохнул.

− Она мне не невеста, − сказал он.

− А кто же?

− Она… − слова разбежались, как тараканы, и Ледорез понурился. − Всё сложно.

Оляна подалась вперёд, накрыла его руку ладонью и тепло улыбнулась.

− Не моё дело тебя судить, наёмник.

Яромир посмотрел с благодарностью.

− Где она сейчас.

− Спит, − сказала княгиня. − Да и тебе отдохнуть не помешает. Опочивальню тебе приготовили, как почётному гостю: постель настелили, очаг разожгли. Всё чин по чину. Так что ступай с Небом. А я к тебе двух челядинок пришлю, чтобы слаще отдыхалось. Они знатные мастерицы своего дела.

− Так вот за кем она служку послала! − воскликнул Марий и осклабился похабнейшим образом. − Вот это я понимаю − гостеприимство!

− Не до мастериц мне сейчас, − честно признался Яр, опасаясь, что свалится замертво по дороге в спальню.

− Не упрямься, − настояла на своём новоиспечённая княгиня. − Ручаюсь, останешься доволен.

Ледорез шумно выдохнул. Сил спорить не осталось.

− Пойду. − Он поднялся. Доковылял до дверей светлицы и обернулся. − Тот чернявый, что бился вместе со мной… Где он?

− В остроге.

− Его казнят?

− А ты против? − Оляна сложила руки на груди и вскинула бровь.

Яр ответил долгим взглядом.

− То, что он прикрыл тебя в пылу сражения, ничего не значит. − Глаза бывшей поляницы сузились. Ноздри гневно затрепетали. − Стервец заслуживает смерти. Жестокой и мучительной. Я узнала его, едва завидев: это он пленил меня и продал Согодаю. Это он разрушил мою жизнь!

− Разрушил, − согласился Ледорез. − Но не отнял.

Он вышел, не дождавшись ответа, и поплёлся за служкой в опочивальню. Туда, где ждали растопленный очаг, лохань с водой, мягкая перина и… две толковые, знающие своё дело мастерицы.

Интересно, как они сладят с недвижным храпящим телом?

− Похоже, девчатам придётся всерьёз поднапрячься, − хмыкнул Полумесяц.

− Похоже на то, − буркнул Яр и зевнул.

Служка обернулся и, подняв повыше масляный фонарь, испуганно поглядел на него, но сказать ничего не решился.