Глава 31

Рубежный лес встретил колючей морозной мглой. На пнях, стволах и еловых лапах серебрился свежевыпавший снег. Тропинку затянуло инеем. По тёмному небу рассыпалось звёздное крошево, полускрытое густыми кронами старых дубов. Могучие ветви скрипели. Корни торчали из земли на добрый локоть. Мрачно. Жутко. Холодно…

Но чем дальше Яр шёл, тем сильней лес менялся. Иней переливался, точно битый хрусталь, тут и там мелькали парящие огни-светляки, на припорошенных снегом кустах распускались бутоны белых цветов с перламутровыми лепестками.

На душе потеплело от воспоминаний. Снеженика в красном плаще, с корзинкой и фонарём, поёт яснолисту… Кажется, это было только вчера.

Когда Ледорез добрался до грибной поляны, шляпки исполинских мухоморов вспыхнули одна за другой, будто огромные красные лампы. Мухоморы встрепенулись, стряхивая с себя снежинки, и вытянулись по струнке, а из самых глубин грибницы выскочил крошечный гриб-боровик. Пузатый малыш учтиво поклонился и, споро перебирая лапками, припустил вперёд. Там, где он бежал, появлялась тропка, ранее не видная глазу.

− Чудеса! − пробормотал Марий. Яр усмехнулся и последовал за боровичком.

Долго идти не пришлось: уже через пару вёрст узкая стежка вывела к опоясывающей холмы расщелине. Ледорез подобрался к обрыву и носком сапога сшиб в пропасть камешек. Булыжник улетел в непроглядную тьму.

Да уж…

Грибок нетерпеливо запрыгал у ног. Яромир подхватил нового знакомца и усадил в карман.

− Страшно? − вопросил Полумесяц.

Яр смерил товарища долгим взглядом и смело шагнул вперёд. Пустота удержала его, как если б он ступал по мосту из чародейского стекла.

Вдали, за холмами и рощей, возвышался зачарованный замок. Воздух рядом с ним мерцал и искрился: мириады блестящих снежинок водили хороводы вокруг башен. В окнах горели огни. Такой тёплый, уютный жёлтый свет…

Сердце наполнилось тихой, чуть горьковатой радостью, и Яромир ускорил шаг.

Тяжёлые ворота сами собой распахнулись, а каменные горгульи на водостоках растопырили крылья и зашипели: "Х-хозяи-ин! Хозяи-ин вернулс-с-ся!!!".

Стоило шагнуть на порог, повсюду вспыхнули свечи в замысловатых канделябрах. Вкусно пахнуло едой. Точнее − сочным жареным мясом.

Марий повёл носом.

− М-м-м… кабанятина. Красота!

Яромир был полностью согласен. Запах привёл в большой чертог, где жарко пылал гигантский очаг. За длинным столом разместилась знакомая компания.

− От те нате, лёгок на подхвате! Вы поглядите на него! − Бахамут Красный пыхнул трубкой. − Лохматый, грязный, потный и наверняка голодный, аки троглодит. Всё в лучших традициях!

Лютень поднялся, шагнул навстречу и стиснул Яромира в объятиях так крепко, что кости хрустнули.

− Человече! − оборотень хлопнул его по спине широкой пятернёй. − Хочешь кабана? Утром завалил.

Яр не успел ответить, как перед ним плюхнулась здоровущая щука со следами зубов на серебристой чешуе. Рыбина зателепала жабрами и дёрнулась, жмякнув хвостом, а из пустоты возник Когтеслав свет Долгоусович собственной персоной: сначала глаза, потом − всё остальное.

− Мяу, − сказал кот.

− Спасибо, − поблагодарил Яр… и тут же на него напрыгнуло, сбивая с ног, нечто большое и пушистое.

− Ах ты, шельмец шерстяной! − Ледорез душевно потрепал Барсика по загривку. Скорпикор сожмурился и заурчал, подрагивая крыльями от удовольствия. Он заметно вырос и стал размером с крупную рысь, а жало на его хвосте опасно заострилось. − Стосковался?

Барсик принялся ласкаться, точно игривый котёнок, а Яромир почёсывал его и озирался по сторонам. Где же…

− Не досчитался кого-то? − коварно прищурившись, трепясток пустил дым кольцами. − Выдохни, господин наш, сударь Хозяин. Кто ж как не супружница твоя тебя первая встретила? И что ж ты за муж такой, коли собственной жены распознать не сумел, а? Невежа!

Яр сморщил лоб, а позабытый гриб-боровик выскочил из кармана, кувыркнулся в воздухе, ударился шляпкой о каменный пол чертога и…

− Здравствуй, супруг мой. − Снеженика распрямилась, улыбнулась не без лукавства и отвесила земной поклон. − Не признал?

Яромир усмехнулся. Ну и плутовка! Надо бы всё ей рассказать. Только вот… с чего лучше начать?

− Садись. − Чародейка взмахнула рукой, и стул выдвинулся из-за стола. − Ешь. Пей. Отдыхай. А разговоры будем после разговаривать.

− Она святая! − шепнул Марий.

Снеженика бросила быстрый взгляд туда, где стоял призрак… и из-за стола, скрипнув по полу ножками, выехал ещё один стул.

Как же всё странно…

***

Сначала был суп. Густой. Грибной. С гренками. Потом мясо. Много мяса. Свежая кабанятина, зажаренная на углях. Вприкуску с соленьями разными. После − сырные лепёшки и сладости, орехи в меду, сушёные сливы, вареники, щедро сдобренные сметаной из топлёных сливок… И, конечно же, медовуха, пиво и подогретое вино.

В общем, трапеза удалась. Да так, что Яромир еле добрался до опочивальни. Снеженика помогла ему разоблачиться, разула, усадила в лохань с горячей водой и вооружилась мочалкой.

− М-м-м… − Ледорез прикрыл глаза, когда супружница принялась растирать спину и плечи.

− Тебе знатно досталось, − прошептала жена.

− Ерунда.

− Вижу, кто-то с толком обработал раны. − Взмыленная мочалка переместилась на грудь.

− Это бабка-Лукерья. − Про Ринку, которая мяла его, точно кусок теста, Яромир решил не рассказывать.

− Княжья целительница?

− Угу.

− Низкий ей поклон. Сберегла тебя. Озаботилась.

Снеженика запустила пальцы в его волосы и начала массировать. Яр чуть не замурчал от удовольствия. Чёрт побери, до чего сладко!

Тело мгновенно отозвалось, и захотелось большего.

− Присоединиться не желаешь? − поинтересовался Яромир, приоткрыв один глаз.

Колдунья посмотрела искоса.

− Ты же смертельно устал. И объелся.

− Устал, − не стал спорить он. − И объелся. Но не умер же.

Снеженика усмехнулась и покачала головой.

− Наклонись, я смою пену. − Она зачерпнула воды.

− Погоди, − остановил Яр. − Так толку не будет.

Он ухватился за края, поднялся и выпрямился во весь рост. Струи бежали по обнажённому телу. От кожи поднимался пар.

Вид, похоже, Снеженику впечатлил: рука с плошкой замерла, а взгляд скользнул туда, куда Яромиру и хотелось. Довольный собой, он мысленно усмехнулся.

Наконец, супруга отмерла.

− Я так не дотянусь, − сказала чуть охрипшим голосом. − Ты слишком высокий.

Яр молча принял у неё бадейку, опрокинул на себя и отбросил за ненадобностью. Чеплышка плюхнулась в лохань, а Ледорез молнией выскочил из корыта, сгрёб жену в охапку и смял губы поцелуем…

Путь до кровати показался слишком долгим, поэтому пришлось довольствоваться косматой шкурой близ очага. Кажется, это был пещерный нанук. Яр особо не приглядывался. Всё, что сейчас волновало − сладкие стоны, срывающиеся с нежных губ. Яромир очень старался, чтобы они срывались чаще и звучали громче, и громче, и громче…

***

Ему нравилось лежать с ней просто так. Лежать и молчать, слушая треск поленьев в очаге. Никто из его женщин не умел молчать так, как она. И никто не принадлежал ему дольше одной ночи. Раньше за любовь он платил серебром, а теперь…

Кажется, колдунья завладела его сердцем. Впрочем, Яромир не возражал, ведь взамен она отдавала своё…

Яр укрыл их обоих краем косматой меховухи. Снеженика неспешно поглаживала его руку, служившую ей подушкой, а он пропускал сквозь пальцы разметавшиеся тёмные пряди. Минуты текли медленно, как капли воска по столбику пузатой свечи, а белобокая луна за окном сияла на бархате неба гигантской серебряной брошью.

− Я должен сказать тебе… − прошептал Яр, ткнувшись носом в каштановую макушку. Волосы, как и всегда, пахли жасмином-чубушником.

− Про Преславу? − изрекла супруга прежде, чем он успел выдавить заготовленную фразу.

Яромир кивнул.

Снеженика нашла его ладонь и переплела пальцы.

− Ты был с ней честен, − сказала она. − Это главное.

Яр не стал больше ничего говорить. Просто прижал жену крепче, зарылся лицом в локоны и закрыл глаза. Странно и страшно это − чувствовать счастье. Особенно так остро, как сейчас…