Глава 32

Воровка улыбается. У неё раскосые глаза цвета мёда. Кудрявые волосы падают на плечи чёрным облаком. Смуглая, худая, невысокая. Ловкая, как кошка, гибкая и быстрая. Хотя… недостаточно быстрая.

− Поймал? − Тень облизывает губы и смотрит так, что перехватывает дух.

Он легко удерживает её. Садится сверху, прижимает к земле своим весом и туго стягивает ремнём тонкие запястья. На разговоры нет времени. Разговоры вообще не нужны. Не с ней. Не сейчас.

− И что теперь? − она не сопротивляется.

− Верну тебя князю.

− А если он велит меня высечь? Или казнить?

− Не моё дело.

− Я знаю, что это неправда, − шепчет она, и раскосые глаза темнеют. − Я видела, как ты пялился на меня в корчме. И там, на озере, когда нагишом купалась. Думал, я тебя не приметила? Как бы не так! Скрытность у тебя так себе. Но, может, имеются другие таланты?

Она раздвигает бёдра и крепко обхватывает его ногами.

− Хочешь меня, наёмник?

− Нет. − Он нервно сглатывает. И, кажется, даже краснеет. Врать сложно: он хочет её так, что впору взвыть.

Он хочет её. Грезит о ней. Ненавидит себя и сходит с ума от мысли, что она никогда не будет принадлежать ему…

− Две луны ты ходил за мной по пятам. Выслеживал да высматривал, глаз не спускал. Всё время был рядом. Я даже успела привыкнуть к тебе. А теперь… − Она многозначительно умолкает, и сердце в груди заходится. − Хоть поцелуй меня. Давай же. Смелее. Князь ничего не узнает. Мы убежим. Вместе. Только ты и я. Навсегда…

Она тянется к нему.

Её губы на вкус как вишнёвый сок. Маленькие груди упругие и тёплые. Соски мгновенно твердеют под шершавыми пальцами. Между ног горячо и мокро. Тесно.

Яр закрывает глаза. Растворяется в запретном наслаждении, и…

…орёт диким ором: острое лезвие располосовывает физиономию, кровь заливает глаза. Мир становится красным, липким. Всё вокруг тонет в багряном мареве, и он проваливается в алую пучину боли…

Яр дёрнулся, вскрикнул и резко сел, жадно хватая ртом воздух.

− Что стряслось? − Снеженика мгновенно проснулась, щёлкнула пальцами, и на ладони заплясал рыжий сполох.

− Ничего. − Он шумно выдохнул и откинул со лба влажные пряди. − Дурной сон.

− Дурной сон? − колдунья заставила сполох парить в воздухе и подалась вперёд. Пригляделась. − Неужто сердцекамень подвёл? Странно, я напитала его до отказа…

− Нет. − Ледорез мотнул головой. − Камень здесь ни при чём. Это обычный сон, а не…

Он осёкся.

− Понимаю, − кивнула жена и улеглась на бок, подперев щёку кулаком. − Что пригрезилось?

Яромир сморщился.

− Не помню. − Он ухватил с прикроватной тумбочки кувшин. − Кажется, я куда-то провалился.

− Провалился?

− Умгу, − промычал он, активно работая горлом.

Супруга внимательно посмотрела на него.

− Сколько вареников ты съел перед сном? − спросила серьёзно.

− Ну… − Яр задумался, припоминая. − Десятка два. С пятком.

− Похоже, последний пяток оказался лишним. Бах говорит, от переедания у человеков случаются кошмары.

− Ему виднее, − фыркнул Ледорез, допил оставшуюся воду, утёрся и решил сменить тему. − Надо срочно изловить Люсинку. Она бесчинствует в Раздолье.

− Знаю, − вздохнула колдунья. − Там мне её не достать: Дольные земли под защитой печати.

− Значит, надобно выманить.

Снеженика поймала его взгляд.

− И кого же определишь в приманку, господин мой? Уж не себя ли?

Яр ответил не сразу. Растянулся на спине, заложил руки под голову и полминуты сосредоточенно рассматривал косую трещину на потолочной балке.

− В том, что она вырвалась, виноват я, − наконец сказал он. − Люсинка обрела силу, когда испила моей крови. Я сам подставил шею под укус. Никто не заставлял. Поэтому… − Ледорез повернулся и посмотрел на жену, − её жертвы на моей совести. Мне и ответ держать.

Чародейка разубеждать не стала. Накрыла руку ладонью, чуть сжала и прошептала:

− Мы её вернём. Обещаю.

Она прижалась теснее. Яр обнял её крепче. Минуты снова потекли медленно и сладко, растворяясь в уютном треске поленьев.

− Это не всё. Угадала? − спросила Снеженика спустя вечность тишины. − Тебя тревожит многое, но одна забота гложет особенно сильно.

Яр усмехнулся.

− Прочла мысли?

− Нет.

Он вздохнул.

− Великомудр… забрал у меня кое-что. В прошлом.

− Что?

− Не знаю. − Ледорез повернулся и внимательно посмотрел на жену. − Может, ты увидишь?

Снеженика положила ладонь ему на грудь. Прямо на уродливый шрам от балки.

− Твоя память, как разбитый сосуд, − прошептала она. − Тысячи осколков, которые не склеить. Не поручусь, что отыщу то, о чём просишь. А опасность велика. Очень. Ты едва не погиб, когда…

− И всё же ты можешь, − перебил Яромир. − Попытайся. Боль стерплю.

Снеженика отстранилась. Приподнялась на локте, заглянула в глаза и отрезала:

− Нет. Не хочу потерять тебя снова.

− Если помру − вернёшь.

− Всё не так просто.

− Ты возвращала меня дважды.

− Трижды, − поправила жена. − И с каждым разом это всё сложнее. В какой-то миг ты просто не откликнешься на зов, и тогда…

Она опустила глаза.

− Прости.

− Дело не только в смерти, так ведь? − сообразил Яр.

Снежиника кивнула. Помолчала пару мгновений и вымолвила:

− Помнишь безумного старца в Развалинах?

− Помню. − Ледорез помрачнел. − Это был я. Моё будущее.

В ушах прозвенело скрипучее "Полудушник!", и его передёрнуло.

− Я дала слово, что не допущу этого, − продолжила Хозяйка. − Если проникнуть в память слишком глубоко, разум помутится. Ты перестанешь быть собой. Навсегда.

− Ты уже залезала мне в голову, − напомнил Яр.

− Тогда я ещё не знала, что ты… − Снеженика вдруг осеклась и побледнела.

− Что? − нахмурился Ледорез.

− Так устойчив.

− Но ты смогла. − Он вперился в супругу взглядом.

− Да. Но даже мне это далось нелегко. − Она высвободилась из его объятий и поднялась. − Отдыхай. Тревоги подождут до утра.

− Останься.

Колдунья мягко улыбнулась.

− Если останусь, не уснёшь.

Яромир хмыкнул.

− Зришь в корень. − Он завернулся в шкуру как в кокон и зевнул. Глаза слипались. − Сколько продлится ночь?

− Пока не решишь проснуться, − сказала она и растворилась в воздухе. − Спи сладко.

***

Когтеслав лакал из блюдца тёплое козье молоко. Барсик гонялся по чертогу за солнечными бликами, сокрушая всё на своём пути. Марий кемарил, усевшись на подоконнике, а Бахамут и Лютень яростно спорили. Вопрос касался жизни и смерти.

− Холодное! − настаивал трепясток. − Исключительно холодное!

− Только горячее! − давил волколак. − Коптить так коптить. А с холодного никакого проку: ни тебе вкуса ни запаха.

− А тебе только запах и важен! Животное!

− А тебе, скажешь, нет? На вот, − посреди стола на блюде лежала здоровенная красница [1]. Лютень срезал пласт балыка и протянул карлику на ноже. − Отведай.

Бахамут с недоверием оглядел угощение, принюхался и перевёл взгляд на Ледореза, скрупулёзно вострившего клинок.

− Сударь Хозяин! − воскликнул он. − Будь разлюбезен, попробуй, я этим не отравлюсь?

Яр вознамерился послать карлика к совоглазам, но не успел: в чертоге возникла Снеженика. Материализовалась на любимом месте во главе стола и улыбнулась всем собравшимся.

Бахамут и Лютень учтиво поклонились. Когтеслав утробно муркнул. На миг Яромиру показалось, будто даже Марий коротко кивнул.

Вот же…

Сам же Ледорез ненароком залюбовался супругой. В тёмно-красном плаще поверх скромного, залатанного и порядком обтрепавшегося по подолу серого платья, с синим цветком в тёмных волосах и лёгким румянцем на бледных щеках, она казалась краше всех земных королевен. И даже лопата в её руках не портила общего впечатления. Хотя вызывала вопросы. Некоторые…

− Пришлось раскопать пару могил, − пояснила колдунья, прежде чем он успел спросить, и вручила лопату подоспевшему Бахамуту. − Отыскать корень мандрагоры в это время года не так легко.

Яромир вдруг испытал жуткую неловкость.

− Зачем сама копала? Сказала бы мне, я бы сделал.

Бах пробормотал какое-то ругательство, закрыл лицо короткопалой ладонью и покачал головой.

− Какой же ты всё-таки невежда, сударь наш Хозяин! − выпалил он. − Мандрагора служит только тому, кто её раздобыл.

− Известный факт, − донеслось со стороны подоконника, и Яр сердито зыркнул на покойного товарища.

− Как? Ну как можно не знать таких элементарных вещей? − продолжил возмущаться трепясток. Он щёлкнул пальцами, и в чертоге возникла оружейная стойка. Карлик бережно уместил лопату в свободный паз между кочергой и ледорубом и щёлкнул снова. Стойка исчезла. − Это же прописная истина! Основа таки основ!

− Угомонись, Бах, − осадил его Лютень. − Человече не может знать всего. Но он быстро учится и вкалывает не меньше нашего. Вчера одних осиновых кольев две дюжины настрогал. Непонятно только, зачем.

− Для Люсинки, − буркнул Ледорез.

Трепясток фыркнул и закатил глаза.

− Батюшки-матушки, подержите мой арбуз! Неужто думаешь, эту тварину можно деревяшкой испугать?

− Можно, − как ни в чём не бывало отозвался Яр. − А ещё можно отрезать голову и сжечь тело.

− Отличный план! − одобрил Лютень, а карлик, скосоротившись, бросил на волколака сардонический взгляд.

− Ты ему ещё святую воду присоветуй.

− И присоветую!

− А поможет? − серьёзно спросил Яромир.

Оборотень открыл рот, чтобы ответить, но Бахамут заговорил вперёд.

− Люсинка − не фунт изюму, − воскликнул карлик. − Она древняя малопонятная тварь. Никто, даже госпожа наша сударыня Хозяйка, толком не знает, кто её обратил. И я насчёт этого в огромных сомнениях. Может, её вовсе никто не обращал. Как тебе такое предположеньице, а?

− И что это значит? − нахмурился Яр.

− Он намекает, что Люсинка − первородный вампир, − подсказал Марий.

− Да! − встрепенулся Бах. − Я таки намекаю!

Яр нахмурился пуще прежнего и поглядел сперва на призрака, а потом на трепястока.

Что, чёрт побери, происходит?

− Люсинка умерла перед свадьбой от неведомой хвори, − сказал он. − Разве нет?

− Ой, я тебя умоляю! − махнул рукой карлик. − Сочинить можно всё, что угодно. Как-то, помнится, я брякнул, что трепястоки вымерли − и все поверили. Представляешь?

− Ты малый народ с упырями не сравнивай, − Лютень помрачнел. − Вампиры опасны. С ними каши не сваришь. А уж с первородными так тем более. Сил у них столько, что даже лунного серебра для полного упокоения не хватит. Точно говорю.

− Мя-яу! − басом подтвердил Когтеслав Долгоусович и слизнул с усов молочные капли.

− Даже если так, зов её вернёт, − заявила Снеженика с непоколебимой уверенностью. − Она привязана к склепу, а склеп − к замку. Заточить её дело не хитрое. Главное − выманить из Раздолья.

− И кто же её выманит? − Бахамут сложил руки на груди и вскинул кустистую бровь.

− Я, − спокойно сказал Ледорез и отложил меч. − Но сперва доставлю Хотенею его избранницу.

Он поймал взгляд жены.

− Ты готова?

Снеженика кивнула.

− Вы оба… Вы… ума решились? − всплеснул руками Бахамут. − Ладно ентот, − трепясток кивнул на Яромира. − Его не жалко. Но ты, госпожа наша сударыня Хозяйка! Хрустальная! Драгоценная! Ну разве ж можно? На таком-то расстоянии! Такой риск! Такой риск! А ты что зыркаешь, аспид? Если опять помрёшь, ни я, ни Когтеслав свет Долгоусович не будем с тобой возиться! Тебе моё слово! Мы, трепястоки, − народ честный и непокобелимый!

Он упёр руки в бока, насупился и засопел, грозно раздувая ноздри.

− Не волнуйся, верный друг. − Снеженика поднялась, приблизилась и чмокнула сердитого карла в рыжую макушку. − Ничего дурного не случится, обещаю. Проклятье не позволит мне покинуть Холмы в человечьем облике… а в другом Хотенею я не нужна.

− И слава Небу, − проворчал трепясток. Он всё ещё дулся, но взгляд его заметно смягчился. − Но кого таки наш разлюбезный Хозяин повезёт в Перелесье? Нам нужна девушка. Срочно. И, желательно, недорого.

Ледорез переглянулся с супругой.

− В Перелесье отправится мой двойник, − сообщила колдунья.

− Двойник? − Бахамут хмуро уставился на неё. − Какой двойник? Сотворённый?

− Нет, − мотнула головой Снеженика. − Сотворённого быстро раскусят: они без воли творца и шагу ступить не способны.

− Сталбыть, нужен кто-то мозговитый? − с опаской уточнил карлик.

− Мозговитый, − кивнула колдунья, и трепясток ощутимо напрягся. Побледнел даже. − И способный к устойчивому обороту.

− Фу-ух! − Бахамут облегчённо выдохнул и просиял. − Значится, не подхожу я. Какая досада! А так хотелось! Так хотелось!

Он повернулся к Лютеню.

− У меня для тебя плохие новости, дружище.

Волколак мрачно глянул исподлобья.

− Что нужно?

− Выиграть время, − сказал Яр.

− Вот, умеешь ты объяснять, − подковырнул Бах. − Прямо дар у тебя небесный.

− Человече сказал ясно, − возразил оборотень. − А с деталями по ходу сладится.

Ледорез посмотрел на Лютеня с уважением. Хороший он всё-таки мужик. Хоть и волк наполовину.

− Ну, раз ясно… − Снеженика вскинула голову. Глаза её изменились: зрачки стали узкими и длинными, как у кошки солнечным днём. Бледные губы беззвучно зашептали заклинание, и на миг в чертоге стало нестерпимо ярко. А когда сияние рассеялось, Хозяек было уже двое.

1. Красница − нерка. Красная рыба семейства лососёвых. Очень вкусная.