Глава 34

В гриднице привычно пахло потом и ногами, воины душевно храпели с присвистом, но сон не шёл. Яр ворочался на узкой, промятой чужими боками койке, тоскуя об укромном уголке рядом с дверью.

− Угомонись уже! − шикнул Марий, когда Яромир в очередной раз попытался устроиться поудобнее.

− Не могу на кровати спать! − огрызнулся Яр. − Слишком мягко.

− Какой ты привередливый!

Ледорез тихо матюгнулся и поднялся. Осторожно пробрался промеж рядов спящих гридичей и, бесшумно отворив дверь, вышел на двор.

Ночь выдалась мягкая, безветренная. Редкие снежинки, лениво кружась, медленно сыпали с чёрного неба. От стойл несло навозом. Далеко в лесу протяжно выли волки. Караульные, обняв бердыши, дрыхли, точно медведи в берлоге.

− От жеж, − хмыкнул Марий, завидев их. − Хороша охрана!

Яромир осторожно миновал притомившихся бойцов и обошёл центральную башню с тыла. Ставни нужного окна оказались заперты.

Ледорез нахмурился.

− Может, уснул? − предположил Полумесяц. − Час уже поздний.

"Может, и уснул, − подумал Яр. − А может, с него уже шкуру сняли".

− Не нагнетай, − сказал призрак.

Яромир выразительно покосился на товарища и, подхватив с земли камешек, запустил в оконце. Ответа не последовало.

Яр не растерялся и запустил ещё один. Опять тишина…

Ледорез поднял с земли третий снаряд, прицелился, и… чуть не поседел, когда за спиной раздался глухой бас.

− Чего хулиганишь, человече? − Лютень с увесистым бараньим окороком в тонкой девичьей руке выглядел жутко. Зато был жив, цел и, похоже, весьма доволен. Он смачно цапнул баранью ногу и принялся тщательно жевать. − Нету меня там.

Яромир вздохнул с облегчением. Вот же…

− Я же просил никого не жрать, − сказал устало.

− Ты просил живьём, − уточнил полуволк. − А баран в кладовке на крюке висел. Мёртвый совсем.

Он снова куснул ляжку.

− Вот уж… волка ноги кормят! − хмыкнул Марий.

− И не говори, − отозвался Лютень.

Яр глянул на них. Вот ведь…

− Что Хотеней? − спросил сухо. − Лез? Лапал?

Оборотень мотнул головой.

− Не лез. И не лапал.

− Совсем?

− Совсем, − подтвердил Лютень. − До опочивальни сопроводил, на ложе указал и был таков. Челядинку, правда, прислал, чтобы разоблачиться помогла.

Яр напрягся.

− Она жива?

Оборотень склонил голову и скривился.

− За дурака держишь?

− А выбрался как? − Яромир задрал голову. От окна до земли сажени три без малого, просто так не сигануть.

− Сие тайна великая есть, − многозначительно изрёк Лютень и протянул окорок. − Будешь?

− Позже. − Яр высунулся из-за башни и окинул двор взглядом. Прищурился. − Сперва надо Сипуху отыскать.

− Думаешь, череп у неё?

− Не думаю. Знаю.

***

− А ну стой! − Дозорный на стене проявил завидную бдительность. Яр мысленно усмехнулся. Он нарочно двинул напрямик, открытый всякому взору: требовалось отвлечь внимание от пробиравшегося вдоль прясла Лютеня [1]. − Ты чьих будешь?

− Новый княжий послужилец. − Ледорез выпятил грудь. С нарамника глядел глазастый филин Перелесья.

− А-а! Тот, что из наймитов?

− Он самый.

− А чего бродишь в поздноту такую?

− Нужду шёл справить.

Ратник нахмурился, приподнял факел и подался вперёд.

− И чем тебе двор не угодил?

− Так я большую.

− А-а! − дозорный понимающе кивнул. − Ну ежели окромя лопухов уединение надобно, к отхожим местам ступай. Там они, у частокола за коровником. Ближе к малым воротам. На дух иди. Не обшибёшься.

Яромир отсалютовал караульному и продолжил путь. К коровнику, ясное дело, он не свернул. Взял прямо. Укрылся за дровняком и прошмыгнул в ворота. Без труда отыскал тропку, ведущую на восток, к погосту.

− Нам точно сюда? − Лютень шёл промеж надгробных плит, на ходу обгладывая кость. В лесу взвыли волки, и оборотень, задрав голову, долго и протяжно ответил им.

В сочетании с обликом Снеженики сие действо вышло на редкость пугающим. Аж кровь в жилах застыла.

Яр поёжился.

− За погостом казематы, − сказал, дыхнув на озябшие ладони. − Череп хранился там. В логове Сипухи.

− Тогда у меня для тебя плохие новости. − Оборотень ловко запрыгнул на ближайший могильник и кивнул на тёмное бесформенное нечто вдалеке. То, что когда-то было темницей, превратилось в груду припорошенных снегом камней.

Погань…

− Ты же сам её разрушил. Разве нет? − Лютень соскочил с надгробия, отбросил кость и облизал пальцы.

− Нет, − возразил Ледорез. − Колдунша постаралась.

− Но гонялась-то она за тобой.

− Это детали. − Яр двинул вперёд размашистым шагом. − Пойдём. Надо всё осмотреть.

***

− Мда-а… − протянул полуволк, когда они добрались до развалин. − Знатно, видать, повеселились. − Он кивнул на частокол переломанных опорных балок. − Здесь тебя зашибло?

− Нет, чуть дальше. − Яромир кивнул в темноту. − У обрушенной стены.

Лютень окинул взглядом руины узилища.

− Нечего тут ловить, человече, − сказал он. − Даже я ничего не чую. Ежели что и было, всё разворотило да под завалами погребло. Концов не сыскать.

Яр не стал спорить. Ясное дело, полуволк прав, но…

Гадкое чувство сидело в душе занозой и не давало покоя.

− Что-то здесь не так… − пробормотал он и дёрнулся.

Тёмная тень, ухнув, вспорхнула с обугленной башни и, шелестя крыльями, унеслась в холодную серую высь.

Яромир шумно выдохнул и матюгнулся. Вот же, погань! Чуть сердце не встало.

− Это просто сова, человече, − успокоил Лютень. − Мышей, видать, ловила. Их тут пруд пруди.

Оборотень резко наклонился, а выпрямившись, продемонстрировал зажатого в кулаке грызуна, который пищал и дёргался.

− Вот, видишь? − Он раззявил рот и с хрустом откусил мышонку голову. Яр выругался и отвернулся. − Самый смак! Хочешь, тебе споймаю?

− Спасибо, я сыт, − сказал Яр и потёр подбородок. Мелькнувшая мысль угасла, как вспышка молнии. Осталась лишь смутная тревога. Чего-то он не заметил. Чего-то не доглядел. Не додумал. Но чего именно? − Вернёмся сюда завтра. Хочу кое-что проверить.

− Так сейчас проверь. − Лютень дожевал мыша, обсосал хвост и отбросил в сторону. − Что мешает?

− Лопаты нет.

− Тю! − полуволк поплевал на ладони и протёр о расшитый серебром сарафан. − Нашёл проблему! Показывай, где копать.

И Яр показал. Не сразу, конечно. Сперва тщательно обследовал руины и крепко напряг память.

Сторожка тюремщика стояла у восточной стены. Там, под опорной балкой находился чёрный ход, через который барыга впустил их с Бахамутом. Потом − потайной коридор. Спуск, тяжёлые двери, казематы, где держали скованных поляниц, лестница, скрытый этаж, и…

− Тут, − скомандовал он, отмерив полсотни шагов по пепелищу.

Лютень принялся за дело с таким рвением, что Яромир и Марий невольно залюбовались им.

− Во даёт… − прошептал призрак. − Как бесподобно роет! Не всякий крот так сумеет.

− Да уж, − буркнул Ледорез. Не будь оборотень точной копией Снеженики, было бы куда проще. А так…

Яромир отвёл взгляд от согнувшейся в три погибели женской фигуры. Вот ведь жуть какая!

− Сам хоть понимаешь, что ищешь? − полюбопытствовал Полумесяц, не отрывая глаз от полуволка.

− Нет, − признался Ледорез. − Но что-то наверняка осталось. Такие места не исчезают бесследно.

Марий согласно кивнул.

Снег перестал, а потом начался снова. Морозец крепчал и пробирал до костей. Волки в лесу выли всё громче, зычно ухали филины. За рваными седыми облаками мелькала белобокая луна, Лютень рыл, а Яр скрипел мозгами.

Хотеней не отстроил узилище. Почему? Возвёл новый острог в другом месте? Возможно. Но казематы и каменные мешки − это одно. А пыточная с колдунскими приблудами − совсем другое. Оборудовать такую сызнова − дело непростое и опасное. Если пройдёт слушок, будто Пресветлый князь чёрной волшбе способствует − пиши пропало: бояричи вмиг обернутся против владетеля. Никто не захочет брать грех на душу. А потому…

Должен быть схрон. Тайник или, на худой конец, какой-нибудь загашник, куда спрятали то, что нельзя уничтожить, а переносить слишком рискованно. Наверняка хоть что-то да осталось. Любая мелочь стала бы зацепкой. Ну а дальше…

Лютень копал, точно свин, почуявший трюфель. Комья стылой земли фонтаном брызгали в воздух. Когда попадались глыбы, волколак без особого труда отбрасывал их в сторону.

Наконец, оборотень выпрямился. Грязный, потный, раскрасневшийся, он сдул со лба выбившуюся из прически тёмную прядку и прохрипел:

− Готово, человече. Кажись, нашёл. Ход потайной. Как ты и думал.

***

Каменный лаз оказался узким, что твоя кишка, и втиснуться туда оказалось непросто. Но Яр смог. Ползти пришлось долго. Сверху сыпалось каменное крошево, пыль набивалась в лёгкие, мешая дышать, а настывшие стены тоннеля обжигали холодом. В какой-то момент Ледорез всерьёз надумал отказаться от рисковой затеи, повернуть и выбраться на поверхность, однако впереди, в том самом месте, где лаз упирался в тупик, замаячил свет. Еле различимый, но вполне реальный.

Уютное жёлтое свечение сочилось сквозь покорёженную кладку, и Ледорез, прищурившись, заглянул в щель.

Кровь мгновенно застыла в жилах. По коже побежали мурашки, а волосы на затылке встали дыбом.

Комната. Злополучная, разъети её гоблины, комната, полная штопанных трупов и маринованных конечностей. Вот она. Цела целёхонька. Под потолком, как и в прошлый раз, парил огромный изумрудоглазый череп. А в центре, озарённый сиянием сотен свечей, стоял…

Пресветлый князь Хотеней собственной персоной. Полностью обнажённый…

Поджарое гибкое тело блестело, будто владетель натёрся маслом с головы до пят, а перед ним возвышалось исполинское − в два человеческих роста − зеркало из чародейского стекла.

− Я готов, − прохрипел князь и зажмурился, судорожно стиснув кулаки.

По зеркальной поверхности пробежала рябь. Зеркало ожило. Загудело. Оно жадно всасывало в себя красоту и молодость Хотенея, и тело князя стремительно менялось. Хрустнули, выворачиваясь, кости. На спине вырос горб, кожа обвисла и покрылась печеночными пятнами, глаза выпучились, руки вытянулись до самого пола, а пальцы слиплись, обернувшись ластами.

Спустя пару мгновений от ладного синеглазого красавца не осталось и следа. Посреди комнаты остался отвратный, крепко припечатанный проклятьем, Ущербный…

Яр скрежетнул зубами.

Вот же… погань!

1. Прясло − участок крепостной стены между двумя башнями.