Глава 37

− Где княгиня? − глухо рыкнул Яромир.

− Я за нее.

Остриё метило упырихе в лицо, и она, скривившись, отмахнулась от клинка, словно от надоедливой мошки.

− Убери это, − бросила небрежно. − Знаешь ведь, что без толку.

− Где княгиня?! − повторил Яр и набычился. Свёл брови над переносицей.

− Ах, какой грозный! − она сдула упавший на лоб рыжий локон. − Княгиня отдыхает.

− Ты убила её?

− Не нагнетай. − Люсинка растворилась в воздухе и возникла у него за спиной. Яромир насилу успел развернуться. − Ничего с ней не станется. Я её просто немного… убаюкала, вот и всё.

− Где она?

− Где и положено, − вампирша пожала плечами. − В Листве. Под присмотром целой армии нянек и знахарей. − Она хихикнула. − Думают, бедняжечка от хвори занедужила.

− А ты?

− А что, "я"?

− Не придуривайся. − Ледорез сунул меч в ножны. − Зачем ты здесь?

− У тебя руки озябли. − Люсинка шагнула к нему. − Хочешь, согрею?

Яр остановил её взглядом.

− Ладно! Ладно! − она вскинула ладони, как обычно это делают, когда хотят показать отсутствие оружия, и миролюбиво улыбнулась. − С тобой повидаться приехала. Доволен?

Яромир опешил, но виду не подал.

− Откуда прознала?

− Откуда-откуда… − буркнула упырица и надула губы. − От тамук-тарханского верблюда!

− Отвечай.

− Я всё ещё служу твоей паскудной жёнушке, забыл?

Снеженика? Яр моргнул. Уж не ослышался ли?

− Она сказала тебе?

− Сказала-показала… − Люсинка задрала голову и залюбовалась небом. Она выглядела совершенно живой. Разрумянилась даже. Богатый княжеский зипун с оторочкой из чернобурой лисицы сидел на стройном стане как влитой. Малахитовые серьги весело плясали в ушах. Толстые медные косы короной лежали вокруг головы. Красивая и опасная. Как кобра. − Велено было княгиню Листовскую от поездки отвадить, а повозку сюда пригнать и пустую на перекрёстке бросить.

"Велено было…" Ледорез сглотнул. Вот же…

− И тебе не пришлось бы ломать голову, как поступить и что сказать, − вполголоса пробормотал Марий. − Повозка разграблена, княгиня исчезла. Всё чин чинарём. Не подкопаешься.

Яр нахмурился. Да, всё так. Но… Это задание − и поросю ясно − проверка на прочность. Хотеней не глуп. Наверняка подстраховался на случай, ежели новый послужилец учудить вздумает. А значит…

− На выезд нападали? − строго вопросил он.

− Пару раз, − беспечно отозвалась Люсинка. − Лихолюды. Пропитые, грязные и мерзкие на вкус. У меня от них до сих пор изжога, представляешь?

− А ещё?

− Там, в кустах неподалёку четверо отирались, − продолжила вампирица и ткнула его пальцем в грудь. − В таких же нарядах, как у тебя.

Ледорез отвернулся и выматерился.

− Что ты с ними сделала?

Люсинка лукаво выгнула бровь.

− Ишь, как растревожился. Ажно весь пятнами пошёл. Не волнуйся, милый. Их я тоже убаюкала, прямо как посадницу Листовскую. К вечеру оклемаются. Край к ночи.

Яр облегчённо выдохнул. Да уж…

− Я бы их, конечно, съела, − продолжила упырица. − Но твоя супружница, будь она неладна, запретила трогать тех, кто не нападает первым.

Яромир слушал мертвячку, а мысли в голове выстраивались стройными рядами. Стало быть, Снеженика вернула контроль над Люсинкой. Но как? Когда? Как сумела дотянуться, ведь вампирша была под защитой печати!

− Ты на кой ляд из Раздолья вылезла? − спросил, не удержавшись.

− Если скажу, что из-за тебя, поверишь? − изумрудные глаза блеснули ярче малахитов.

− Нет.

− Ах, как сурово глядишь! Очи так и горят! − она потянулась к нему, но Яр перехватил руку.

− Прекрати ёрничать. И не вздумай превращаться в…

Он не смог подобрать название зубастому кошмару с огромными нетопыриными крыльями.

− Глупый! Глупый бычок! − Люсинка вырвала руку и указала вверх. − Раскрой глаза! Что ты видишь? День только занялся! Как, по-твоему, я обернусь при свете солнца? Ничего ты не знаешь…

− Не уходи от темы, − перебил Яр. − Отвечай, зачем вылезла.

− Говорю же, за ради тебя! − упорствовала мертвячка. − Свидеться хотела. Поговорить.

Яромир фыркнул. Ну и хитра, куница!

− А там, в Раздолье, тоже поговорить хотела?

Люсинка глянула со злостью и обидой.

− Я вообще-то тебя спасала! − выпалила она. − От лихолюдов! Ни тебя, ни девчонку твою не тронула! Не куснула даже ни разу.

− Ты напустила вурдалаков. − Он скрестил руки на груди. − Они меня чуть не сожрали.

− Не преувеличивай, − отмахнулась упырица. − Никто бы тебя не сожрал. По крайней мере, полностью. К тому же, ты жив. А значит − всё в порядке.

− Во даёт, − хмыкнул Полумесяц. − И ведь не поспоришь!

− Ну, не дуйся, милый, − промурлыкала Люсинка и взмахнула ресницами с таким невинным видом, что даже агнцы небесные позавидовали бы. − Забудем обиды! Погляди, мой сладкий, какой у меня гостинец припасён! Всё самое лучшее − для тебя, любимый!

Она извлекла подарок из кармана. Гостинцем оказался женский указательный палец. Кажется, отгрызенный. Ну, или оторванный. Причём − судя по цвету − совсем недавно. Люсинка спешно стянула один из перстней и напялила на него. Кольцо село плотно: палец оказался толстоват.

− Ну? Чего уставился? Бери!

Ледорез растерялся на полмгновения.

− Он… чей?

Вампирша фыркнула, сдувая упавшую на лоб прядку, и закатила глаза.

− Разве это важно?

Яромир вскинул бровь.

− У одной лихолюдки позаимствовала, − призналась упырица. − Больно она мне по вкусу пришлась: румяная такая! Бери, не то передумаю.

Яр взял. Лишним точно не будет: не тот Хотеней человек, чтобы на слово верить.

− Видишь, сколько от меня пользы? − Люсинка зазывно улыбнулась. − Неужто я не заслужила награды?

− Чего хочешь? − Яр приготовился к худшему.

Она посмотрела из-под опущенных ресниц, видимо, изображая кротость.

− Доброго слова будет достаточно.

Как мило.

− Благодарствую.

− И на том спасибо.

Ледорез прищурился. Странно всё это…

Люсинка, первородная вампирша невероятной силы, быстрая, безжалостная, способная обращаться неуязвимым монстром и поднимать покусанных мановением руки, безропотно выполняет приказы Хозяйки…

А Хозяйка − чародейка, которой нет равных во всём Хладоземье − прячет кровопийцу от людского гнева, терпит все её злобные выходки и не убивает, хотя давным-давно могла бы…

Что между ними? Уж точно не сердечная дружба.

Подозрение задёргалось в душе пиявкой. Скользкой и мерзкой.

− Почему служишь ей? − выпалил он. Уточнять, о ком речь не пришлось.

Мертвячка отвернулась. Сделала вид, будто рассматривает острые верхушки елей.

− Тебе-то какая разница?

Он схватил её за локоть и грубо развернул к себе.

− Что вас связывает? Говори!

Люсинка помедлила. Смерила его взглядом − холодным, оценивающим, − и высокомерно усмехнулась.

− Ты многого не знаешь о своей супруге, глупый маленький бычок.

Яромир ослабил хватку. Скривил губы в подобии улыбки.

− И ты сподобилась меня просветить?

− Ну… кто-то же должен, раз сам ты слеп.

Вот ведь… гадюка подколодная.

Ледорез обошёлся без прощаний. Не сказав ни слова, повернулся и зашагал к Каурой, которая с интересом изучала заросшую мхом проплешину.

Он уже сунул ногу в стремя и схватился за луку, когда Люсинка крикнула:

− Той ночью, когда ты бежал из Холмов, Хозяйка вернула тебя обманом!

− Ошибаешься. − Яр взгромоздился в седло. − Я спас её. И сделал это по собственной воле.

− Глупый… Глупый маленький бычок! − вампирица возникла аккурат перед мордой коняги. От испуга кобыла всхрапнула и дёрнулась. Животные вообще не любят оживших мертвецов, а лошади − особенно. − Твоя зазнобушка в человечьем облике способна в один миг переместиться на край света, однако предпочла помирать у тебя на руках. Совпадение?

− Пошла прочь, − глухо выцедил Яромир, а Люсинка просияла.

− Вот видишь? Теперь и сам понимаешь! Ей требовалось вернуть тебя. И не просто вернуть, а чтобы ты сделал это сам. По собственной, как говоришь, воле! Вот она и расстаралась. Разыграла тебя, как последнего болвана, а ты и поверил! Тебя приручили и пользуют, наивный маленький бычок. Ты − послушное орудие в руках чудовища.

Мертвячка замолчала, дожидаясь реакции. Яр не спешил её радовать.

− Это всё? − спросил спокойно.

− Нет, не всё! − теперь изумрудные глаза пылали гневом: Люсинка закипала. − Ты − ценный ресурс, и она это знает. Не удивлюсь, если твоя Пагуба − её рук дело. Ведь именно проклятье привело тебя в Холмы, разве нет?

− Нет.

− Лжёшь!

Ледорез пожал плечами и тронул Каурую, но вампирица преградила дорогу. Её клыки заметно удлинились.

− Да как ты не поймёшь? − возопила она. − Та, с кем ты делишь постель, не человек! Не нечисть и даже не умертвие! Она… Она…

Упырица осеклась. Напряглась. Закрутила головой.

− Проклятье! − прошипела. − Она засекла меня.

Яромир прислушался, но ничего не уловил. Совиные дебри возвышались глухой стеной. Ели хмуро упирались в небо. Даже ветер, и тот − стих: ни одна ветка не скрипела.

− Ты во всём виноват! − взгляд Люсинки сделался затравленным. − Ради тебя я нарушила уговор: сболтнула лишнего, и теперь… А-ах!

Ноги мертвячки подогнулись, и она упала на колени. Схватилась за голову. Затряслась. Заскулила.

Ледорез спрыгнул наземь, метнулся к ней, но упырица выставила руку вперёд.

− Не подходи! − рявкнула и, скривившись от боли, растаяла, словно дымка.

Яр постоял с минуту, тупо пялясь на место, где только что стонала рыжеволосая красавица, а потом уселся на Каурую и прищёлкнул языком, направляя кобылу к тракту.

Марий глянул с опаской.

− Яр… − тихонько позвал он.

− Молчи, − грубо оборвал Ледорез. − Не говори ничего.

Когда впереди замаячил верстовой столб, он вдарил пятками под бока, и лошадь сорвалась в галоп, взметая копытами снег и стылую землю.